Контроль и определение документальной обоснованности исчисления ндфл (на примере мбдоу мо «Город Архангельск» детский сад общеразвивающ

В-третьих, обосновываются предложения по восстановлению соответствующей  прогрессии и рациональные меры, сопутствующие  реформированию НДФЛ в этом направлении.

В-четвертых, рассматриваются  наиболее общие вопросы, возникающие  при применении законодательства в отношении налогоплательщиков.

В российской налоговой  системе (как и в налоговых  системах других стран) число налогов, взимаемых с граждан в качестве физических лиц, ограничено. Наиболее распространены НДФЛ, налог на имущество физических лиц, а также транспортный и земельный налоги. Перечисленные налоги уплачиваются большинством населения страны, и уже поэтому к установлению их основных атрибутов (элементов) следует подходить предельно взвешенно, не допуская чрезмерного фискального гнета и соблюдая принцип социальной справедливости. Важнейшая роль в решении данной задачи принадлежит налоговой ставке.

Ранее были введены дифференцированные ставки транспортного налога: дорогие  марки легковых автомобилей облагаются по повышенным налоговым ставкам. Логика законодателей вроде бы безупречна: богатые должны платить больше. Между тем можно утверждать, что из четырех отмеченных выше социальных налогов именно налог на имущество граждан и транспортный налог менее всего подходят на роль регуляторов перераспределения доходов физических лиц, ибо обладатель дорогого жилья или автомобиля вовсе не обязательно является богатым человеком: значительное число граждан в свое время получило от государства дорогие, согласно нынешним меркам, квартиры; кто-то располагает элитным жилищем или новейшей иномаркой, доставшимися по наследству; само по себе обладание подобного рода объектами вовсе не гарантирует устойчивости бизнес-деятельности их хозяина; и т.п. Для выполнения регулятивной функции, о которой идет речь, оптимален именно НДФЛ, занимающий особое положение в ряду налогов, уплачиваемых гражданами:

Во-первых, это самый  массовый из всех известных мировой  практике социальных налогов.

Во-вторых, именно размер денежного дохода прежде всего характеризует  при прочих равных, в первую очередь ценовых, условиях благосостояние гражданина, а значит, и его способность выполнять налоговые обязательства.

Однако реализация распределительной  функции НДФЛ невозможна на основе задействования «плоской» шкалы  обложения индивидуальных доходов: при использовании соответствующей универсальной ставки игнорируется наличие у определенного контингента граждан крупных (сверхкрупных) доходов и исключается их повышенное налоговое изъятие. Параметры нынешней «закритической» доходной дифференциации населения постсоветской России хорошо известны (в 2006 г., согласно официальным статданным, 50% общего объема его денежных доходов концентрировались у 20 его процентов; коэффициент фондов вплотную приблизился к 15, т.е. на долю 10% наиболее обеспеченного населения пришлись 30%, а наименее обеспеченного – 2% совокупных доходов; и т.п. [49]), и то, что в этом беспрецедентном расслоении немалую роль сыграло осуществленное в 2001 г. резкое снижение ставки НДФЛ для самой высокодоходной группы россиян, связанное с введением рассматриваемой универсальной ставки, несомненно. Понятна и императивность применения для реализации регулятивно-перераспределительной функции НДФЛ по критерию социальной справедливости прогрессивной шкалы ставок обложения личных доходов.

В перечне аргументов противников прогрессии подоходного  налогообложения наиболее часто  фигурируют следующие.

1. При «плоской» шкале более состоятельные граждане платят и более высокую абсолютную сумму налога, что-де и обеспечивает социальную справедливость. Между тем нелепо отрицать, что для российского налогоплательщика, получающего месячную заработную плату, к примеру, в размере 8,0 тыс. руб., уплаченные в виде НДФЛ 1,04 тыс. несоизмеримо более весомы в смысле негативного влияния на благосостояние, чем, скажем, 104 тыс. для налогоплательщика с месячным доходом в 800 тыс. руб.
2. Использование единой сниженной ставки НДФЛ противодействует применению получивших широкое распространение «серых» форм выплаты заработной платы, связанных с сокрытием фактического фонда оплаты труда, т.е. с фальсификацией налоговой базы. [41] Однако не секрет, что соответствующее ее занижение изначально провоцировалось (и ныне провоцируется) не только и не столько уровнем ставок подоходного налога, сколько действовавшими до принятия 23-й главы Налогового кодекса РФ критически высокими ставками отчислений в государственные социальные внебюджетные фонды (ныне – ставкой единого социального налога). Следует иметь в виду, что работодателю в конечном счете не так уж важно, по какой ставке и в каком размере будет уплачен налог с дохода, получаемого его наемными работниками (если же его это все-таки волнует, то, во всяком случае, не в той мере, чтобы идти на столь грубое нарушение законодательства, как сокрытие истинных доходов работников). Другое дело – отчисления в социальные фонды и заменивший первые единый социальный налог (ЕСН): эти платежи производятся «из собственного кармана» работодателя, уменьшая его прибыль. Неудивительно, что ни введение «плоской» шкалы НДФЛ, ни даже установление регрессивной шкалы ЕСН, как показывает практика, не в состоянии разрушить систему «конвертной зарплаты» (яркое свидетельство ее живучести – с каждым годом прогрессирующий дефицит Пенсионного фонда РФ, в котором проявляется глубокий кризис развернутой пенсионной реформы) [51].
3. Ликвидация прогрессии налогообложения доходов физических лиц устраняет стимулы сокрытия наиболее богатыми слоями общества своих огромных денежных доходов. Авторы данного аргумента, с одной стороны, указывают на тот факт, что до 2001 г. примерно 95% бюджетных доходов от рассматриваемого налога приходились на его вычеты из доходов граждан налоговыми агентами государства, и только 5% поступали по итоговым годовым декларациям. С другой стороны, – приводят цифры существенного прироста поступлений в консолидированный бюджет от НДФЛ, начиная с первого года использования «плоской» шкалы. Действительно, в 2001 г. они выросли на 46% при общем увеличении налоговых поступлений на 37%; соответствующие показатели-2002 – 40 и 34% (в последующие годы темпы прироста того и другого почти выровнялись). Но и этот довод неубедителен: влияние «плоской шкалы» на приведенную соотносительную динамику двух показателей, если и имело место, то было минимальным; опережающий рост бюджетных поступлений по линии НДФЛ обусловливался совсем иными факторами. В данном контексте хотелось бы напомнить, что с 2001 г., во-первых, началось обложение налогом на доходы физических лиц работников правоохранительных органов и военнослужащих (ранее от него освобожденных), и численность его плательщиков единовременно выросла более чем на 0,7 млн. человек. Во-вторых, сказалось действие регрессивной шкалы ставок ЕСН (хотя преувеличивать ее роль в росте налоговой базы НДФЛ, наверное, не стоит); влияние этого, как и прежде всего первого отмеченного фактора, продолжалось и в 2002 г. В-третьих, с 1 января 2002 г. была существенно – с 35 до 25% – снижена ставка налога на прибыль организаций, в связи с чем на предприятиях корпоративного сектора высвободились значительные ресурсы, часть которых стала источником роста заработной платы работников компаний (при абсолютном снижении в 2002 г. поступлений налога на прибыль на 10% среднемесячная номинальная зарплата в экономике увеличилась на 34%).

Сторонники продолжения  использования «плоской» шкалы  налогообложения доходов физических лиц явно игнорируют ее системные изъяны, прежде всего тот, что она находится в противоречии с вышеупомянутой регрессивной шкалой ЕСН; сколь бы это ни показалось парадоксальным, сниженная ставка НДФЛ также противоречит тоже сниженной, но остающейся относительно высокой ставке налога на прибыль организаций. Национальная налоговая система должна быть целостной (ибо все отдельные налоги тесно связаны в аспектах облагаемой базы и объектов обложения), а непродуманность при установлении их ставок, несопряженность последних создает условия для применения различного рода «серых» схем, позволяющих без формального нарушения действующего законодательства существенно уменьшать налоговые обязательства.

Одна из подобных схем состоит в следующем. Группа относительно крупных организаций налогоплательщиков создает состоящую из их акционеров и руководителей «управляющую компанию», которой за якобы оказанные управленческие услуги перечисляются огромные средства, резко уменьшающие прибыль учредителей. В результате, с одной стороны, значительно снижается размер уплачиваемого последними налога на прибыль (по ставке 24%), с другой стороны, таковой вообще не платит «управляющая компания», ибо все полученные ею финансовые ресурсы идут на заработную плату ее персонала, уплачивающего НДФЛ по 13-процентной ставке. Но и это еще не вся корпоративная «экономия» (не все потери государства): поскольку «душевая» заработная плата персонала «управляющей компании» достигает миллиона рублей в месяц, эта организация в соответствии со статьей 241 главы 24 НК РФ, посвященной ЕСН, платит последний по минимальной – двухпроцентной – ставке.

Приведенный пример, наглядно характеризующий принципиальные негативы несоответствия ставок по отдельным  налогам, лишний раз убеждает специалистов, в частности, в необходимости дополнения регрессии ставок ЕСН прогрессией ставок НДФЛ. Пониженную единую ставку подоходного налога величиной в 10 или 15% (конкретная цифра требует дополнительного обсуждения) следовало бы сохранить в отношении тех видов деятельности, где, с одной стороны, действительно укрываются от налогообложения значительные доходы, а с другой, – крайне затруднен или вообще невозможен налоговый контроль за ними [52]. Это касается, в частности, доходов от сдачи гражданами в наем жилых и нежилых помещений, а также доходов автоперевозчиков, преподавателей-репетиторов и других субъектов индивидуальной трудовой деятельности. Перечень «льготируемых» подобным образом видов последних должен быть регламентирован законодательно (а соответствующие налоговые поступления стоило бы полностью оставлять в бюджетах органов местного самоуправления) [38].

В отношении других видов  деятельности, по мнению ряда исследователей проблемы, следовало бы восстановить прогрессивную шкалу ставок НДФЛ. При этом прогрессия должна быть сложной, предполагающей деление облагаемого дохода на определенные части и обложение каждой последующей части по повышенной ставке. Как представляется, было бы социально справедливым ввести для лиц, имеющих совокупный годовой доход в пределах 150 тыс. руб. (т.е. получающих среднюю по стране заработную плату или другие совокупные доходы на ее уровне) 10-процентную ставку. Годовая сумма доходов свыше этого предела, но не превышающая 500 тыс. руб., могла бы облагаться по 15-процентной, а более высокие суммы – по 20-процентной ставкам. Ставку в 30% представляется логичным установить применительно к суммарным годовым доходам, сопоставимым с теми, что облагаются в других странах по максимуму; речь идет о суммах, превышающих 5–7 млн. руб. в год [49, 57].

В связи с этим хотелось бы в очередной раз констатировать два обстоятельства, акцентируемые  многими авторами. Во-первых, «плоская»  шкала подоходного налога в мире практически не применяется. Во-вторых, законодательно установленная и  применяемая в РФ с 2001 г. универсальная 13-процентная ставка НДФЛ демонстрирует беспрецедентную приверженность нынешних российских властей идеям либерализма. Так, в США максимальная ставка подоходного налога равна 31%, во Франции – 54, а в Дании – 63%, причем в бюджетах названных стран поступления от него доминируют, достигая 60% общих сумм налоговых доходов.

Есть и третий важный «сопоставительно-межстрановой» момент: установив с 2001 г. «плоскую» шкалу НДФЛ, законодатели одновременно радикально либерализовали (фактически отменили) режим предоставления гражданами налоговых деклараций (обязательного в развитых странах). Это в ощутимой мере разгрузило и налоговые органы, высвободив время их сотрудников для выполнения других важных функций, и самих налогоплательщиков, отменив необходимость ежегодных заполнения и сдачи соответствующих «форм». Однако тем самым был явно приостановлен процесс освоения россиянами основ современной «налоговой культуры» [58]. Налоговая декларация, в свою очередь, документ, подтверждающий легальность осуществляемых гражданином расходов (госконтроль за которыми уже законодательно санкционирован).

В соответствии с Федеральным  законом «Об упрощенном порядке  декларирования доходов физическими  лицами», принятым в 2006 году, в стране была объявлена «налоговая амнистия», которая продлилась до 1 января 2008 г. Цель данной акции – дать гражданам возможность легализовать ранее полученные доходы, с которых не был уплачен НДФЛ. Возникает вопрос, что делать со «злостными уклонистами», которые проигнорировали предоставленный им шанс стать добросовестными налогоплательщиками?

Опыт «цивилизованных  стран» свидетельствует о том, что  обеспечить полную, стопроцентную, собираемость подоходного налога практически  невозможно; более или менее достоверное  выявление истинных доходов конкретного налогоплательщика предполагает осуществление контроля за его расходами. В связи с этим было бы целесообразно сразу после завершения «амнистии» ввести в действие федеральный законодательный акт, санкционирующий такой контроль со стороны налоговых органов. Разработать и принять этот закон, обязывающий всех граждан ежегодно составлять и представлять в налоговые органы декларацию об имеющихся в их распоряжении имуществе и денежных средствах в наличной и безналичной (на банковских счетах) формах, а также о полученных в истекшем году доходах и осуществленных крупных расходах, целесообразно даже сейчас [37]. Тем самым, в частности, удалось бы предотвратить дальнейшую потерю государственных средств, затраченных на создание и внедрение в налоговых органах компьютерных программ обработки данных о всех получаемых индивидуальными налогоплательщиками (физическими лицами) доходах (вне зависимости от места и времени их получения), а также на подготовку инспекторов, специализированных на контроле за налоговыми платежами физических лиц (до 2001 г. они занимались налоговыми декларациями).

В свете вышеизложенного (опираясь на точку зрения компетентных специалистов) остается констатировать, что возвращение к принципу прогрессивности  ставок подоходного налога неизбежно. Речь не идет о механическом восстановлении той примитивной шкалы, согласно которой прогрессия касалась даже граждан, получавших доходы, близкие к среднероссийской заработной плате, а представители становящегося «среднего класса» попадали под фискальный максимум (35–40-процентную ставку) [45]. Приведем рекомендации исследованных авторов в отношении рациональных мер, сопутствующих реализации внедрения прогрессивной шкалы.

В качестве самого массового  налога с населения НДФЛ более  равномерно, нежели любой другой налог, «распределен» по территории страны. Обладая статусом федерального налога, он в своей большей части зачисляется в территориальные бюджеты. В настоящее время действующий порядок бюджетной аккумуляции подоходного налога подвергается критике со стороны ученых и практиков. Один из полемических сюжетов связан с нынешним порядком уплаты НДФЛ по месту работы: поскольку расходы на образование, здравоохранение и на удовлетворение других социальных потребностей работников осуществляются по месту их проживания, возникает вопрос о соответствующем изменении действующего порядка. Причем, если раньше этот вопрос ставили главным образом органы власти территорий, примыкающих к крупным городам (где работают многие жители этих районов), то с началом развертывания в стране реформы местного самоуправления [43] его в самой острой форме поднимают администрации многих муниципальных образований (в том числе поселений), число которых в стране резко увеличивается и которые испытывают большие трудности с финансированием первоочередных нужд населения.