Саморегуляция СМИ в Казахстане

СМИ и власть

              Настоящий кодекс признает принцип равноудаленности СМИ от всех ветвей власти. Выполнение некоторыми печатными и электронными органами информационного заказа, поступившего от органов государственного управления либо от частных структур, не является основанием для обвинения в идеологической ангажированности. Факт подобного ангажемента доказывается лишь качеством информационного продукта. В равной степени этот критерий распространяется и на негосударственные СМИ.

              Исходя из этого положения, журналист вправе отвергать любые попытки давления со стороны государственной власти, политических партий, организаций, общественных движений, бизнес-структур и кого бы то ни было.

Вместе с тем кодекс, учитывая своеобразие переживаемого страной общественно-политического момента, выдвигает и отстаивает принцип социального партнерства во взаимоотношениях СМИ и власти. Данный принцип отнюдь не утверждает тип безграничной и бездумной лояльности СМИ по отношению к государству, однако вовсе не предполагает однозначной и столь же бездумной оппозиционности. Речь идет о балансе между функцией общественного контроля за властью и попытками отыскать адекватный историческим обстоятельствам курс государственного управления.

              Принимая во внимание особенности феномена прессы как выразителя тревог, страхов и коллективных неврозов массового сознания, кодекс, тем не менее, призывает журналистов более тщательно отбирать и дозировать информацию, давая место в публикуемых материалах отображению жизнеутверждающих явлений действительности. Данное положение кодекса не имеет ничего общего ни с феноменом скрытой цензуры, ни с явлением так называемого внутреннего редактирования. Выполнение этого положения кодекса целиком зависит от меры совестливости, интеллигентности и вкуса автора, редактора, издателя, учредителя.

              СМИ и политический процесс.

              Заметное усложнение и разнообразие общественной жизни страны выдвинуло СМИ на авансцену внутриполитических процессов, где разнообразные силы стремятся активно заявить о себе с помощью прессы.

              Закономерности политической борьбы и конкуренции ставят казахстанские СМИ перед ранее неведомыми испытаниями и искушениями. Данный кодекс стремится провести четкую демаркационную линию между общественной и ангажированной журналистикой, которую следует считать чем-то вроде «партийной». Если первая стремится изображать ход политического процесса во всем разнообразии и многосложности, то вторая намеренно и обоснованно тенденциозна и однозначна. Никому не возбраняется сделать свой выбор, однако журналист, работающий в «партийных» СМИ, не имеет права пропагандировать взгляды какой-либо политической группы, прикрываясь общенациональными приоритетами и общенародными интересами.

              Условия политической конкуренции предполагают острую полемичность, однако журналист, отстаивающий точку зрения своего издания либо своего учредителя, не вправе прибегать к уничижительным сравнениям, бестактным и личным выпадам в адрес оппонента, использовать дискредитирующие сведения о его частной жизни, суть которых не связана со смыслом полемики.

              Всякий автор вправе прибегать к любым известным и доступным его дарованию выразительным средствам языка либо изображения, однако кодекс выражает однозначное и резкое неприятие всевозможных «черных» PR-технологий, не говоря уже о заведомой клевете, содержащейся, как правило, в так называемых заказных материалах, намеренной демонизации либо мифологизации, используемой для характеристики персонажа либо сложившихся обстоятельств.

              Кодекс не ставит под сомнение сам факт существования так называемой «желтой» прессы, но приемы и методы этого жанра должны иметь место в изданиях, открыто признающих себя таблоидами.

              Конкуренция и солидарность СМИ.

              Настоящий кодекс признает конкуренцию в качестве главного инструмента, необходимого для процесса дальнейшего развития СМИ. Тиражи газет, рейтинги теле- и радиоканалов, величина бюджетов рекламодателей - все это, бесспорно, является показателями успешности прессы. Однако конкуренция должна быть добросовестной. Какие-либо предпочтения, оказываемые тому или иному органу СМИ со стороны власти, финансово-промышленных, политических группировок, по причине одной лишь лояльности издания нарушают принцип добросовестной конкуренции. Единственной причиной подобного предпочтения может быть лишь популярность издания, доверие, которым оно располагает.

Настоящий кодекс признает необходимым наличие внутрицеховой солидарности журналистов. Никакие идеологические различия не могут служить основанием для взаимных оскорблений, поношений и других видов вульгарной дискредитации изданий, авторов, редакторов, учредителей. Любая критика должна быть выдержана в максимально корректной форме.

              Солидарность СМИ выражается также в постоянной готовности защищать честь, достоинство и права журналистов, издателей, учредителей от всевозможных форм агрессии, необоснованных репрессий, включая попытки судебных преследований, психологического давления, незаконных увольнений и приостановления деятельности СМИ.

              Принимая настоящий кодекс, журналисты Казахстана заявляют о своей приверженности либеральным ценностям, демократическим устоям и цивилизованным нормам, суть которых в применении к СМИ может быть выражена следующим образом: информировать общество о состоянии власти, информировать власть о состоянии общества.

              На тему этики написано и сказано больше, чем на любую другую тему в журналистике. Это излюбленный предмет всех теоретиков от журналистики — главным образом потому, что дает прекрасную возможность для нападок на журналистов-практиков. Кроме того, этикой высоколобые журналисты вечно попрекают беспутных грешников, топчущих ту же ниву. Шансов на успех у них не больше, чем у человека, пытающегося проповедовать целомудрие матросам, прибывшим в порт после полугода плавания [24, 75].

              Помимо них, существуют организации, вбившие себе в голову, что во всяком зарождающемся демократическом обществе журналисты прежде всего нуждаются не в печатных машинках, дешевых полиграфических услугах, компьютерах или осветительных приборах, а в лекциях по этике. Мотивируется это так: обучите этике тех, кто постиг только азы демократии, и очень скоро они станут точными копиями репортеров из «Washington Post». Подобным вздором мы обязаны почти всеобщему непониманию проблемы. Повседневная этика и этика вообще - две совершенно разные вещи.

              Что обычно подразумевается под этикой? Для некоторых журналистов это кодекс принципов, которых должны придерживаться либо стыдиться, что не придерживаются, все работники прессы. Для прочих - в основном, для тех, кто работает в более грубых жизненных условиях, этика - проблема, не имеющая отношения к делу, нечто, о чем могут дискутировать профессора по журналистике.

              Такое разделение носит всеобщий характер. Его можно встретить в Африке, в России, в Австралии, в США и в Европе. Следовательно, этика, как и отношение к ней, больше зависит от газеты, где вы работаете, и от рынка, на котором она действует, чем от страны, где вы живете [25, 98].

              При определении этики и при решении вопроса, следуете вы ей или нет, ключевыми факторами являются: зарплата, конкуренция и культура в вашей газеты. Первый фактор - очевидный. Платите штатному журналисту 3000 долларов в год, и он (или она) волей-неволей пойдет на выполнение любых скользких поручений на стороне, чтобы обеспечить себе нормальное существование; платите ему 100 000 долларов в год, и он сможет позволить себе быть принципиальным почти по любому моральному пункту. Бывают, конечно, и исключения - например, если высокооплачиваемый репортер до смерти боится потерять прибыльное место в штате, он будет готов пойти на все, чтобы удержаться там. Однако, в основном, чем выше зарплата, тем больше принципов журналист может себе позволить.

              Важен также вопрос конкуренции. Ожесточенная борьба за читателей между газетами может подтолкнуть редакторов к соблазну: нажать на сотрудников, чтобы те огибали острые этические углы. А конкуренция между журналистами, бесспорно, подталкивает некоторых из них на поступки, которых они не совершили бы при других обстоятельствах. И когда доходит до этого, если подходить к этике как к вопросу морали, - журналист можете быть моральным лишь настолько, насколько вам позволяют ваша газета и ее культура [24, 114].

              Другой вопрос, к которому нельзя подходить догматически, это частная жизнь. Существует огромная разница между общественным интересом и тем, что может заинтересовать общественность, будучи подано как сенсация. У журналистов должны быть очень сильные мотивы для того, чтобы вторгаться в чью-то личную жизнь, и они должны ясно представлять себе последствия такой публикации. Когда человек становится общественно значимой фигурой, мы вправе считать, что он поступился большей частью своих прав на частную жизнь. Если эти люди просят нас голосовать за них и платить им зарплату из наших налогов, мы имеем право знать, как и чем они живут. Однако это оправдание зачастую весьма избирательно: журналисты как будто взяли себе за правило оберегать частную жизнь тех, кто им по душе, и вторгаться в частную жизнь других - чьей крови жаждут.

              Еще один гарант качественного исполнения профессионального долга – профессиональная совесть. Данная категория обозначает представления профессионального сознания, в которых хранится коллективная память профессиональной общности об эмоциональных состояниях, переживаемых человеком в ходе работы и образующих тем самым внутреннюю среду процесса деятельности. Будучи интериоризованы личностью, такие представления становятся фактором, способным играть побудительную роль, причем двоякую: стимулировать ответственное профессиональное поведение и предупреждать безответственное [25, 204].

              Объективное начало профессиональной совести – реально существующая зависимость между внутренним состоянием человека и оценкой его профессионального поведения, критерием которой для окружающих (а в данном случае – и для себя) является отношение к профессиональному долгу. Мера такой зависимости у разных людей разная, что во многом определяет и способность человека к интериоризации общегрупповых «моральных истин», и характер складывающегося на их основе субъективного представления о том внутреннем комфорте или дискомфорте, который возникает вследствие соответствующих профессиональных решений и действий.

              Профессиональная совесть журналиста, формируясь таким же образом и на той же основе, так же и проявляет себя.

              Во-первых, она – чуткий индикатор соответствия индивидуального поведения журналиста нравственным меркам профессиональной общности; своего рода термометр, фиксирующий «температуру» профессиональных поступков. Нормальная «температура» – и человеку хорошо, на сердце у него спокойно. Но вот пошли «температурные сбои» – и совесть на дыбы, грызет душу, лишает человека сна и покоя.

              Во-вторых, профессиональная журналистская совесть – «подстрекатель» к оптимальному решению проблемных ситуаций, которых в ходе выполнения профессионального журналистского долга возникает немало. К одним профессиональным шагам она подталкивает, другим – препятствует.

              Но все это, конечно, при непременном условии: если профессиональная совесть у журналиста есть.

Сегодня, на рубеже нового тысячелетия, средства массовой информации являются не только одним из средств передачи и получения, извините за тавтологию, информации, но и единственным, наверное, эффективным средством влияния на отдельного человека и общество в целом. Данное обстоятельство позволяет говорить о том, что СМИ могут в какой-то степени либо привить человеку морально-нравственные качества, либо наоборот, — “направить его по ложному следу”. Именно поэтому органы саморегулирования СМИ играют существенную роль в регулировании информационного пространства. Отметим, что “саморегулирование” является субъективным понятием, являющимся свободным для толкования [26, 35].

Некоторые специалисты в области права СМИ утверждают, что под саморегулированием следует понимать только добровольные, т.е. являющиеся продуктом свободного волеизъявления журналистов, средства воздействия на СМИ. Любая попытка законодательно обязать СМИ, либо поощрить их за учреждение органов саморегулирования, сторонниками данной теории категорически отвергается.

              В свою очередь, оппоненты вышеприведенной концепции не отрицают возможность существования так называемого “законодательного саморегулирования”, когда сам закон обязывает СМИ учреждать органы саморегулирования. Критики данного подхода обычно ссылаются на то, что не законы (позитивное право) создают морально-этические нормы, а, наоборот, — духовные и нравственные нормы (естественное право) являются первоисточником Закона. Обратная ситуация создает, по их мнению, препятствия развитию демократических институтов государства [25, 243].

              Существует еще один подход, базирующийся на понятии “законодательного каркаса”, когда в закон включены общие (основные) принципы концепции саморегулирования с целью их детализации в практических руководствах, кодексах профессиональной этики и других институтах саморегулирования СМИ (конкретные институты саморегулирования СМИ будут рассматриваться нами ниже). Закон в данном случае не обязывает, а наделяет правом общество, общественные объединения, СМИ создавать добровольные органы саморегулирования.

              В развитие вышеприведенных теорий определения природы (в том числе и правовой) органов саморегулирования СМИ следует привести и еще одну, наверное, самую объективную точку зрения.

              Будем исходить из того, что характер саморегулирования СМИ зависит от ряда факторов, в том числе от формы государственного правления, степени развития демократических институтов, культурно-исторических, нравственных и других особенностей конкретного общества и государства. Эти условия и являются, на наш взгляд, первопричинами существования “законодательного саморегулирования”, либо добровольного саморегулирования СМИ. Даже если проследить историю становления и развития добровольных органов саморегулирования СМИ в развитых демократических государствах Западной Европы, можно заметить, что на конфликтных этапах взаимоотношений общества и СМИ определяющую роль в стабилизации ситуаций сыграло именно государство. Кроме того, можно привести в качестве примера Великобританию и США, в которых демократические институты сложились гораздо раньше европейских, однако родиной добровольного саморегулирования СМИ является именно континентальная Европа [25, 275].