Саморегуляция СМИ в Казахстане

              Профессиональное сознание трудовой общности журналистов – один из таких «пластов». Соответственно и складывается оно таким же образом. История журналистской деятельности, растянувшаяся на века, есть одновременно история формирования и развития профессионального журналистского сознания.

              Для развитого профессионального журналистского сознания определяющими являются три комплекса представлений. Первый комплекс отражает место профессии в обществе, функции и принципы журналистики, ее роль и связи с другими социальными институтами, т.е. имеет методологический характер. Он определяет самоощущение профессионалов, их самосознание, диктует им соответствующие роли и подходы к деятельности. Преимущественным (но не единственным!) элементом этой группы представлений являются знания как продукт науки, усвоенный членами трудовой группы.

              Второй комплекс – своего рода «копилка» опыта решений профессиональных задач. Он отражает особенности процесса работы, ее методы, ее инструментарий в виде определенных алгоритмов и прецедентов, которым целесообразно или не целесообразно следовать. Соответственно здесь преимущественный элемент (но опять-таки не единственный) – правила, нормы деятельности [30, 14].

              Третий комплекс представлений отражает желательные и нежелательные для журналистского сообщества варианты личностных проявлений в типовых ситуациях профессиональной деятельности, ориентируя на те из них, которые получили одобрение, поскольку оказались благоприятными для деятельности, для выполнения журналистикой ее социальной роли. Подобные проявления личности, как правило, представляют собой результат выбора ею такого варианта поведения, в котором могут реализоваться и побуждения моральной установки, и адекватные реакции на конкретные условия деятельности. Следовательно, третья группа представлений в профессиональном сознании создается сменяющими друг друга поколениями журналистов на основе их профессионально-нравственного выбора вариантов поведения. Поэтому она с полным правом может рассматриваться как стихийно-интуитивное обобщение профессионально-нравственного опыта журналистской деятельности, которое и образует фундамент профессиональной морали журналиста.

              Профессиональное сознание журналистского «цеха» получает материальное символически-знаковое воплощение и тем самым усиливает свою роль как средоточие профессиональных ценностей и норм, способных регулировать жизнь трудовой группы и ее взаимоотношения с обществом. Кодификация моральных норм, о которой мы уже говорили, и есть один из моментов этого процесса [29, 347].

              Тем не менее, в одних лишь надличностных формах профессиональное сознание журналиста, как любое другое профессиональное сознание и как сознание общества в целом, существовать не может. Его функционирование основано на том, что носителем профессионального сознания является не только трудовая общность в целом, но и каждый отдельный член ее. Личностные формы профессионального сознания возникают в результате включения общих профессиональных представлений в индивидуальное сознание.

              Как известно, индивидуальное сознание профессионала не сводится к профессиональному сознанию. В целом оно много богаче и сложнее, ибо в той или иной мере содержит в себе результаты отражения всего комплекса связей человека и действительности, в том числе его личных, индивидуальных связей.

Первой, наиболее рационализированной и умозрительной формой профессиональных представлений в индивидуальном сознании можно считать взгляды. Это те осознаваемые, поддающиеся словесному выражению результаты освоения знаний, норм и ценностей, которые прошли личностный отбор в контексте предшествующего жизненного и профессионального опыта (в том числе косвенного). Как правило, они сознательно закладываются журналистом в основу его профессиональной позиции.

              Второй формой личностного проявления профессионального сознания журналиста служат убеждения – рациональные воззрения, прошедшие проверку практикой, ставшие итогом вторичного личностного отбора, уже на основе собственного непосредственного опыта. Вследствие этого они получают отчетливую эмоциональную окраску. Убеждения придают цельность и устойчивость профессиональной позиции журналиста, стимулируя высокую степень волевой готовности к действиям для ее реализации [31, 87].

              Третья форма – это чувства, представляющие собой стойкое эмоциональное отношение к тем или иным сторонам журналистской деятельности. В отличие от эмоций, чувства соответствуют постсознательной стадии освоения профессиональных ценностей. На данной стадии профессиональная позиция становится органической частью жизненной позиции журналиста. Для ее осуществления от него уже не требуется сознательных волевых усилий, тем более что она опосредована высоким уровнем его профессиональных умений. Чувства в данном случае осуществляют функцию сигнала к автоматическому «запуску» комплекса психологических установок, ориентированных на решение возникающих профессиональных задач.

              Профессионально-нравственные представления в индивидуальном сознании журналиста «живут» в тех же формах. Однако, поскольку они отражают особые моменты профессиональных отношений, целесообразно их выделить и терминологически. В связи с этим мы будем говорить о профессионально-нравственных взглядах, профессионально-нравственных убеждениях, профессионально-нравственных чувствах [31, 222].

              Как и в сознании любого другого профессионала, в индивидуальном сознании журналиста профессионально-нравственные представления формируются по мере того, как он «вживается» в профессию и осознает свою связь с трудовой группой и сферой деятельности, осваивает свое новое место в обществе. Фактически его профессионально-нравственное развитие является одной из сторон его профессионального становления. Как правило, такое становление начинается за порогом отрочества, когда в человеке уже отчетливо проявилась индивидуальность и определился уровень его моральности. Отсюда – возможные «нестыковки» моральной установки личности и постигаемых ею постулатов профессиональной морали. И дело не в том, что профессиональная мораль может противоречить общему нравственному закону, опровергая те или иные его моменты. Чаще всего основным источником «нестыковок» становятся изъяны моральной установки личности, ее неполное соответствие нравственному закону, т.е. недостаточно высокий уровень моральности претендента на освоение профессии, который выступает в качестве препятствия к постижению и выполнению требований профессиональной морали [32, 43].

              Дело в том, что общая моральность для журналиста – не просто желаемая черта личности. От уровня моральности зависит возможность качественно выполнять профессиональные обязанности. Ведь они предполагают оценки происходящего, в том числе моральные, а критерии, на основании которых эти оценки выносятся, восходят к моральной установке и отражаются в представлениях морального сознания, описываемых этикой в категориях блага, добра и зла, счастья и смысла жизни. Если содержание этих представлений у претендента на профессию журналиста расходится с нравственным законом, то профессионально-нравственные отношения с самого начала складываются для него конфликтно. Возникает либо внутриличностный, либо производственный конфликт, что нередко приводит к необходимости сменить профессию.

              Однако и при достаточно высоком моральном уровне личности освоение профессиональной морали далеко не всегда проходит гладко. Причины этого известны стандарты поведения, на которые ориентирует профессиональная мораль, могут быть трудно достижимы, скажем, из-за недостаточной коммуникабельности или мобильности человека, из-за неблагоприятной атмосферы в коллективе. Тогда-то и возникает проблема адаптации, приспособления индивидуальных свойств личности к тем или иным профессионально-нравственным условиям.

              Словом, профессионально-нравственное становление журналиста – процесс не одномоментный, не простой, предполагающий тесное взаимодействие с профессиональной средой. Но это та необходимая часть пути к профессионализму, преодолев которую журналист и обретает способность слышать Внутренний Голос, управлять своим профессиональным поведением в достаточно сложных ситуациях, уверенно добиваясь качественных результатов деятельности. Никакая иная «управа» ему уже не нужна.

              И все-таки от встречи с обстоятельствами, при которых трудно принять точное решение, сделать правильный моральный выбор, люди нашей профессии не могут быть застрахованы. Риск ошибиться сопутствует каждому хотя бы потому, что любой из нас может попасть в коллизию – ситуацию, представляющую собой столкновение противоположных концепций, разных «систем отсчета». Так, скажем, создает коллизию для журналиста столкновение права человека «на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну» с правом «искать, получать и распространять всякого рода информацию», к которому восходит суть журналистской деятельности. В подобных случаях профессиональная мораль выступает в роли прожектора, высвечивающего противоположности. Привлекая внимание к ним, она способна стимулировать дальнейшее развитие профессионально-нравственных отношений журналистского содружества [33, 36].

              Таким образом, профессиональная этика журналиста, подобно другим видам профессиональной этики, начала формироваться непосредственно в трудовой деятельности. Она проявила себя в ходе кодификации тех профессионально-нравственных представлений, которые стихийно сложились в рамках способа журналистской деятельности и так или иначе были зафиксированы профессиональным сознанием журналистского сообщества. Появление первых кодексов означало завершение длительного процесса формирования профессиональной журналистской морали и одновременно открыло новый этап в ее развитии. Этот новый этап базировался на целенаправленном самопознании журналистской деятельности и практическом применении его результатов. Однако открывшиеся в итоге большие возможности в силу конкретных социальных условий удалось использовать далеко не всему журналистскому «цеху» мирового сообщества.

              2.3 Самоуправление журналиста

              Каждый журналист постоянно чувствует на  себе  посторонние  взгляды.  О результатах  его  труда  судят  люди,  знакомящиеся  с  его  материалами,  и коллеги, оценки его поведению дает редакционный коллектив. Если стереотипы этих оценок  совпадают  с  требованиями  общества  и  с внутренней  работой самовоспитания, которую приходится вести каждому человеку  интеллектуального труда, то освоение индивидом ценностей и норм  профессиональной  морали,  их перевод  во  внутреннее  достояние  личности  происходят  без мучительного надрыва. Напротив, любая рассогласованность между  критериями  нравственного поведения обрекает журналиста на тяжелую внутреннюю борьбу:  желания  спорят с нормой, средства противоречат цели, совесть не мирится с долгом.  В  такой ситуации сложно прогнозировать,  какие  именно  стереотипы  поведения  будут усвоены индивидом.

              Ни  один  человек  не  способен  действовать  разумно   без   хотя   бы минимального  знания  о  самом  себе.  Поэтому  необходимым   условием   его жизнедеятельности служит самосознание - "осознание и оценка человеком  своих действий и их результатов, мыслей, чувств, морального  облика  и  интересов, идеалов и мотивов поведения, целостная оценка самого себя и своего  места  в жизни" [33, 37].

              В  деятельности  журналиста  сознательное  самоуправление  собственными психическими  процессами  и  поведением  становится   наиболее   эффективным способом организации, регуляции и контроля. Ведь  процесс  его  труда  часто недоступен воздействию внешних регуляторов, а в той мере, в  какой  является творческим, вообще зависит не от них.

              Предельное  разнообразие  условий  журналистского   труда,   высочайший динамизм социальных процессов, с одной стороны,  и  индивидуальный  характер всех  решений,  принимаемых  в  процессе  творчества,  при  жестком   лимите времени, - с другой, требуют от журналиста  сознательного  самоуправления  в каждом  конкретном  акте  творчества.   Если,  согласно   мнению   некоторых исследователей,  реакция  журналиста  на  внешние  воздействия  определяется блоком  правил  и  норм,  который  постоянно  ориентирует  его   именно   на самоуправление, то самоуправление понимается  как  суммарная  характеристика процессов, обеспечивающих человеку оптимальное функционирование  в  условиях меняющейся среды [34, 66].

              В   структуре   самоуправления   обычно   выделяется   три    процесса: самоорганизацию,    самоконтроль    и    саморегуляцию.    Если    благодаря самоорганизации    складывается    стратегия     деятельности     журналиста применительно  к   конкретным  условиям  подготовки  материала,  то  функция самоконтроля  -  это  проверка  качества  решения  той  или   иной   задачи, установление рассогласований между эталоном и результатом действия. “Когда обгоняли крестьянина, впрягшегося, как лошадь, в  телегу  с  нехитрым скарбом,  Халип  потянулся  к  фотоаппарату  и  ,  несмотря  на  бурные  мои протесты, всё же  нажал  на  спуск.  Тогда  мы  были  по-своему  оба  правы. Фотокорреспондент мог запечатлеть это горе только  одним  образом  -  только сняв его, и он был прав...Мне  показалось  тогда  стыдным,  безнравственным,

невозможным снимать всё это, я бы не мог объяснить тогда этим людям,  шедшим мимо нас, зачем мы снимаем их страшное горе. И я  тоже  по-своему  был  прав тогда”.

              Нравственный смысл управления своей деятельностью со стороны журналиста состоит не только в  том,  что  его  "фундаментальный  информационный  блок" заключает в себе моральные  принципы  и  нормы,  которые  выступают  в  роли регуляторов его собственного поведения  и  критериев  выносимых  им  оценок. Этот смысл ещё и в том, что отношение журналиста к задачам и способам  своей деятельности и к людям, которые  включены  в  неё,  осознается  им  как  его собственное, интимное нравственное отношение. Журналистика предполагает в качестве обязательного свойства тех, кто ею занимается, сознательное отношение к своей  деятельности,  т.е.  способность представлять  все  общественные  последствия.   То,   ради   чего   человек, собственно говоря, и берется за перо. Уже в первой, импульсивной реакции  на актуальную проблему безотчетно  заключено  и  его  намерение.  А  в  замысле материала - цель, предвосхищающая результаты.