Саморегуляция СМИ в Казахстане

              Резюмируя вышеизложенное, можно утверждать, что саморегулирование СМИ — это, как правило, негосударственная организационная система, обеспечивающая “социальную ответственность” СМИ, т.е. ответственность СМИ за свою деятельность не перед государством на основании закона, а перед обществом на основании этических норм.

              Первый в Европе Совет по делам прессы был учрежден в 1916 г. в Швеции. В настоящее время Совет состоит из шести членов: трех представителей общественности (один из которых — председатель Совета; Председатель Совета одновременно является членом Верховного или Верховного административного суда Швеции) и трех представителей прессы — по одному от каждой организации — учредителя Совета: Ассоциации газетных издателей, Союза журналистов и Национального пресс-клуба. Совет по делам прессы призван обеспечить соблюдение этических принципов СМИ в отношении частных лиц. Вся деятельность Совета строится на добровольной основе, однако среди издателей печатных СМИ он пользуется большим авторитетом. Независимость этого органа обеспечивается самофинансированием: доход Совета формируется за счет Союза журналистов, а также тех штрафов, которые выплачивают проигравшие в споре печатные СМИ [26, 29].

              Шведский Совет по делам печати, наряду с нидерландским и норвежским советами, являются, как уже было отмечено выше, наиболее эффективными органами по сравнению с зарубежными аналогами. Отсюда вполне естественно вытекает следующий вопрос: каковы объективные причины, благодаря которым органы саморегулирования СМИ этих стран считаются наиболее действенными и поэтому — образцовыми?

              Ответ на поставленный вопрос складывается из нескольких факторов.

              Первое, что бросается в глаза— это состав органов саморегулирования. Все европейские Советы по делам прессы, за некоторым исключением (Австрия и Германия), состоят из представителей прессы (журналистов), а также из представителей общественности. Количество участвующих в работе Совета представителей СМИ и представителей общественности примерно одинаково (Нидерланды — из 16 членов Совета 8 журналистов и 8 нежурналистов; Норвегия — из 7 членов 4 представляют интересы печатных СМИ, а 3 — общественность; Швеция — из 6 человек 3 — от газет и 3 — от общественности). Цель подобного формирования Советов по делам прессы очевидна: общественный контроль, являясь гарантией объективности рассмотрения жалоб и споров с участием СМИ, служит, так сказать, противовесом позициям журналистов, “судящих” собственных коллег. Именно из-за наличия “общественной руки” в управлении деятельностью советов и рассмотрении жалоб на СМИ органы саморегулирования пользуются большим авторитетом у государства и общества [26, 138].

              Говоря о составе органов саморегулирования СМИ, необходимо обратить внимание на одну очень важную особенность, присущую Советам по делам прессы Швеции, Нидерландов и Австралии: председателями Советов в этих странах являются юристы.

              В Швеции, например, Совет возглавляет судья, как правило, Верховного или Верховного административного суда. В Нидерландах, помимо председателя, юридическим образованием должен обладать секретарь Совета.

Участие юристов является дополнительной гарантией (после общественного контроля) эффективности работы органов саморегулирования. (Юристы, участвуя в деятельности органов саморегулирования, часто используют профессиональный опыт в области права в разрешении споров и конфликтов с участием СМИ, основанных на морально-этических и корпоративных нормах. Так, например, нидерландский Совет прессы применяет не только уже существующие средства регулирования, но и “в своих решениях создает новые стандарты, которые действуют аналогично прецедентному праву”.) Кроме того, разбираясь в Законе, с одной стороны, и участвуя в разрешении споров, основанных на морально-этических и корпоративных нормах, юристы (а точнее — их деятельность) являются одним из главных источников развития национального законодательства о СМИ [27, 204].

              И последний фактор, который, с нашей точки зрения, является причиной более эффективной деятельности шведского, норвежского и нидерландского Советов по сравнению с аналогичными (зарубежными) органами саморегулирования СМИ, — это уважение крупнейших газет, издательств и редакций СМИ, а также отдельно взятых журналистов.

              Основывая свою деятельность исключительно на добровольной основе, органы саморегулирования, вынося решение, не подкрепленное строгими юридическими санкциями, могут рассчитывать лишь на общественное порицание аморального поступка и “чистосердечное раскаяние” проигравшей стороны.

              Именно поэтому “за спиной” органов саморегулирования стоят авторитетные ассоциации издателей, поддерживающие советы рыночными (экономическими) методами воздействия на нарушителя. Речь идет, например, об ассоциациях рекламных агентств, которые, обнаружив нарушение морально-этических или корпоративных норм, отказываются публиковать не отвечающую требованиям рекламу до устранения всех недостатков, в связи с чем рекламодатели могут понести дополнительные расходы.

              Таким образом, качество работы органов саморегулирования СМИ зависит также от степени доверия общественности с решениями Советов. В остальном же органы саморегулирования различных стран имеют много общего.

              Так, например, санкции, налагаемые органом саморегулирования на проигравшую сторону, в большинстве случаев единообразны. Советы по делам прессы могут обязать провинившуюся газету опубликовать заключение и (или) решение. При этом “главным стимулом для газеты обнародовать негативное заключение является желание остаться членом ассоциации или совета, сохранить репутацию и убедить общественность, что она играет по правилам” [27, 266].

              Интересен опыт применения “социальной” ответственности в Дании и Швеции. В этих странах, помимо публикации негативного решения и (или) заключения, на провинившуюся газету может быть наложен штраф. В Швеции он достигает примерно 4000 долларов США за нарушение. При этом как в Дании, так и в Швеции штрафы поступают в доход Совета, являясь, таким образом, дополнительным источником финансирования деятельности органов саморегулирования и еще одним стимулом для быстрого и эффективного рассмотрения дел и вынесения объективного решения.

              Помимо обращения с жалобой в орган саморегулирования СМИ, пострадавшая сторона всегда может обратиться за помощью к государству, т.е. в суд. В Швеции истцы (даже те, которые выиграли спор в Совете, но не удовлетворенные применяемыми санкциями), часто подкрепляют свои судебные иски решениями и заключениями независимых органов саморегулирования СМИ. А суды, в свою очередь, очень часто обосновывают свое решение этическими принципами и мнением Совета. Это обстоятельство крайне раздражает журналистов, поскольку результаты добровольного процесса, финансируемого самой прессой, используются впоследствии против нее же [24, 308].

              Именно поэтому большинство национальных Советов по делам печати “стараются отговорить истцов от подачи жалоб в суд исходя из того, что тогда процесс рассмотрения жалоб советом станет излишним и пресса будет склонна игнорировать его решения”. (В этом плане интересен опыт австралийского Совета по делам печати. Для того, чтобы сохранить и поднять свой авторитет, Совет “требует, чтобы жалобщики подписывали документ о том, что не будут обращаться в суд, если результаты рассмотрения жалобы будут для них неудовлетворительными”. Примечательно, но “требование отказа почти всегда срабатывает, т.к. очень малое количество истцов было недовольно решением совета и ни один не оспаривал его в суде”.

              Несколько слов о финансировании Советов. Все органы саморегулирования финансируются за счет входящими в них ассоциациями и союзами прессы. Исключение составляют, как уже было отмечено выше, шведский и датский Советы, в бюджет которых поступаю также штрафы с провинившейся стороны.

              В практике деятельности органов саморегулирования встречаются случаи (например, в Канаде), когда все расходы, связанные с рассмотрением жалобы, несет сам истец.

              Так или иначе, органы саморегулирования осуществляют свою деятельность на основе самофинансирования (за счет участвующих в споре сторон), что, несомненно, является одним из главных условий независимости этих органов.

              Органы саморегулирования средств массовой информации можно характеризовать и по другим особенностям: по процедуре принятия, рассмотрения жалоб, вынесения решений и заключений, степени сотрудничества с органами государственной власти и общественными организациями, участия в законотворчестве и т.п., однако в рамках настоящей работы мы ограничимся только этим [27, 318].

              Средства массовой информации и коммуникации часто вызывают  полемику  в обществе.  Вопросы  массовых  коммуникаций  важны  потому,  что  прямо   или косвенно оказывают влияние на жизни  людей.  Ярким  примером  может  служить освещение вопросов экономики, охраны окружающей среды, неизменно  вызывающих критику. Аудитория СМИ любит обсуждать полученную из  газет  или  с  экранов информацию и делает  это,  не  всегда  хорошо  владея  предметом  и  понимая существующие проблемы.  Но,  безусловно,  люди  имеют  право  выражать  свои мнения, делиться впечатлениями. Общепринято, что «тот,  кто  платит,  тот  и заказывает музыку», и поэтому вопросы собственности на  СМИ  и  контроля  за ними также всегда в  центре  внимания  тех,  кого  интересует  эта  область. Влияние, которое СМИ оказывают  на  общество,  тоже  привлекает  внимание  и порождает дискуссии. СМИ уже по определению находятся на  виду,  что  делает их весьма и весьма уязвимыми для всесторонних  нападок.  Работа  журналистов подвергается критике  вне  зависимости  от  того,  нарушают  ли  они  законы профессиональной этики или нет [28, 234].

    В настоящее время, в связи с отменой  ряда  ограничений,  прежде  всего

цензуры,   возможности   свободного   выбора   для   журналиста   неизмеримо

расширились.  Потому   свобода  предстает  перед  пишущим  не   только   как

объективная возможность выбора, но и как субъективная способность  правильно его произвести.

    В свою очередь эта свобода легко оборачивается произволом, если пишущий

не  имеет  четких  нравственных  ориентиров,  тем  более  что   в   условиях административно-командной  системы  трудно  было  наработать  сколько-нибудь солидный опыт свободного и одновременно ответственного обращения со  словом. А при нехватке такого опыта  воздух  свободы  способен  одурманить  не  одну горячую голову. Мощный поток критики, обрушившейся со страниц печатных изданий,  только подтверждает эту банальную истину. Вместе  с  очищающей  критической  волной выплескиваются   недостоверные   сведения   и    некомпетентные    суждения, уничижительные  оценки,  задевающие  честь  и   достоинство   граждан.   Да, публичная критика способна  исцелять,  но  она  может  нанести  и  глубокую, незаживающую  рану.  Поэтому  критические   публикации   вызывают   особенно пристальное внимание и оцениваются как  читателем,  так  и  профессиональной средой не только с деловых позиций, а прежде всего в  категориях  морального сознания: с точки зрения объективности, смелости, справедливости. Сейчас  отношение  к  проблемам  профессиональной   морали   журналиста меняется, поскольку в пору нынешних кардинальных  сдвигов  работники  прессы постоянно оказываются лицом к лицу  с  множеством  прежде  не  встречавшихся проблем.  Известно,  что  творческий  труд  вообще  не  может  быть   жестко регламентирован. Чем меньше в нем стандартных, повторяющихся  моментов,  тем большую роль в его  регуляции  играют  гуманистические  мотивы  и  моральные ценности.  Эта  зависимость  усиливается  по   мере   ускорения   социально- экономического развития:  быстрые  перемены  всегда  несут  в  себе  элемент новизны,   а   потому   исключают   автоматизм   и   требуют   от   личности самостоятельных нравственных решений [29, 276].

              Принимать такие решения журналисту все чаще и чаще  приходится  самому, во-первых, из-за стремительных темпов перемен, которые в  условиях  газетной и тем более радио- и телевизионной оперативности  практически  не  оставляют запаса  времени  для  сторонних  согласований.  А  главное,   демократизация общественных отношений,  наконец,  уже  упомянутая  отмена  цензуры  снимают многие бюрократические рогатки на пути его свободного выбора. Соблазном власть имущих всегда было  противопоставить  печатному  слову запрет. И, несмотря на демократическую  направленность  Закона  о  печати  и других средствах массовой информации, выбор у  журналиста  и  сейчас  бывает ограничен. В нынешнее переходное время старые методы руководства  прессой  и новые подходы к ней постоянно сталкиваются друг с  другом.  И  по  сей  день нередки случаи, когда учредитель  диктует,  кого  и  за  что  хвалить,  кого ругать, а решение "печатать  –  не  печатать"  все  еще  зависит  от  личных качеств того или иного руководителя. Свободному выбору мешают случаи  расправы  за  справедливую  критику  и препятствия, которые чинят журналисту при получении необходимых  для  работы сведений. Сковывает и отсутствие четкого определения государственной  тайны. Бывает, журналист становится жертвой преследования со стороны тех,  кого  он покритиковал. Однако судебные дела против зажимщиков критики практически  не возбуждаются. Подобные обстоятельства толкают журналистов к  примиренчеству, тогда как свободный выбор позиции, напротив,  требует  от  них  гражданского мужества.

              2.2 Структура профессионального сознания журналиста

              Понятием «профессиональное сознание» обозначается та часть общественного сознания, которая возникает в его структуре как проекция специализации трудового опыта конкретных профессиональных групп – результат общественного разделения труда. Естественно, что оно является специализированным и существует как некоторое множество существенно отличающихся друг от друга «пластов». Однако они объединены в силу двух причин: во-первых, у них общая функция – отражать и программировать жизнедеятельность определенной трудовой группы; во-вторых, у них общая природа, поскольку они образуются в результате переработки информации и о разных сторонах жизнедеятельности трудовой группы, и о разных сторонах ее взаимодействия с обществом. Каждый «пласт» представляет собой постоянно развивающуюся совокупность знаний, норм и ценностей, предназначенных для обслуживания потребностей этой трудовой группы – совокупного субъекта данного вида деятельности [28, 56].