Саморегуляция СМИ в Казахстане

              Профессионально-нравственные убеждения, как и взгляды, основываются на знании ценностей и норм профессиональной морали. Но, в отличие от взглядов это знание окрашено чувством, опосредовано интересом личности и потому заключает в себе уверенность в справедливости этих норм и ценностей, в том, что следование им на практике отвечает требованиями справедливости и долга. В данном контексте нравственные взгляды выступают как упорядоченная информация, полученная индивидом от общества, а нравственные убеждения - еще и прогнозирующая установочная модель, обеспечивающая заданный тип поведения, которая формируется в процессе обретения личностью нравственного опыта.

              Предметом нравственного чувства журналиста становятся его обязанности, которые предъявляет к нему профессия (долг), а также отношение к самому себе как к члену профессиональной общности. Это отношение может выражаться в самолюбии и тщеславии, профессиональной гордости или уничижении, скромности или гордыни, достоинстве или себялюбии. Чувство профессиональной чести выступает как эмоциональное восприятие личностью оценки ее творческих заслуг со стороны коллег, читателей, общества. Благодаря индивидуальному нравственному сознанию требования, предъявляемые обществом к специалисту, могут реализоваться в личном поведении [3, 98].

              Журналистская деятельность требует от человека постоянных внутренних усилий, так как постоянно ставит его перед неумолимым выбором. Какими соображениями руководствуется при этом журналист? В этой связи принято разграничивать понятия жизненной и авторской позиции. Жизненной позицией называют начальные посылки, из которых человек исходит и которыми руководствуется в мыслях и поступках. Это целостное социально-психологическое образование, складывающееся из обобщенных знаний и представлений человека о своем положении в мире, из ценностных ориентаций, на основе которых он способен осуществлять выбор "конечных целей" и жизненных принципов, определять линию своего поведения.

              Это базовая социальная установка. В жизненной позиции индивида отражаются эпоха, в которую он формируется, наличный уровень культуры, особенности жизнедеятельности той социальной группы, к которой он принадлежит. Авторская позиция зависит от общих принципов, которыми руководствуется журналист, но также включает и те особые цели, которые он, как автор, преследует при подготовке именно этого материала. Позицию журналиста иногда называют профессиональной конкретизацией его позиции как автономной личности. Эта конкретизация происходит благодаря освоению основных принципов журналистской деятельности и требований профессиональной морали [2, 136].

              Начала кодификации норм можно считать, с одной стороны, свидетельством возникновения профессионально-этических воззрений, а с другой – подтверждение того, что наконец-то завершилось продолжавшееся века формирование профессиональной журналистской морали, и она начала функционировать с достаточной степенью результативности. Но это относится к тем странам, где шло естественное развитие цивилизации, без деформации переплетенных контуров регулирования общества как кибернетической системы.

              Ведущие идеологи Коммунистической партии, претендовавшие на признание марксистско-ленинского учения подлинно научным и потому единственно верным, дали впечатляющий анализ истоков несправедливого распределения благ в обществе.

              На этой основе они выработали социальную утопию, весьма соблазнительную в качестве практической программы переустройства общественной жизни.

              Полигоном испытания этой программы выпало стать нашей стране. С 1917 года ее развитие стало определяться превышением роли субъективного вектора в объективных процессах функционирования социума, заметной произвольностью вмешательства человека в естественноисторические механизмы. Это сказалось и на отношениях с природой и на организации жизни людей. На 1/6 части Земли возникло руководимое Коммунистической партией государство, ориентированное на осуществление задуманной идеологами программы общественного переустройства, предполагающей направленное формирование определенного типа личности («коммунистическое воспитание»). В этой программе было немало ценных с точки зрения развития общества идей, в том числе относительно моральных отношений, но намерение «осчастливить человечество во что было ни стало» изначально было чревато насилием и несло в себе угрозу деформации общественной морали – механизма, основанного на доброй воле индивидов [188].

              Именно поэтому для реализации властных функций государства потребовалась развернутая командно-административная система, снабженная мощным аппаратом принуждения, направленного, главным образом, на инакомыслящих.

              Пресса в этих условиях превратилась в «подручного партии» - стала составной частью административно-командной системы, и это на десятилетия фактически вывело журналистский корпус России за рамки мировой профессиональной общности журналистов. Профессионально-нравственные отношения были настолько трансформированы партийной зависимостью журналиста, что потеряли самостоятельное значение. Содержание профессионального долга работников прессы в Уставе Союза журналистов СССР определялось исключительно задачами, которые ставила перед собой КПСС, практически без учета специфики журналистики. Ни о каких кодексах, декламирующих моральные принципы профессионального поведения советского журналиста, до конца 80-х годов речи не велось. Зачастую оставались неизвестными в среде сотрудников наших редакций и международные документы, имевшие отношение журналистской этике. Профессиональная этика как учебная дисциплина считалась несовместимой с принципом партийности журналистики, определившим ее функционирование, и в учебных планах отсутствовала [4, 47].

              Если учесть, что законодательства о печати до 1991года тоже не существовало, то можно представить себе, сколь трудно было отечественной журналистике сохранить верность своему исконному предназначению, не утратить определяющие черты профессии. В случаях, когда журналисты решались работать в соответствии со своим представлением о профессиональном долге, от них требовались поистине героические усилия и недюжинная изобретательность для того, их материалы могли увидеть свет. Однако такие примеры немногочисленны. В большинстве своем представители журналистского «цеха» приспосабливались к обстоятельствам, иронизируя на предмет нередких расхождений своей практики с требованиями общей морали.

Ориентация на гласность и плюрализм, заявленная в 1985 году в качестве доминанты новой политической линии властных структур СССР, объективно означала для журналистики возвращение ей права быть самой собой. Пресса вышла из-под гнета Коммунистической идеологии. Свобода слова, свобода творческого самовыражения была не просто провозглашена, а закреплена законодательно. Но она-то и оказалась первым серьезным испытанием профессионально-нравственной зрелости нашего журналистского корпуса.
Обнаружилось, что в этом плане ты изрядно отстали от коллег из многих стран. Журналисты российской прессы начали то и дело выходить за границы этического коридора, которым определяется свободное творческое пространство. Свобода слова все чаще стала оборачиваться журналистским произволом – такой формой профессионального поведения в тексте или профессиональном общении, при которой оно не согласуется ни с нормами морали, ни с интересами общества, ни с чем, кроме личного «хочу» [4, 99].

              Процесс кодификации профессионального эпоса журналистов, начавшийся в демократических государствах в ХХ веке, сопровождался интенсивной деятельностью по контролю за соблюдением норм со стороны редакционных коллективов. К концу века этот процесс привел к отчетливо видимым результатам.

              Во-первых, «отстоялся», «выпал в осадок» пласт профессионально- нравственных представлений, в которых отражаются объективно сложившиеся обязанности журналистики в обществе и объективно необходимые качества продукции журналистики, о чем говорит содержание кодексов, принятых международными журналистскими организациями и отдельными редакционными коллективами.

              Во-вторых, определились алгоритмы действия профессиональной морали и формы влияния профессиональной общности на своих членов, о чем свидетельствуют множественные прецеденты из практики журналистских организаций в различных странах мира.

              В-третьих, в общих чертах обозначился своеобразный профессионально- нравственный облик журналиста. Для него характерны достаточно высокий уровень общей моральности, глубокая преданность профессиональному долгу и острое чувство профессиональной ответственности. В этом можно было не раз убедиться, наблюдая работу зарубежных коллег в нашей стране во время чрезвычайных собраний (путч 1991года, октябрьские события 1993 года, вооруженный конфликт в Чечне).

              Сказанное не означает, что ситуация журналистики мирового сообщества приобрела благородный характер и редакционные коллективы навсегда избавились от неумелых, недобросовестных сотрудников, а конфликты морального свойства полностью исчерпали себя. Дело в другом, в журналистских кругах установился профессионально-нравственный климат, стимулирующий уважительное отношение членов редакционных коллективов к профессиональным стандартам поведения. Журналисты увидели в них средство укрепления престижа профессии и своего личного престижа, упрочения законным путем своего материального благополучия. Пренебрежение профессиональными стандартами становится при таком положении для нарушителя «себе дороже», оборачивается существенными потерями и в моральном, и в материальном плане.

              Возможно, что у таких нарушений этических норм имеются и причины, лежащие более глубоко. Предположить это позволяет тот факт, что в подобном отношении к нормам определенного типа просматривается общая позиция национального содружества журналистов, а это уже повод для размышлений. Как бы то ни было, и в американской журналистике формированию устойчивого профессионально-нравственного климата уделяется самое пристальное внимание [5, 124].

              В том же исследовании отмечается, что процесс формирования представлений о журналистской этике в США «подвергается воздействию комплекса факторов» и достаточно результативен.

              Мировому журналистскому сообществу присуща еще одна довольно ярко выраженная тенденция. Для тех журналистов, уровень профессионально- нравственной зрелости, которых достигает высшей отметки, следование профессиональным стандартам становится самоценным. Профессионально- нравственные мотивы у них начинают доминировать в структуре мотивации деятельности, «перевешивая» материальный интерес, так что в ситуациях морального выбора этичность поведения оказывается предпочтительнее, даже если она не ведет к экономическому успеху.

              Давая диагноз проблемной ситуации, сложившейся в казахстанских СМИ, авторы отчета об исследовании обращают внимание и на то, что журналистам по всей вероятности, не хватает стратегий личного профессионального выбора, у них отсутствуют навыки принятия автономных решений в непростых профессиональных ситуациях, когда надо полагаться на личную ответственность или собственный риск [5, 138].

              Государственная власть отстранилась от протекционизма рынку прессы и материальной поддержки СМИ, а в ответ на попытки журналистики утвердиться в качестве независимого критика властных структур отработала набор политических, экономических и административных методов, позволяющих осуществить ощутимый нажим на нее. Союз журналистов России вынужден был даже обратиться в 1997 году к общественности страны с докладом о критическом состоянии российских СМИ, в котором, охарактеризовав совместное положение журналистов, специально подчеркнул: «Нормой отношения к журналистам становится насилие. Участились случаи нападения на них, издевательств и оскорблений. В их адрес раздаются угрозы, множатся факты жестокой расправы с ними, вплоть до убийств».

              При такой ситуации профессионально-нравственное возмужание журналистского «цеха» нашей страны становится вопросом первостепенной значимости.

              Этика журналиста как своего рода свод норм и правил профессиональной морали находит свое отражение в журналистских кодексах. Формирование профессиональной морали – живой, не прекращающийся процесс. Нравы, как известно, складываются стихийно. В отличие гот нравов, профессионально- этические нормы нуждаются в рациональном обосновании нравственным сознанием и теоретическом осмыслении этической наукой. В кодексах прессы западных стран предусмотрены такие понятия как честность и справедливость, обязанность знать мнение объекта любого критического материала перед публикацией и предоставить ответить на ее, запрет на использование нечестных средств получения информации, на предрешение вины обвиняемого; необходимость публикации известий об оправдании того, о ком ранее сообщалось как о правонарушителе [4, 113].

              В 1988году в рамках Союза журналистов СССР был создан
Совет по профессиональной этике и праву. В декабре 1989года Совет одобрил, а последний съезд СЖ СССР принял первый в отечественной истории свод деонтологических правил – Кодекс профессиональной этики советского журналиста. Приметой времени остались в этом документе слова о
«социалистическом плюрализме мнений», «коренных интересах народа»,
«монополизации гласности» и т.п. однако кодекс содержал и четко вписанные профессиональные принципы: социальная ответственность, правдивость, честность, уважение чести и достоинства личности и т.д.

              Предполагалось, что дела о нарушениях принципов и норм, зафиксированных в кодексе, будут рассматриваться в первичных журналистских организациях, которые смогу принять к нарушителям такие меры воздействия, как предупреждение, выговор, строгий выговор, исключение из СЖ СССР.