Контрольная работа по «Философии»

Федоров предлагает новый, «космический», взгляд на человека. Человек-землянин — далеко не совершенное, но уникально организованное природное существо. Люди, уничтожая друг друга, забывают о своем главном враге — смертоносных силах природы. «Она — сила, пока мы бессильны, — пишет Федоров, — пока мы не стали ее волей. Сила эта слепа, пока мы неразумны, пока мы не составляем ее разума… Природа нам враг временный, а друг вечный, потому что нет вражды вечной, а устранение временной есть наша задача» [13, 521]. 

Мыслитель утверждает, что главное бедствие — природный пауперизм, радикальная необеспеченность человека жизнью, а в пределах короткого его существования — элементарным здоровьем и питанием. Следовательно, необходимо сознательное управление эволюцией, преобразование природы исходя из потребностей нравственности и разума человека. Человек — венец творения природы, он должен произвести ее преображение и одухотворение, что создаст поворот к сознательно планируемой и осуществляемой целесообразности. Регуляция природы выступает как новая ступень эволюции, сознательный этап развития мира. Если эволюция — процесс невольный, пассивный, то регуляция должна стать волевым преобразовательным действием осуществляемым для «общего дела».

Федоров видел единственный выход для человечества в завоевании новых сред обитания, в преобразовании солнечной системы и дальнего космоса. Истощение земных ресурсов, увеличение численности населения неотвратимо ведет человечество в космос. Эта неизбежность рассматривается со всех сторон: природных, социально-экономических, нравственных. Главный аргумент мыслителя — утверждение о невозможности достичь регуляции в пределах Земли, которая зависит от всего космоса.

Разрабатывая свой проект регуляции, Федоров с самого начала подчеркивал неотделимость Земли от космоса, тонкую взаимосвязь происходящего на нашей планете с целым Вселенной. В ХХ веке исследование земно-космических взаимосвязей стало уже целым направлением в научном творчестве. Обработка огромного статистического материала показала, что периоды стихийных бедствий, эпидемических и инфекционных заболеваний совпадают с циклами солнечной активности. В ходе же дальнейших исследований было обнаружено: биологические и психические стороны земной жизни связаны с физическими явлениями космоса: подобно чуткому нервному узлу, каждая живая клетка реагирует на ту «космическую информацию» (термин, введенный Вернадским), которой пронизывает ее «большой космос». Само явление жизни на Земле - продукт деятельности всего космоса, здесь, как в фокусе, сосредоточились и преломились его творящие лучи.

Фёдоров также выдвинул идею о необходимости победы над смертью («учение о воскрешении» или более развёрнуто - «учение об объединении живущих сынов для воскрешения умерших») [13, 522]. 

Смерть — царица природы. Однако человек, осознав свою смертность, возвышается над ней и может, в отличие от животных, смерти не сознающих, считать ее недостойным уделом. Первая реакция человека на смерть, на потерю родных — скорбь и попытки вернуть их к жизни. Отсюда смысл причитаний над покойным, отпевание, захоронения (буквально — «на хранение»). Сам ход исторической жизни людей подчинен неосознанному импульсу к воскрешению. Древние переселения народов, по мнению Федорова, были связаны с поиском страны отцов, рая. Стремление найти страну умерших не давало реального удовлетворения. Вместо поиска отцов в пространстве мыслитель ставит задачу начать объединенными усилиями всего человечества извлечение их из глубины времени.

Смерть — явление временное, обусловленное «невежеством» и «несовершенством» человеческого рода, потерявшего свое единство и разделенного на сословия: ученые и неученые, богатые и бедные, верующие и неверующие, а основная причина этого состоит в отделении мысли от дела, разума от воли, знания от нравственности, разума теоретического от разума практического. В связи с этим и прогресс в учении Федорова положительного смысла не несет, так как он не искореняет зло — природный способ существования, а лишь вносит незначительные улучшения и в то же время сам является злом, «адом», поскольку отрицает необходимость и возможность объединения «сынов» для воскрешения «отцов». Значит, он должен быть заменен «общим делом».

Для Фёдорова «трудовое воскрешение» является возможностью, вытекающей из духа христианского учения. Подход, открывающий принципиально новые возможности науке и философии, которые, по мнению Фёдорова, шли и идут преимущественно путём разделения, расчленения, анализа. Этому Фёдоров противопоставляет путь воскрешения как собирания, сложения, синтеза всего разъединённого и разложенного - от знания до человеческого организма. Преобладающий сегодня аналитический тип мышления связан, по его мнению, с промышленной цивилизацией, которая умерщвляет, разделывает живые натуральные продукты природы и земледелия и готовит из них мёртвые, искусственные вещи. Преобладание анализа связано с подсознательным и сознательным согласием на смерть. Сама смерть и есть главный анализатор, разделяющий сложное на более простые элементы. Воскрешение же, напротив, - воссоединение простого в сложное целое, предполагающее приобретение нового, преображённого качества. Для этого необходим синтез всех способностей и возможностей человечества. Поэтому основная идея философии «всеобщего синтеза» состоит в преодолении противоречий: города и села, знания и дела, чувства и мысли, мечты и воли, веры и науки, эгоизма и альтруизма. На сегодняшнем этапе развития, как я считаю, человечество ещё не готово к идее единства и поэтому вполне закономерно, что эта идея является утопической.

Космос Фёдорова - это христианский космос. Этот космос не дан, а задан, так как сегодня это беспорядок и хаос, мир неразумия, «странный извращённый порядок, который лучше бы, кажется, назвать беспорядком». Такое состояние есть следствие падения человека, так как изначальный мир, судя по Творцу, был миром невинности и чистоты. Поэтому и необходим всеобщий синтез (всеобщее единение). Космос у Фёдорова становится «хозяйством», подчинённым задаче воскрешения предков и его (космоса) художественного преображения. «Регуляция природы» - это христианство, обращённое в действие воскрешения. Из-за чего, сам проект (в измерении «реального дела») неизбежно и вопреки желанию самого автора приобретает утопические черты. Россия претендует сейчас на включение в мировое сообщество с единым типом хозяйствования и политического устройства. Потери России на этом пути велики: распад единства страны, отказ от высказанной ещё Фёдоровым геополитической задачи собирания земель и народов, умиротворения ислама, углубление межнациональной и межрегиональной розни, развал экономики, обнищание населения, утрата национальных ценностей и задач. «Философия общего дела» убеждает в том, что для того, чтобы выжить в будущем необходимо неуклонно восходить не только к новому уровню комфорта и использованию природы, где скоро наступит предел, а и в нравственном качестве, осознавая своё эволюционное предназначение.

1.3. Философия космического всеединства  В.С. Соловьева.

Наиболее полно тема космизма рассмотрена В.С.Соловьёвым в трактате «Чтения о Богочеловечестве». По мнению Соловьёва, истинной загадкой для разума является не вечный, или божественный, мир. Напротив, как идеальная полнота всего и осуществление добра, истины и красоты, он является как ясное и нормальное. Лишь в этой вечной сфере можно обрести безусловное мерило для признания разумной природы как чего—то условного и преходящего. Действительность окружающего нас мира является подлинной загадкой и задачей для разума. «Эта задача ... сводится к выведению условного из безусловного, ... случайной реальности из абсолютной идеи, природного мира явлений из мира божественной сущности. ... связующее звено между божественным и природным миром есть человек. Человек совмещает в себе всевозможные противоположности, которые все сводятся к одной великой противоположности между безусловным и условным, между абсолютной и вечной сущностью и преходящим явлением, или видимостью. Человек есть вместе и божество, и ничтожество» [12, 323]. Следовательно, для человека необходимо найти место и значение в общей связи истинно сущего. Соловьёв видит в божественном существе двуединство: «действующее, или производящее, единство божественного творчества Слова (Логоса), и единство произведённое, осуществленное..., - единство органического тела» [12, 323]. Иначе говоря, первое единство - это Бог (Логос), второе единство (произведённое единство, София) - «начало человечества, ... идеальный или нормальный человек. И Христос, в этом единстве причастный человеческому началу, есть человек, или, по выражению священного Писания, второй Адам» [12]. Вечность Бога как Логоса и действующего Бога предполагает вечность человечества, но не природного, которое возникает на Земле в определённый период, а человека умопостигаемого, идеального. Это универсальное существо заключает в себе всех людей. «Каждый из нас, каждое человеческое существо существенно и действительно коренится и участвует в универсальном и абсолютном человеке» [12]. Он - всечеловеческий организм, вечное тело Божие и вечная душа мира, София. Поэтому человек является необходимым и незаменимым звеном в абсолютном целом. Именно это оправдывает допущение двух великих истин: человеческой свободы и человеческого бессмертия. 

Исключительное самоутверждение или эгоизм, всесильный в практической жизни, является коренным злом нашей природы, и так как эгоизм свойственен всему в природе, то зло - это общее свойство всей природы. Природа является отражением всеединой идеи и существования обособленного, разделённого, разрозненного, чуждого этой идеи. Соловьёв приходит к выводу, что природа зла метафизична, усматривая зло в отношении души мира (Софии, «первообразного человечества») и Бога. Её посредствующее положение между Богом и природным миром заключает возможность обретения самостоятельности, соблазн обладания «всем» от себя, а не от Бога и тем самым нарушается единство мироздания. Идеальное всеединство возможно только тогда, когда происходит соединение божественного начала с душой мира, где первое - образующий элемент, а второе - пассивная сила, которая воспринимает идеальное и снабжает его материей для развития, оболочкой для его полного обнаружения. Это соединение не носит характера однократного творения. Путь к достижению совершенного и вечного организма - это медленный и мучительный путь, который объясняется только одним, без чего немыслимы ни Бог, ни природа - свободой. «Если всё существующее (в природе или мировой душе) должно соединиться с Божеством - а в этом цель всего бытия, - то это единство, чтобы быть действительным единством, очевидно должно быть обоюдным, т.е. идти не только от Бога, но и от природы, быть и её собственным делом» [12].

Мировой космогонический процесс проходит множество последовательных фаз. Начинаясь эпохой звёздной (астральной), когда действием всемирного тяготения материя стягивается в великие космические тела, он завершается созиданием органической жизни и её совершенством - формой человеческого организма. «В человеке мировая душа впервые соединяется с божественным Логосом в сознании как чистой форме всеединства... В человеке природа перерастает саму себя и переходит (в сознании) в область бытия абсолютного. Воспринимая и нося в своём сознании вечную божественную идею и вместе с тем по фактическому происхождению и существованию своему неразрывно связанный с природой внешнего мира, человек является естественным посредником между Богом и материальным бытиём, проводником всеединящего божественного начала в стихийную множественность, - устроителем и организатором вселенной» [12]. Кроме человека все иные существа лишены божественного начала и причастны к нему лишь подчинением внешнему естественному закону. Подобно мировой душе, человек, причастный к всеединству Бога, свободен захотеть иметь его как Бог. Для этого он «утверждает себя отдельно от Бога, вне Бога, отпадает или отделяется от Бога в своём сознании так же, как первоначально мировая душа отделилась от Него во всём бытии своём» [12]. Таким образом начинается новая фаза уже не космогонического, а теологического развития, в процессе которого человек проходит путь от астральных религий через солнцепоклонство к фаллической, где, наконец, возвращается к своему собственному материальному началу и высшее проявление мировой связи находит в сложном единстве родовой организации жизни.

Можно выделить несколько бесспорных идей космизма Соловьёва:

Идея всеединства, вечного органически целостного истинносущего мира, которая имеет религиозный характер (вне божественного начала бытие - это хаос).

Тайна сопричастности человека космосу в его (человека) божественной природе (человек являясь посредником между Богом и материальным бытиём, проводником единящего действия на стихийную множественность, человек - устроитель и организатор вселенной.

В космосе Соловьёва главенствуют нравственно-религиозные смыслы (целесообразности), которые определяют существо всех фаз и узловых моментов его эволюции и бытия.

Проблема полноты познания вообще не может быть представлена как гносеологическая (полное знание - это религиозно-мистическое мировосприятие («восприятие мира в элементе софийности»), тем самым Соловьёв критикует рациональность как отвлечённое начало, подчиняя и преобразуя её в свете религиозного опыта и мистического созерцания.

Соловьев развивал идеи христианского активизма, богочеловечества, тесного объединения божественной и человеческой энергий в деле избавления мира от законов «падшего» материального естества и ввода его в эволюционно высший, нетленный, соборно-любовный тип бытия, Царствие Божие. 

Человек располагает специфической энергией огромной мощи, которая в настоящее время расходуется прежде всего на воспроизведение его как природного существа. Стремление одухотворить, использовать для созидательных целей эротическую энергию, силу любви не раз возникало в мечте и мысли людей. «Любовь, так же как и мысль, в ноосфере будет пребывать в состоянии неизменного роста. Избыток увеличивающихся энергий любви перед все уменьшающимися потребностями размножения людей будет каждый день становиться все очевиднее. Это означает, что эта любовь, в своей до конца очеловеченной форме, имеет своей целью выполнять функцию гораздо более широкую, чем простой призыв к размножению».

Бог есть любовь как в сфере Св. Троицы, так и в отношении к миру. Стремление к миру множественности само по себе является актом любви. Более того, божественная любовь неотделима от всех положительных проявлений космического существования. Множественность творений может достигнуть полноты бытия только благодаря слиянию в одно целое, в один живой универсальный организм. «Эта-то целость всего, пребывающая сама по себе в неизменном покое вечности, открывается и проявляется во всесоединяющем смысле мира, так что этот смысл есть прямое выражение или Слово (Логос) Божества — явный и действующий Бог» 11, 323] ВВысшую задачу любви Соловьев, как и Федоров, выводит к «общему делу» борьбы со смертью, увековечивания и преображения высшей ценности - личности, наконец, к Делу возвращения всех сознательных и чувствующих жертв природного порядка за все время его господства, т.е. воскрешение всех умерших. «Человек, достигший высшего совершенства, не может принять такого недостойного дара; если он не в состоянии вырвать у смерти всю ее добычу, он лучше откажется от бессмертия». У Федорова задача направления извращенного порядка природы в неприродный, бессмертный тип бытия ставится как конкретное дело: победа над временем осуществление принципа сосуществования вместо последовательности, обретается в воскрешении; победа над пространством - путем достижения «полноорганности», способности безграничного перемещения в пространстве, «последовательного вездесущия». Соловьев выражается намного более туманно: «Победить эту двойную непроницаемость тел и явлений, сделать внешнюю реальную среду сообразную внутреннему всеединству идеи - вот задача мирового процесса».