Социологическая информация в творчестве журналиста

     Протестные настроения нарастают. Причём довольно быстро. Ещё полгода назад о готовности активно защищать свои трудовые и социальные права говорили 3-4% опрашиваемых. В ноябре о возможности уличных акций говорили 18%, в декабре - 20%, в феврале - уже 39%. Аналитики успокаивают: это мол «потенциальная энергия протеста». А на самом деле русские любят побазарить на кухне, поругать власть в курилке, а выходить на улицу с «булыжником пролетариата» не привыкли. Похоже на правду.

     Но  настораживает то, как быстро увеличивается число сочувствующих сторонникам активного протеста. Их уже почти 60%. Иными словами, в стране подспудно нарастает некая критическая масса недовольства. Куда оно повернёт, какие обретёт формы, никто не берётся гадать. Едва ли кто-то побежит к Кремлю или Белому дому «хватать за грудки» народных любимцев. В России вера в «доброго царя», похоже, не выветрится никогда. Отдуваться придётся «боярам» - региональным властям, депутатам. Не поздоровится и «Единой России». Слишком уж навязчиво заявляла она себя народной защитницей.

     Ириски  кончаются

     Нужно отдать справедливость: пакет социальных мер, объявленных  правительством, достаточно весом. Однако в условиях мощной инфляции социальный суп стынет быстрее, чем ложка дойдёт до рта. На это, кстати, на днях обратили внимание зарубежные аналитики, призвав лидеров России значительно увеличить объёмы социальной поддержки. Такое впечатление, что в западных столицах социальных неприятностей в России опасаются больше, чем в Москве.

     Правительство в весьма сложной  ситуации. Понятно, что оно не может раздать больше, чем имеется в загашниках. Если кризис продлится достаточно долго (а вероятность этого велика), то раздавать будет просто нечего. Словом, власти придётся поддерживать отношения с народом в весьма трудных финансовых обстоятельствах. Когда в кармане кончаются ириски (а население к ним привыкло), нужно думать о том, что дать взамен.

     Так это или не так, но в народной массе  бытует убеждение, что  бюрократическая элита, призывая людей перейти на хамсу и капусту, сама лопает под одеялом чёрную икру и хлещет французское шампанское. Своим поведением элита сама формирует подобные представления. На фоне скромных интерьеров западных высших чиновников явления наших лидеров народу поражают своей помпезностью и роскошью. Прибавьте к этому их выезды с дразнящими «мигалками» и блеском дорогущих «Мерседесов» и БМВ. Прибавьте раздачу миллиардов долларов «обедневшим» олигархам. Прибавьте выплаты многомиллионных дивидендов менеджерам компаний и госкорпораций. Присовокупите сообщения о строительстве новых «государственных резиденций». Посмотрите на многометровые заборы, которыми высшие чиновники отгораживаются от людей, и вы легко догадаетесь о мере раздражения народа.

     *   *   *

     Сегодня кто только не говорит  о «перезагрузке» отношений между Россией и Америкой. Кто бы отрицал такую необходимость! Но на самом деле России значительно нужнее перезагрузка своей собственной внутренней политики: отношений власти и народа, власти и бизнеса, власти и общества. Легко было удерживать гоголевскую «русскую тройку» в вожжах «ручного управления», когда рядом стояли мешки с овсом и монетами. Можно было бросать горстями и по московским площадям, и по региональным закоулкам, не забывая о ямщиках и ливрейных лакеях. Попытки воспроизвести после кризиса нынешнюю систему отношений, конечно же, будут. Но с каждым поворотом кризиса становится яснее: переплыть его в старой политической лодке и вернуться к прежнему не удастся. Разочарованные умы уже вопрошают: «Кто виноват?» Но более важен ответ на вопрос: «Что делать и как?» Очевидных ответов нет. Чтобы найти их, нужен честный диалог с обществом. Нужна не имитация политики, а открытая политика».

     Данная  статья отвечает практически всем параметрам публицистического текста:

     1) носит воздействующий характер, связанный с созданием у читателей (зрителей) определённого отношения к передаваемой информации («Россия хмурится», «в стране идёт серьёзная «ломка», «протестные настроения нарастают», «но настораживает то, как быстро увеличивается число сочувствующих сторонникам активного протеста» и др.);

     2) написана в соответствии с определённой идеологической системой и опирается на систему определённых идеологических ценностей («на фоне скромных интерьеров западных высших чиновников явления наших лидеров народу поражают своей помпезностью и роскошью», «прибавьте к этому их выезды с дразнящими «мигалками» и блеском дорогущих «Мерседесов» и БМВ», «прибавьте раздачу миллиардов долларов «обедневшим» олигарха», «прибавьте выплаты многомиллионных дивидендов менеджерам компаний и госкорпораций», «Но на самом деле России значительно нужнее перезагрузка своей собственной внутренней политики: отношений власти и народа, власти и бизнеса, власти и общества», «нужна не имитация политики, а открытая политика»);

     3) отличается тенденциозностью, то есть журналист сознательно ставит свой текст на службу той или иной идее («но с каждым поворотом кризиса становится яснее: переплыть его в старой политической лодке и вернуться к прежнему не удастся», «легко было удерживать гоголевскую «русскую тройку» в вожжах «ручного управления», когда рядом стояли мешки с овсом и монетами»);

     4) обладают ярко выраженным субъективным началом («в письмах в «Аргументы и факты» всё чаще звучит (пока с горькой иронией) народная оценка прошедшего десятилетия: пошли за шерстью, а вернулись стрижеными», «сегодня кто только не говорит о «перезагрузке» отношений между Россией и Америкой. Кто бы отрицал такую необходимость!», «такое впечатление, что в западных столицах социальных не-приятностей в России опасаются больше, чем в Москве», «посмотрите на многометровые заборы, которыми высшие чиновники отгораживаются от людей, и вы легко догадаетесь о мере раздражения народа»;

     5) воспринимается читателями как определённый эталон речи, поэтому создаются журналистами с установкой на демонстрацию речевого мастерства («оказался под нефтяным кайфом», «от нефтяного ожирения к мясопустной диете», «с дразнящими «мигалками», «голова упёрлась в жёсткое изголовье»);

     6) отбор событий в публицистике определяется их социальной значимостью (наобходимость не внешней, а внутренней «перезагрузки»).

     Материал  автора выполняет все функции, свойственные публицистическому тексту:

1. коммуникативную;
2. экспрессивную;
3. эстетическую;
4. социальную (сообщает об актуальных событиях и фактах текущей общественной жизни; обеспечивает участие творчески активных сил общества в формировании и распространении нужных обществу знаний; даёт оперативную политическую и нравственную оценку происходящему; динамично формирует и выражает общественное мнение по актуальным вопросам политики).

     Публикация Вячеслав Костикова в №1-2 «АиФ» от 31.12.08 г. «Общественная палата «измерила» Россию»  более «журналистского» плана:

     «Только 1% россиян считает, что они могут  влиять на положение  в стране, 59% уверены: с народом нужно  быть поосторожнее, и лишь треть думает, что людям можно  доверять. Участие  граждан в общественной жизни страны пока остаётся на низком уровне. Каждый второй россиянин не чувствует себя в безопасности. К такому выводу пришли авторы доклада «О состоянии гражданского общества», подготовленного Общественной палатой в конце декабря.

     Богатые - самые активные?

     Как рассказали «АиФ»  в Общественной палате, в феврале 76-страничный документ со множеством цифр и графиков будет представлен Президенту РФ. В его подготовке приняли участие более 100 экспертов и исследователей из научных центров страны. Впервые составлен рейтинг российских регионов по уровню гражданской активности .Как оказалось, этот уровень напрямую зависит от уровня жизни населения. Высокие показатели отмечены лишь в трёх наиболее финансово успешных регионах - Москве, Санкт-Петербурге и Ханты-Мансийском автономном округе. Выше среднего - ещё в 15, низкие - в 25.

     Одним из достижений 2008 года названо массовое единение россиян  в период трагических событий на Кавказе. Тогда жители страны не только проводили митинги в поддержку Южной Осетии, но и направляли пожертвования, выражали готовность участвовать в ликвидации последствий военных действий.

     Полнее  стала и «финансовая  подушка» гражданской  активности - на поддержку  общественных инициатив  в 2008 году только частные  благотворители направили свыше 13 млрд. руб., тогда как в прошлом - около 6 млрд. Впрочем, наступивший финансовый кризис эти цифры может вновь скорректировать. Хотя детально влияние кризиса на общественные настроения авторы доклада не рассматривали, в ходе обсуждения эта тема вызвала наибольшие споры. Единого мнения по поводу того, сплотят или разделят россиян экономические трудности, нет. Однако перспективы развития в России гражданского общества палата расценила как высокие.

     Будет хорошо гражданину - будет хорошо и  стране

     «Тишина и согласие существуют только в могиле. А гражданское  общество тем и отличается, что оно всегда в чём-то согласно, в чём-то не согласно. Важно понимание единой цели. Мы все заботимся о благосостоянии гражданина, о том, чтобы он получил все возможности для своего развития. А поскольку его судьба тесно связана с судьбой страны, соответственно мы заботимся о судьбе страны», - заметил академик Евгений Велихов, секретарь Общественной палаты, в ходе дискуссии. Пример несогласия, не мешающего единству, был продемонстрирован тут же. Член палаты адвокат Генри Резник весьма эмоционально призвал всех присутствующих направить обращение к президенту с призывом не подписывать закон, ограничивающий применение суда присяжных в ряде важных уголовных процессов (например, касающихся терроризма). По мнению Г. Резника, этот закон разрушает конституционную основу для гражданского контроля за судебной властью. Как сообщил «АиФ» член Общественной палаты Евгений Ясин, обращение к президенту было единодушно поддержано».

     В данной статье наблюдается меньшая  экспрессия по сравнению с вышерассмотренной. Присутствуют в большей мере описательная информация (элементы фактологического ряда) – «высокие показатели отмечены лишь в трёх наиболее финансово успешных регионах - Москве, Санкт-Петербурге и Ханты-Мансийском автономном округе. Выше среднего - ещё в 15, низкие - в 25», «как рассказали «АиФ» в Общественной палате, в феврале 76-страничный документ со множеством цифр и графиков будет представлен Президенту РФ», «как сообщил «АиФ» член Общественной палаты Евгений Ясин, обращение к президенту было единодушно поддержано» и др., в меньшей – оценочная («тишина и согласие существуют только в могиле») и нормативная («закон разрушает конституционную основу для гражданского контроля за судебной властью»).Здесь автор старался быть как можно менее субъективным, что отвечает характеру журналистского информационного текста, в отличие от публицистического.

     Статьи  Вячеслава Костикова уникальны  в российской журналистике, его тексты отвечают ярким образом наметившеёся в современном мире тенденции к детализации, с одной стороны, и синтетичности с другой (возникают, например, в науках большое число смежных дисциплин на их стыке, и в то же время, они являются более специализированными по предмету исследования). Кроме того, для публикаций автора характерно такое свойство как синергичность, когда 2+2=не 4, а 5. То есть, когда свойства усиливают друг друга настолько, что их сумма воздействия вместе сильнее, чем в отдельности. Таким образом, материалы из разных областей наук по теме усиливают остроту и значимость материала в синтезе, тогда как в отдельности на подобное они не способны.

     Итак, статьи обозревателя «Аргументов и Фактов», Вячеслава Костикова отвечают критериям социологического мышления, поскольку публикации:

     — являются научными и социально ответственным, его результаты подлежат социальному контролю;

     — основываются на данных, отражающих состояние социальных общностей и общества в целом;

     — построены на использование научных методов познания реальности: анализе, синтезе, абстрагировании, индукции, дедукции, обобщении, и т.д.;

       — отрицают агностицизм, но базируется на обоснованном скептицизме, предполагающем альтернативность и плюралистичность, парадоксальность подхода к социальным фактам;