Взаимодействие русской и немецкой литератур. Шиллер и Жуковский

    Сообщение о смерти поэта (9 мая 1805 года) первым из российских журналов напечатал "Вестник  Европы" (1805, ч. 1, июнь, с. 253). "Славный  немецкий стихотворец Шиллер скончался  в Веймаре на сорок пятом году, после девятидневной болезни, от грудной и нервной горячки, - говорилось там. - Германия и вообще любители немецкой литературы потеряли в нем писателя, рожденного украшать век свой". В  год смерти поэта в том же журнале (ч. 23, N 19), а также в "Северном вестнике" (ч. 8) был пересказан некролог Шиллера из VI тома французского либерального журнала "Литературный архив" ("Archives litteraires"). Этим же источником воспользовался автор первой более или менее самостоятельной российской статьи о Шиллере4 - соиздатель московского журнала "Аврора" Яков де Санглен (1776 - 1864), в то время лектор немецкой литературы в Московском университете.

    Смерть  Шиллера оплакивают русские поэты. Так, Александр Бенитцкий (1782 - 1809), член петербургского Вольного общества любителей словесности, наук и художеств, пишет стихотворение "Кончина Шиллера", в котором обращается к антикизирующей метафорике веймарского классицизма: 
 
В мирной ограде покоя

Гений рыдает;

Долу  повержен, дымится

Пламенник жизни... 

    Примечательно, что стихотворению предпослан эпиграф  из "Разбойников" в переводе Н. Сандунова - свидетельство восприятия произведений Шиллера прежде всего через театр.

    "Шиллеровы трагедии пребудут долговечнее всех памятников!" - восклицает "Вестник Европы" (1806, ч. 27, N 9). Кстати, в этом издании впервые появилось известие о том, что поэт работал перед кончиной над трагедией из русской истории - "Димитрий" (1805, ч. 24, N 21). Вскоре в Москве издается перевод "Коварства и любви", выполненный Семеном Смирновым, литератором того же упомянутого Вольного общества и будущим профессором Московского университета. Он же пробует себя в переводе "Дон Карлоса" (одна сцена в "Новостях русской литературы на 1805 год"). Начинает переводиться шиллеровская проза - неоконченный авантюрно-обличительный роман "Духовидец" (перевод 1807 года), новаторская социально-психологическая повесть "Преступник из-за потерянной чести" (перевод В. Жуковского под заглавием "Ожесточенный" - в "Вестнике Европы", 1808, ч. 38; более ранний перевод - "Преступник от бесславия", 1802). Из бумаг тогда уже покойного А. Бенитцкого был извлечен еще один перевод этой повести, а также перевод одной из работ Шиллера по эстетике - "Мысли об употреблении в искусстве обыкновенного и низкого" (обе публикации - в журнале "Цветник" за 1809 и 1810 годы).

    В 1809 году к переводчикам поэзии Шиллера  присоединяется В. А. Жуковский. Открывается  новая страница истории восприятия шиллеровского творчества в России, навсегда связанная с именем этого русского поэта. В "Вестнике Европы", который Жуковский в это время издает, появляются переводы главным образом баллад Шиллера, особенно обильные после окончания Отечественной войны 1812 года ("Кассандра", "Рыцарь Тогенбург", "Граф Гапсбургский" и т. д.). Собственная лирика Жуковского пронизана шиллеровскими образами и реминисценциями. Например, стихотворение "На кончину королевы Виртембергской" (сестры императора Екатерины Павловны, 1819) вобрало в себя мотивы шиллеровской "Надежды" и монолога Тэклы из трагедии "Смерть Валленштейна"; кроме того, там сказалось влияние октав И. В. Гете из "Посвящения" к "Фаусту" и популярной элегии Ш. -Ю. Мильвуа "Падение листьев".

    Стилистика  Жуковского абсорбировала мировую  поэзию. Образы, созданные Шиллером, встречаются как в произведениях  Жуковского, так и в его переписке. Знаменитые строки из его стихотворения "Воспоминание" (1821) "Не говори с тоской их нет, Но с благодарностию были" навеяны ранним диалогом Шиллера "Прогулка под липами", где один из собеседников говорит о прошлом: "Миновало!", а другой возражает: "Почему же не сказать: Было!" В одном из поздних писем (из Баден-Бадена, 1850) Жуковский объясняет П. Плетневу свое нежелание писать мемуары слабостью памяти и приводит образ из "Резиньяции" Шиллера: "... а что жизнеописание без живых подробностей? Мертвый скелет или туманный призрак".

    Современники  ставили Жуковскому в заслугу  то, что он перенес в русскую  поэзию "смелую и резкую пищу немцев" (выражение П. Вяземского, 1819). "Жуковский  не только переменяет внешнюю форму  нашей поэзии, но даже дает ей совершенно другие свойства ... он дал германический дух нашему языку" - так, несколько патетически, высказался В. Кюхельбекер в своей лекции о русской литературе ("Вестник Европы", 1813, ч. 14).

    С 1818 по 1821 год под пером Жуковского возникает шедевр русского переводческого искусства - перевод "Орлеанской девы" Шиллера. Посмотрев в 1820 году в Берлине спектакль по этой "романтической трагедии", как сам автор определил ее жанр, Жуковский записал в дневнике: "Действие этой трагедии имеет что-то магическое, отличное от всякого другого действия". Жуковский ощутил в шиллеровском творении тот самый романтизм, который выражался для него в магии лирической стихии. Он переосмыслил пафос служения высокой идее освобождения отечества, столь знакомый его поколению, как лирический пафос женской силы и слабости - как стихию женской души. Об этом говорит, в частности, превращение монолога Иоанны (д. IV, явл. 1), в котором она размышляет о тяжести своей миссии, почти в лирическую песню. 

    Ах! Почто за меч воинственный

    Я свой посох отдала

    И тобою, дуб таинственный,

    Очарована была... 

    По  смыслу перевод очень близок к  подлиннику. Но Иоанна у Шиллера горько размышляет о своей судьбе, а у Жуковского она почти плачет напевным русским плачем. Именно "русские средства", по выражению         Л.Я. Гинзбург, помогли Жуковскому перевести Шиллера в стилистику "гармонической точности" русской поэзии. Трагическое содержание обрело свою, наиболее соответствующую ему русскую лирическую форму.

    Из  пятнадцати баллад Шиллера Жуковский  перевел десять, сделав это в основном на рубеже 1820 - 1830-х годов, и шиллеровские баллады, такие как "Рыцарь Тогенбург", "Кубок" (в оригинале название баллады: "Der Taucher" - "Ныряльщик", или "Водолаз"), "Перчатка", мы знаем с детства по его благозвучным переложениям. В разное время Жуковский брался за перевод остальной драматургии Шиллера - "Дон Карлоса", "Валленштейна", "Димитрия", но он остается для нас переводчиком "Орлеанской девы" и баллад. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

    Заключение.

    Таким образом, можно констатировать, что  вопросы о творческом методе как Шиллера, так и Жуковского и их месте в общем литературном процессе требуют дальнейшего исследования. Из первой проблемы неизбежно вытекает вторая, а именно: какими критериями собственной эстетической системы руководствовался Жуковский при отборе произведений для перевода. Известно, что из двух «веймарских гениев», Жуковский всегда на первое место ставил Гёте. Однако по количеству переводов первое место занимает творчество Шиллера, причем подавляющее большинство переведенных Жуковским произведений Шиллера написаны последним в период с 1795 по 1804 годы. Эстетические взгляды Жуковского, и еще в большей мере Шиллера, претерпели на протяжении времени значительные изменения, и все-таки Жуковский в течение почти тридцати лет проявлял стойкий интерес именно к тем произведениям Шиллера, которые написаны в последнее десятилетие жизни поэта. Можно предположить, что произведения этого периода наиболее отвечали эстетическим запросам Жуковского и были созвучны им, так как именно в это время поэзия Шиллера выходит за рамки той эстетической схемы, которую он создал в своих теоретических работах. А именно этот отрезок творческой эволюции Шиллера оказывается наименее изученным. Выявление элементов, отличающих эстетические взгляды Шиллера в последнее десятилетие жизни и вызвавших пристальное внимание Жуковского, позволило бы наиболее точно определить точки сопряжения как в эстетических, так и в мировоззренческих позициях двух поэтов. Это, пожалуй, один из интереснейших и, к сожалению, почти неисследованных моментов в истории изучения переводов Жуковского из Шиллера.

    В своем изучении Шиллера литературоведение  действовало в тесном контакте с  советским театром: ни на один год  не прерывалась жизнь героев пьес Шиллера на сцене советского театра. Он был и остается одним из любимых  театральных авторов советского зрителя. Углубляя старую классическую трактовку шиллеровских ролей, завещанную русской сценой XIX в., советский театр дал новое истолкование основных образов шиллеровской драматургии, ярко и убедительно показал тираноборческий, демократический характер «Разбойников», «Коварства и любви», «Вильгельма Телля», раскрыл драматизм эпохи, изображенной в «Дон Карлосе» и «Марии Стюарт».

    В своем изучении Шиллера литературоведение  изучает творчество Шиллера в  тесной связи со всем немецким литературным процессом XVIII в. и, в частности, с творчеством Гете. Видя существенные различия, имевшиеся в ряде важнейших политических, философских и эстетических вопросов между Гете и Шиллером и не замалчивая их, русские литературоведы всегда подчеркивали и те неразрывные связи, которые объединяли Гете и Шиллера в борьбе за развитие передовой немецкой литературы.

    Изучая  Шиллера, русские исследователи  основываются на общих принципах  марксистско-ленинского литературоведения, на работах Маркса и Энгельса, в  которых специально рассматриваются  вопросы истории Германии и немецкой культуры. Вместе с тем русские  ученые широко используют в своих  работах о Шиллере наиболее ценные достижения передовой русской науки XIX в.

    Изучение  и освоение творчества Шиллера в  русской литературе, в русской  критике началось еще на рубеже XVIII—XIX вв.

    Много сделал для ознакомления русского читателя с Шиллером В. А. Жуковский. Его переводы стихов и драм Шиллера — среди  них «Орлеанской девы» — являются и значительным событием в истории  русской литературы, и выдающимся достижением в истории русского художественного перевода. О том, что переводы Жуковского из Шиллера  открывали доступ к творчеству великого немецкого поэта, увлекали русского читателя, показывали художественные достоинства оригинала в самом  привлекательном виде, свидетельствуют  такие взыскательные судьи переводческого искусства, как Белинский и Чернышевский.

    Список  литературы:

1. Жуковский В.А. Полное собрание сочинений: в 12-и томах. СПб., 1902.
2. Жуковский В.А. Полное собрание сочинений: в 3-х томах. Под ред. проф. А.С.Архангельского. СПб., 1906.
3. Жуковский В.А. Эстетика и критика. М., 1985.14. «Арзамас»: Сборник. В 2-х книгах. М., 1994.
2. 4.Зарубежная поэзия в переводах В.А.Жуковского: в 2-х томах. Сост. А.А. Гугнин. М., 1985.
4. Немецкая поэзия в переводах В.А.Жуковского. Сост. А.А. Гугнин. М, 2000.
5. Ереван, 1988. 37.Эстетика немецких романтиков. М., 1987.1.. Исследования по теории и истории литературы.
6. Жирмунский В.М. Немецкий романтизм и современная мистика. СПб., 1996.
7. Жукова Е.К. Проблема художественного перевода: Гердер -Гёте Жуковский // Проблемы истории литературы. Сб. статей. Выпуск двенадцатый. М.,2000. С.70-74.
8. Теория перевода и сопоставительный анализ языков. М., 1985.