Взаимодействие русской и немецкой литератур. Шиллер и Жуковский

Министерство  образования и науки Российской Федерации 

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Курский  государственный  университет» 
 
 

Факультет иностранных  языков

Кафедра немецкого языка 
 
 
 
 
 

Реферат по немецкой литературе на тему: 
 

«ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ РУССКОЙ И НЕМЕЦКОЙ ЛИТЕРАТУР. ШИЛЛЕР И ЖУКОВСКИЙ» 
 
 
 
 

Выполнила:

студентка 51 группы

Базавлюк Дарья Николаевна

Проверила:

Савченко  Вероника Альбертовна 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Курск 2011 

    Содержание

1. Введение………………………………………………………………….3
2. Влияние творчества Фридриха Шиллера на литературу России..4
3. Заключение……………………………………………………………..14
4. Список литературы…………………………………………………...16

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение 

    XIX век в России — один из  самых ярких этапов восприятия  литературы Германии. Именно в  это время ее усвоение и  переработка достигли своей кульминации. 

    Устойчивая  связь России с Германией сложилась  еще в эпоху Петра I, который  реформами и нововведениями стремился  распространить в России немецкие культурные и хозяйственные традиции. С этого  времени в России ориентация на Германию окончательно укрепилась и стала  неотъемлемой частью дальнейшего развития страны. Тесная связь этих двух стран  поддерживалась также с помощью  родственных связей русских царей  и немецких принцесс, которые, становясь  русскими императрицами, вносили свой вклад в развитие русской культуры,. стремясь ввести в нее немецкие традиции. Особенно показателен в этом плане XVIII век. Русские отправлялись в Германию получать образование. Так, М.В.Ломоносов учился в Марбургском университете, А.Н.Радищев - в Лейпцигском университете, в начале XIX века в Геттингенском университете получали образование А.С.Кайсаров и А.И.Тургенев. В конце 20-х годов при Дерптском университете был основан профессорский институт. Его выпускники направлялись в Германию, в Берлинский университет, для завершения образования. С этой целью туда были отправлены будущие славянофилы - И.В. и П.В.Киреевские, К.С.Аксаков. Все это нашло отражение в художественном мире русских писателей XIX века. Известный герой А.С.Пушкина «из Германии туманной привез учености плоды». «Выпросился у деда» в Геттингенский университет герой повести Н.А.Полевого «Блаженство безумия».  
 
 
 

1. Влияние творчества Фридриха Шиллера на литературу России.

    Восприятие  в России творчества Фридриха Шиллера (1759 - 1805) - это особая глава в истории  русско-зарубежных литературных связей. Ни о каком другом писателе не сказал Ф. М. Достоевский, что "ему было дано не только быть великим всемирным  поэтом, но сверх того быть нашим поэтом". В той рецензии 1861 года на изданное Н. В. Гербелем "Собрание сочинений Шиллера в переводе русских поэтов", откуда взяты эти строки, далее говорилось: "Поэзия Шиллера доступнее сердцу, чем поэзия Гете и Байрона, и в этом его заслуга, от этого ему многим обязана и русская литература". Через пятнадцать лет, в "Дневнике писателя" (1876), Достоевский, отталкиваясь от известного факта присуждения Шиллеру звания почетного гражданина революционной Франции, развивает эту мысль. "Французский конвент 93 года, - пишет он, - посылая патент на право гражданства аи poete allemand Schiller, l'ami de l'humanite (немецкому поэту Шиллеру, другу человечества), хоть и сделал тем прекрасный, величавый и пророческий поступок, но и не подозревал, что на другом краю Европы, в варварской России, этот же Шиллер гораздо национальнее и гораздо роднее варварам русским, чем не только в то время - во Франции, но даже и потом, во все наше столетие, в котором Шиллера, гражданина французского и l'ami de l'humanite, знали во Франции лишь профессора словесности, да и то не все, да и то чуть-чуть. А у нас он, вместе с Жуковским, в душу русскую всосался, клеймо в ней оставил, почти период в истории нашего развития обозначил".

    Относительно  популярности Шиллера во Франции  Достоевский был не точен. Получив известность у французской театральной публики с 1792 года, когда драматург Жан Ламартельер переделал драму "Разбойники" в революционную пьесу "Робер, атаман разбойников" (за что Шиллер, названный в подписанном Дантоном указе "господином Жиллем", и был удостоен почетного гражданства Французской Республики), немецкий поэт был хорошо известен и Жермене де Сталь, и Б. Констану, и Ламартину, и Стендалю. Однако это влияние действительно не сравнить с историей восприятия Шиллера в России.

    Имя Шиллера в русской литературе навсегда связано с именем Жуковского, благодаря которому немецкий поэт «в душу русскую всосался, клеймо в ней оставил, почти период в истории нашего развития обозначил». Несмотря на то, что «роль первоначального посредника между творчеством Шиллера и русской литературой взял на себя Карамзин», именно в переводах Жуковского его произведения приобрели любовь и признание русского читателя. За двести лет существования эти переводы не утратили своего значения, до сих пор они являются одними из лучших и включаются большей своей частью в собрания сочинений Шиллера на русском языке.

    Интерес Жуковского к Шиллеру был постоянным на протяжении более чем тридцати лет. Исследователи неоднократно пытались определить истоки и суть этого интереса. К концу двадцатого века накопилась огромная литература о Жуковском, и в частности, как о переводчике Шиллера . Однако эта проблема имеет еще множество неразрешенных вопросов. Во-первых, до сих пор ведется спор о творческом методе как Жуковского, так и Шиллера.

Спор  о Жуковском насчитывает в  русском и зарубежном литературоведении не один десяток лет и не один десяток работ, вопрос о творческом методе Жуковского у нас уже давно поставлен и требует своего разрешения. Иначе обстоит дело с творчеством Шиллера. Несмотря на то, что все единогласно отмечают уникальность философской и эстетической концепции содружества Гёте и Шиллера, веймарскую классику традиционно определяют как заключительный этап немецкого Просвещения. В то же время категоричность этого суждения в отношении Шиллера вызывает, на наш взгляд, некоторые сомнения. Практически все исследователи отмечают, что именно Шиллер проторил дорогу немецкому романтизму, находят множество черт в эстетике поэта-философа, которые напрямую связаны с романтизмом. В то же время, отмечая значительное влияние Просвещения на его мировоззрение, провозглашают его исключительно поэтом «последнего этапа Просвещения». Так С.В.Тураев в книге «От просвещения к романтизму» однозначно определяет творчество Шиллера как просветительское, делая, однако, оговорку о том, что именно Шиллер предвосхищает образ мыслей романтиков: «Уже некоторые поздние просветители, и прежде всего немецкие, как бы подводившие итог идеологическому развитию XVIII века, уловили опасность, которая угрожала тому человеку разума, победу которого они предвещали. .Шиллер, с огромной силой воплотивший в своих произведениях просветительский идеал человека, к середине 90-х годов XVIII века обнаружил новый подход к судьбе личности, предвосхищая ту логику мысли, которая вскоре заявила о себе у романтиков»

    Предыстория первых переводов и отзывов, связанных  с именем Шиллера, не вполне ясна. Якобы  Иван Григорьевич Шварц (1751 - 1784), профессор  Московского университета и сподвижник Николая Новикова по масонству, в  своих лекциях по немецкому языку  и философии поощрял студентов  к занятиям переводом и мог  при этом упомянуть о только что  появившейся драме Шиллера "Разбойники". Якобы также при так называемом "малом дворе" цесаревича Павла  Петровича, в Гатчинском дворце, в  сентябре 1787 года актерами-любителями из окружения Павла был разыгран первый акт "Дон Карл оса" по тексту журнала "Рейнская Талия" за 1785 год. Эти сведения, сообщенные в свое время Отто Петерсоном в его примечательной книге "Шиллер в России",3 недостоверны. В Гатчине был поставлен не шиллеровский "Дон Карлос", а опера Дм. Бортнянского "Сын-соперник, или Новая Стратоника"; главным персонажем которой действительно являлся тот же самый испанский инфант. Положение нелюбимого и третируемого испанского принца напоминало безотносительно к Шиллеру положение наследника российского престола.

    Имеются достоверные свидетельства того, что имя Шиллера становится более или менее известным в России начиная не с восьмидесятых, а с девяностых годов XVIII века, хотя о поэте еще мало знают. В "Московском журнале" (1792, ч. 7, кн. 2) Шиллеру приписывается драма "Юлиана", принадлежащая перу Л. Ф. Губера, друга поэта, а в журнале "Чтение для вкуса, разума и чувствования" (1793, ч. 11) при готической повести "Царица любви и черные сестры" была помещена краткая справка о Шиллере как о предполагаемом авторе. Там сообщалось, что Шиллер, "прославившийся своими сочинениями, почитается теперь в числе первых немецких писателей". Шиллера читает А. Радищев, переводит Г. Державин. К этому времени о Шиллере немало рассказал уже Н. М. Карамзин, который и открыл немецкого поэта для быстро расширявшегося круга русской читающей публики.

    В "Московском журнале" (1791 - 1792) Карамзина  на страницах "Писем русского путешественника" имя Шиллера появлялось не раз; говорилось там о "Дон Карлосе" и о "Заговоре Фиеско в Генуе". В Париже 1790 вода, где уже началась революция, "русский путешественник", как он рассказывает, пленялся "привлекательными мечтами" Шиллера. В этих словах наверняка полуприкрыт интерес к философской лирике немецкого поэта, столь созвучной своим вольномыслием и жаждой свободы атмосфере восставшего Парижа. Заглавие шиллеровского стихотворения "Идеалы" переводилось по-русски как "Мечты", "Резиньяция" носила первоначально подзаголовок "Фантазия"; возможно также, что и гимн "К Радости" имелся здесь в виду. Лирика Шиллера публиковалась тогда в широко читавшихся журналах "Талия" и "Немецкий Меркурий".

    Гимн  Шиллера "К Радости" рассыпался мотивами по всей лирике молодого Карамзина ("Ода на счастие", "К милости" и т. д.) и отразился даже в его прозе ("Из записок одного молодого россиянина"). Отзвуки монологов Луизы Миллер из драмы "Коварство и любовь" слышатся в повести "Бедная Лиза".

    В начале XIX века Карамзин переводит новаторскую  социально-психологическую новеллу  Шиллера "Игра судьбы" (1789). В слоге  перевода, несколько более спокойном  и сдержанном, чем слог оригинала, ощущается уже будущий историк (у Шиллера речь идет о судьбе придворного временщика). Совпадают или очень сближаются взгляды Шиллера и Карамзина на историю - как на нравственный суд над людьми. Для них обоих нравственность важнее политики. Отмечая в "Московских ведомостях" (1795, N 34) выход в свет шиллеровского журнала "Оры", Карамзин почти цитирует программу журнала, составленную Шиллером; он пишет, что цель этого издания "есть та, чтобы возвышать в сердцах людей чувство добра и красоты. Ни слова о политике, ни слова о схоластической метафизике!"

    Театральная история Шиллера началась в России с перевода "Разбойников". Перевод  был сделан в 1793 году будущим профессором  Московского университета и драматургом  Николаем Сандуновым, тогда руководителем театра воспитанников Благородного пансиона при университете. И хотя Н. Сандунов переводил, собственно, не текст Шиллера, а театральную обработку драмы, сделанную берлинским драматургом К. М. Плюмике, пьеса продержалась на русской сцене до 1840-х годов. В ней блистали такие актеры, как Алексей Яковлев, Василий Каратыгин, Павел Мочалов. Этот вариант "Разбойников" был примечателен тем, что в финале, там, где у Шиллера Карл Моор отдает себя в руки правосудия, у Плюмике верный товарищ убивает главного героя со словами: "Моор свободен жил - свободен должен умереть!" Мысль Шиллера о том, что зло нельзя побороть преступлением, здесь была заметно подкорректирована, и в ней был усилен социальный протест.

    Пьеса Шиллера оставила глубокий след в  сознании нескольких поколений зрителей и способствовала упрочению в  России образа Шиллера - бунтаря и  свободолюбца. Рано умерший талантливый  юноша Андрей Иванович Тургенев (1781 - 1803), старший из известных в русской  культуре братьев Тургеневых, писал  в дневнике на рубеже XVIII и XIX веков  о "разбойническом чувстве", вызванном  пьесой Шиллера, чувстве возмущения общественной несправедливостью. После  чтения в 1799 году книги Радищева "Путешествие  из Петербурга в Москву" Андрей Тургенев делает в дневнике запись о крепостных рабах, в тоне монологов Карла Моора: "Россия! Россия, дражайшее мое отечество, слезами кровавыми оплакивая тебя, тридцать миллионов по тебе рыдают!".

    Новый перевод "Разбойников" был сделан в 1809 году московским литератором Федором  Ивановым, близким к литературному  кружку А. Ф. Мерзлякова, друга покойного  уже тогда Андрея Тургенева. И  на этот раз был переведен не текст  Шиллера. Переводчик обратился к  французской переделке Ламартельера.

    После гибели Павла I, запретившего поступление  всех вообще иностранных книг, в  России вновь подымается волна интереса к Шиллеру. В 1802 году переводится гимн "К Радости", до этого числившийся в реестре запрещенных сочинений. Тогда же в журнале московского Вольного общества любителей словесности, наук и художеств с характерным названием "Новости русской литературы" стали печататься переводы публицистики Шиллера. Там появилась, например, важная для новой, ориентированной на Шекспира театральной эстетики статья поэта, заглавие которой было сформулировано так: "Действие и всеобщее влияние хорошего театра. Из "Талии" г. Шиллера" (позднейшее название: "Театр, рассматриваемый как нравственное учреждение"). Через год Николай Гнедич, будущий переводчик "Илиады", переводит "Заговор Фиеско в Генуе". В начале 1805 года в немецком "Санкт-Петербургском ежемесячнике для развлечения и поучения" ("Sankt-Petersburgische Monatsschrift zur Unterhaltung und Belehrung", 1805, Bd. 1) было подробно пересказано содержание новой драмы Шиллера "Вильгельм Телль".