Тревожность и экзаменационные испытания у человека

С целью определения характеристик  эмоциональной сферы О.Г. Светлова обследовала 30 преподавателей: 15 мужчин и 15 женщин со стажем от 3 до 48 лет. Использовалась шкала проявлений тревожности Д. Тейлора и шкала субдепрессии А.Т. Бека. Для статистической обработки применялся коэффициент корреляции Пирсона. Установлено, что 10% преподавателей имеют высокий уровень тревоги, 23,3% - средний с тенденцией к высокому и 66,7% - имеют средний (с тенденцией к низкому) уровень тревоги. При этом среди женщин прослеживается тенденция к увеличению среднего и высокого уровней тревоги и признаков субдепрессии, по сравнению с мужчинами.

Г.К. Ширикиновой изучены также данные о синдроме эмоционального выгорания (СЭВ), как фактора дезадаптации преподавателей высшей школы в зависимости от стажа работы. С помощью опросника «Эмоционального выгорания В.В. Бойко» выяснилось, что при стаже до 10 лет у 45% отмечен складывающийся СЭВ, при стаже 10-15 лет - у 30% выявлен сложившийся СЭВ и при стаже более 15 лет - сложившийся СЭВ с несколькими ведущими симптомами выявлен у 60%.

Используя методики оценки УНП (Уровень  невротизации и психопатизации), критерии математической статистики Крускала-Уоллиса и ῴ Фишера А.Р. Сайфулина и Л.П. Великанова установили также, что высокий уровень невротизации чаще встречается при стаже работы менее 10 лет и более 25 лет, независимо от пола. Эти периоды преподавательской деятельности признаны наиболее уязвимыми для дезадаптации. Кроме того, используя методику «диагностики эмоциональных барьеров в межличностном общении В.В. Бойко», Б.М. Гусейнова обнаружила, что лишь у 30% преподавателей эмоции не мешают коммуникативному общению, тогда как 50% - имеют некоторые эмоциональные проблемы в повседневном общении, у 16,7% эмоции осложняют взаимодействие с партнёрами и у 3,3% - эмоции мешают устанавливать контакты с людьми. При этом не было выявлено частоты эмоциональных барьеров от гендерных характеристик и стажа работы. Фактически, 70% преподавателей обоего пола имеют эмоциональные проблемы в общении, что требует психологической коррекции для их преодоления.

Таким образом, с повышением и накоплением  профессиональных нагрузок, риск дезадаптации повышается. Полученная информация важна для организаторов и реформаторов образовательных программ и учебного процесса в плане внедрения здоровье сберегающих технологий как для учащихся, так и для преподавателей, поскольку раннее выявление признаков эмоционального выгорания создаёт временной резерв для принятия мер по предотвращению более глубоких расстройств адаптации в виде соматических и нервно-психических нарушений [2].

Исследования факторов тревожности  и адаптации логически связаны  с изучением поведенческих факторов риска различных социально значимых отклонений психосоматического здоровья детского и взрослого населения, как в режиме реального времени, так и в эволюционном аспекте. В предыдущих исследованиях, поддержанных грантом РГНФ, нами показано, что это касается и таких хронических психосоматических заболеваний, как наркомания, алкоголизм, табакокурение, психоневрологическая, сердечно-сосудистая патология и злокачественные новообразования, и таких девиаций, как неврозы, реактивные состояния, психастении и психические синдромы и заболевания [4].

В этом аспекте выполнено несколько  работ. Так, с помощью специальных  опросников исследованы поведенческие  факторы риска (питание, курение, оценка физической активности). Для донозологической диагностики, оценки уровня функционирования системы кровообращения и её адаптационного потенциала Т.Н. Ролдугина, Н.Г. Андросюк и Е.А. Попов использовали индекс функциональных изменений (ИФИ) по Р.М. Баевскому и А.П. Берсенёвой. Установлено, что не все из 190 обследованных в возрасте 22-28 лет хорошо осведомлены о показателях своего здоровья. Так, свои рост, вес и уровень артериального давления знали, соответственно, 82,1; 85,7 и 70,5% человек. Удовлетворительная адаптация и напряжение механизмов адаптации выявлены, соответственно, в 49,6 и 50,4% случаев. Жалобы на плохое самочувствие предъявили 15,6% респондентов, хронические заболевания имели 47,0%. Интенсивная физическая активность и курение отмечены в 15,6% случаев, а физически неактивными являются 20,8% человек. Авторы резонно делают вывод о необходимости проведения регулярных диспансерных осмотров лиц молодого возраста с целью профилактики и ранней диагностики групп морбидного риска.

На клинической базе «Центра  здоровья детей г. Астрахани» А.А. Акопян и соавторы исследовали уровень  злоупотребления никотином среди 220 подростков в возрасте 13-17 лет  с использованием анамнестического, клинико-инструментального и статистического  методов, включая определение уровня никотина в выдыхаемом воздухе с помощью газового анализатора «micro CO». Выявлено, что у 33% детей в выдыхаемом воздухе присутствуют следы никотина, что является следствием табакокурения. По нашим данным, анкетирование показало, что алкоголь и наркотики употребляют эпизодически и курят табак до 59% подростков обоего пола. К настоящему времени установлено увеличение частоты психоневрологических нарушений у подростков, в связи с распространением привычки употреблять, так называемые, «энергетические» напитки, содержащие кофеин, таурин, экстракт листьев мате, небольшие дозы алкоголя и другие психостимуляторы. Как следствие, Россия занимает одно из первых мест в Европе по уровню преступности среди несовершеннолетних, которая неуклонно растёт в последние годы [4]. Алкоголизмом страдают преимущественно лица молодого, трудоспособного возраста. При обследовании больных хроническим алкоголизмом в неврологическом отделении у 88% из них Ж.Ю. Клименко, А.В. Соколова выявили значительные нарушения периферической нервной системы.

Исследуя характер социальных представлений  о наркомании учащихся средней школы, М.М. Ибрагимбекова и Л.П. Великанова подчёркивают, что от общего числа  наркоманов в России по статистике 20% составляют школьники. Анкетирование 110 учащихся 7-9 классов показало, что 100% респондентов считают наркоманию вредной привычкой; 64% подростков уверены, что наркомания излечима, 20% - не знают точного ответа и 16% считают, что неизлечима. 35% учащихся интересуются состоянием своего здоровья и способами его поддержания, у 45% «не хватает на это времени», для 20% - «это неважно». 55% школьников основную информацию о здоровье, здоровом образе жизни, вреде наркотиков получают из СМИ, 15% - от родителей, 5% - от учителей, 7% - от друзей, 18% - от других источников, в том числе - из Интернет-ресурсов. Авторы делают вывод, что представления школьников об этой проблеме разрозненны и не систематизированы. По их мнению, необходимо создание единой и стройной системы «медик-школа-семья» для соответствующей профилактической работы.

Заключение 

Таким образом, приведённые научные  работы отражают основные направления  научно-исследовательской работы кафедр АГУ и АГМА об адаптационных аспектах подрастающего поколения и сами являются свидетельством адаптации молодых учёных к информационному пространству будущей профессиональной деятельности [2]. Исследование факторов тревожности является ключевым подходом к пониманию адаптационных механизмов в норме и дезадаптационных расстройств в случаях доминировании тревожности. Последнее находится в причинно-следственной связи с распространением табакокурения, алкоголизма, наркомании, токсикомании и употребления «энергетических» напитков, поскольку мишенью сильнодействующих веществ являются молекулярно-клеточные структуры корково-подкорковых отделов центральной нервной системы, где эти вещества конкурируют и вытесняют естественные эндорфины, медиаторы и другие метаболиты, вызывая соответствующую зависимость и девиантное поведение [4].

В этой связи следует отметить актуальность изданных О.В. Самитовой в АГУ методических рекомендаций по диагностике и коррекции тревожности в младшем школьном возрасте для студентов, обучающихся по специальности «педагогика и психология». Автор подчёркивает, что коррекционная работа направлена на понимание и принятие тревожных детей и предусматривает обучение навыкам конструктивного взаимодействия не только с тревожными детьми младшего школьного возраста, но и с их родителями и учителями. В рекомендациях подробно изложены конкретные методики такого взаимодействия [3].

Научный проект № 10-06-00621а, поддержан грантом РГНФ.

Список литературы

1. Лурия А.Р. Лекции по общей психологии. - СПб.: Изд-во «Питер», 2004. - С. 176-178.
2. Материалы 92-й итоговой студенческой научной конференции (18-26 апреля 2011 г), Астрахань, 2011. 278 с.
3. Самитова О.В. Диагностика и коррекция тревожности в младшем школьном возрасте (методические рекомендации). - Астрахь: Изд. Дом. «Астраханский университет», 2004. - 18 с.
4. Сухарев А.Е., Ермолаева Т.Н., Булах Н.А., Ахушкова Л.М., Крупнов П.А. // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. - 2011. - №6. - С. 103-104.

Пристатейные списки литературы

Библиографическая ссылка

Сухарев А.Е., Ермолаева Т.Н., Булах  Н.А. УЧАСТИЕ СТУДЕНТОВ В НАУЧНЫХ  ИССЛЕДОВАНИЯХ ФАКТОРОВ ТРЕВОЖНОСТИ И АДАПТАЦИИ // Успехи современного естествознания. – 2012. – № 10 – С. 53-57  
URL: www.rae.ru/use/?section=content&op=show_article&article_id=10000096 (дата обращения: 18.12.2012).

Литература

1. Воликова С.В. Системно-психологические характеристики родительских семей пациентов с депрессивными и тревожными расстройствами: автореф. дисс. … к. психол. н. М., 2005.
2. Гаранян Н.Г. Перфекционизм и психические расстройства (обзор зарубежных эмпирических исследований) // Терапия психических расстройств. 2006. № 1. С. 31–41.
3. Гаранян Н.Г. Перфекционизм и враждебность как личностные факторы тревожных и депрессивных расстройств. Автореф. дисс. ... докт. психол. наук. М., 2010.
4. Гаранян Н.Г., Холмогорова А.Б., Юдеева Т.Ю. Перфекционизм, депрессия и тревога // Московский психотерапевтический журнал. 2001. № 4. С. 18–48.
5. Гаранян Н.Г., Холмогорова А.Б., Юдеева Т.Ю. Враждебность как личностный фактор депрессии и тревоги // Психология: направления междисциплинарных исследований: материалы научной конференции, посвященной памяти А.В. Брушлинского. М.: Изд-во ИП РАН. 2003. С. 100–114.
6. Зимбардо Ф. Застенчивость, что это такое и как с ней справиться. М.: Педагогика, 1991.
7. Москова М.В. Личностные факторы эмоциональной дезадаптации студентов: дисс. … к. психол. н. М., 2008.
8. Никитина И. В., Холмогорова А.Б. Социальная тревожность: содержание понятия и основные направления изучения // Социальная и клиническая психиатрия. 2010г. №1. С.80-85
9. Сагалакова О.А., Труевцев Д.В. Социальные страхи и социофобии: монография. Томск: Изд-во Томский государственный университет, 2007. 210 с.
10. Сагалакова О.А., Труевцев Д.С. Социальные страхи студентов // Психология обучения. 2009. № 3. С. 33–43.
11. Холмогорова А.Б. Теоретические и эмпирические основания интегративной психотерапии расстройств аффективного спектра: автореф. дисс. ... докт. психол. наук. М., 2006.
12. Холмогорова А.Б., Воликова С.В. Семейный контекст расстройств аффективного спектра // Клиническая и социальная психиатрия. 2004. № 2.
13. Холмогорова А.Б., Гаранян Н.Г. Многофакторная модель депрессивных, тревожных и соматоформных расстройств как основа их интегративной психотерапии // Социальная и клиническая психиатрия. 1998. № 1. С. 94–102.
14. Холмогорова А.Б., Гаранян Н.Г., Горшкова Д.А., Мельник А.М. Суицидальное поведение в студенческой популяции // Культурно-историческая психология. 2009. № 3. С. 101–110.
15. Холмогорова А.Б., Гаранян Н.Г., Евдокимова Я.Г., Москова М.В. Психологические факторы эмоциональной дезадаптации у студентов // Вопросы психологии. 2009. № 3. С. 16–26.
16. Холмогорова А.Б., Гаранян Н.Г., Петрова Г.А. Социальная поддержка как предмет научного изучения и ее нарушения у больных с расстройствами аффективного спектра // Социальная и клиническая психиатрия. 2003. № 2. С. 15–25.
17. Юдеева Т.Ю. Перфекционизм как личностный фактор депрессивных и тревожных расстройств: Автореф. дисс. … канд. психол. наук. М., 2007.
18. BDI, разработан Beck A.T. с соавт., адаптация Н.В. Тарабриной. 2001.
19. Beck A.T., Andrew C. Butler, Gregory K. Brown, Katherine K. Dahlsgaard, Cory F. Newman, Judith S. Beck. 2001. Dysfunctional beliefs discriminate personality disorders. Behaviour Research and Therapy, 39: 1213–1225.
20. Beck A.T., Steer R.A. 1993. Beck Anxiety Inventory. San Antonio: The Psychological Cooperation.
21. Bodinger L., Hermesh H., Aizenberg D., Valevski A., Marom S., Shiloh R. et al. 2002. Sexual function and behavior in social phobia. Journal of Clinical Psychiatry, 63: 874−879.
22. Crozier Ray & Lynn E. Alden. 2005. The Essential Handbook of Social Anxiety for Clinicians, ed. W. Ray Crozier & Lynn E. Alden. John Wiley & Sons, Ltd.
23. Davidson R.J. 1994. Asymmetric brain function, affective style, and psychopathology: The role of early experience and plasticity. Development and Psychopathology, 6: 741−758.
24. Davidson J.R.T., Miner C.M., DeVeaugh-Geiss J., Tupler L.A., Colket J.T., Potts N.L. 1997. The Brief Social Phobia Scale: a psychometric evaluation. Psychological Medicine, 27: 161–166.
25. Furmark T. 2002. Social phobia: Overview of community surveys. Acta Psychiatrica Scandinavica, 105: 84–93.
26. Gough H., Thorne A. 1986. Positive, negative and balanced shyness: Self –definition and the reaction of others. In Shyness: Perspectives on research and treatment. ed. W.H. Jones, J.M. Cheek, S.R. Briggs. New York: Plenum Press, 205–225.
27. Heimberg R.G., Holt C.S., Schneier F.R., Spitzer R.L., Liebowitz M.R. 1993. The issue of subtypes in the diagnosis of social phobia. Journal of Anxiety Disorders, 7: 249–269.
28. Heimberg R.G., Stein M.B., Hiripi E. & Kessler R.C. 2000. Trends in the prevalence of social phobia in the United States: A synthetic cohort analysis of changes over four decades. European Psychiatry, 15: 29–37.
29. Heiser N.A., Turner S.M., Beidel D. 2003. Shyness: relationship to social phobia and other psychiatric disorders. Behavior Research and Therapy, 41: 209–221.
30. Juster R.J., Heimberg G.H. 1998. Social Phobia. In Handbook of Comprehensive Treatments of Adult Disorders, ed. M. Hersen and A.S. Bellack, Vol. 6. Elsevier.
31. Kashdan T.B. 2007. Social anxiety spectrum and diminished positive experiences: Theoretical synthesis and meta-analysis. Clinical Psychology Review, 27: 348–365.
32. Olatunji B.O., Cisler J.M., Tolin D.F. 2007. Quality of life in the anxiety disorders: A meta-analytic review. Clinical Psychology Review, 27: 572–581.
33. Rapee R.M. 1997. Potential role of childrearing practices in the development of anxiety and depression. Clinical psychology review, 17: 47–67.
34. Rapee R.M., Spence S.H. 2007. The etiology of social phobia: Empirical evidence and an initial model. Clinical psychology review, 27: 737–767.
35. Schneier F.R., Heckelman L.R., Garfinkel R., Campeas R., Fallon B.A., Gitow A. et al. 1994. Functional impairment in social phobia. Journal of Clinical Psychiatry, 55: 322−331.
36. Sommer G., Fydrich T. 1989. Soziale unterstuetzung. Materialie, 22. Dt. Ges. fuer Verhaltens therapy. Tuebigen.
37. Spielberger C.D. 1972. Conceptual and methodological issues in anxiety research. In C.D. Spielberger (Ed.), Anxiety: Current trends in theory and research. New York: Academic Press, 481–492.
38. Watson D., Friend R. 1969. Social Avoidance and Distress Scale, SADS.
39. Watson D., Friend R. 1969. Measurement of social-evaluative anxiety. Journal of Consulting & Clinical Psychology, 33.

На психические состояния подростков влияет кризис идентичности. Эриксон  считает, что в возрасте от 12-13 лет  до 19-20 лет подростки уже не дети, но еще не взрослые. В этом возрасте молодые люди сталкиваются с

различными социальными требованиями и новыми ролями, решают задачи, которые предъявляются им обществом. Молодой человек или девушка решают для себя такие вопросы, как "что я собой представляю?", "куда я иду?", им недостает ясного представления о собственной социальной роли и только строят предположения о том, какая роль им наиболее подходит в данной ситуации. Согласно Эриксону, развитие личной идентификации происходит под влиянием тех социальных групп, с которыми они себя идентифицируют. В то же время, поиск идентичности может быть более трудным процессом для определенных групп людей. В некоторых случаях резкие социальные, политические и технологические изменения провоцируют уязвимость подростков для стрессов и мешают развитию идентичности. Подобные изменения, в совокупности с современным информационным взрывом способствуют возникновению чувства неопределенности, тревоги и разрыва связей с миром. Этот период Эриксон назвал кризисом идентичности. [162].

Иная картина наблюдается в  юношеском возрасте. В силу того, что на этом этапе складывается другая социальная ситуация (поступление в ССУЗы и вузы, получение профессии, в некоторых случаях материальная независимость от родителей, создание собственной семьи), меняются и психические состояния. Для ранней юности характерно богатство эмоциональных состояний, обогащается качественная палитра переживаний, расширяется круг объектов, вызывающих эмоциональный отклик. Развитие эмоций предполагает и формирование способности к самоконтролю и саморегуляции, юношеские настроения более устойчивые, чем подростковые и соотносятся с гораздо более широким кругом социальных условий. Расширение сферы явлений, которые вызывают эмоциональные реакции, уравновешивается развивающимся умением предвосхищать события, контролировать и регулировать свои эмоции [14, 21, 29, 61, 73, 96, 101,139].

Отечественные психологи рассматривают  юношеский возраст с учетом многообразных  социально-экономических факторов взросления, подробно изучают познавательные интересы, профессиональное самоопределение [9,

11, 27, 29, 31, 98, 135, 160]. Студенческая пора характеризуется сменой ведущей деятельности, изменением социального статуса молодых людей, вхождением их в новую социальную роль. Став студентом, молодой человек переживает чувство гордости, ощущает себя совершенно взрослым, самостоятельным человеком. Новый статус предполагает выработку новых, "взрослых" поведенческих стратегий, что чаще всего ассоциируется с доминантным поведением. С другой стороны, по мнению группы авторов [50], за последние годы произошла интенсивная примитивизация сознания учащейся молодежи, отмечается рост цинизма, жестокости, агрессивности. За этими внешними факторами кроются внутренние, глубинные переживания личности студента ССУЗ - тревожности, страха, одиночества, неуверенности в завтрашнем дне. В этом возрасте молодежь выстраивает собственную систему ценностей, ищут цели и принципы, которые придадут смысл и направленность их жизни. Неспособность достичь личной идентификации приводит к кризису, который характеризуется неспособностью выбрать карьеру или продолжить образование. Многие подростки, находясь в специфичном для этого возраста конфликте, испытывают чувство собственной бесполезности, душевного разлада и бесцельности.