Территориальные споры КНР в Азиатско-Тихоокеанский регионе

4. КНР (включая Тайвань)

Это единственный вариант, устраивающий Пекин. В перспективе, учитывая нарастающую экономическую и политическую мощь КНР, он наиболее вероятен. Китай воссоединяется исключительно мирным путем: «на обоих берегах Тайваньского пролива проживают китайцы, и для соотечественников было бы сущим бедствием, если бы из-за раскола Китая произошли вооруженные столкновения и брат пошел войной на брата». Тайваню будет предложен тот же режим, что уже опробован для Сянгана (Гонконга) и Макао (Аомыня) и выражен формулой «одно государство — два строя». Тайвань станет третьим специальным административным районом КНР, где на неопределенное (но долгое) время сохранятся все его либеральные завоевания: многопартийное демократическое управление, свобода слова, открытость бизнеса, защита частной собственности и иностранных инвестиций. Стараясь привлечь тайваньцев на свою сторону, Пекин заявляет, что согласен на очень высокую степень автономии острова, которому будут позволены собственное гражданское и уголовное право, возможность внешнеполитических сношений и даже собственная армия. Терпения китайцам не занимать, недаром у них календарь состоит из двенадцатилетних циклов, и возможно, что однажды мы увидим воплощение именно этого сценария.

Согласно последним опросам общественного мнения, 15—16% тайваньцев желали бы независимости, 18—20% — воссоединения с КНР, остальные высказываются за сохранение статус-кво.

Следующие президентские выборы на Тайване назначены на 16 января 2016 года10, где основная борьба предполагается между действующим президентом – Ма Инцзю (партия Гоминьдан), и кандидатом от Демократической Прогрессивной Партии – Цай Инвэнь, уступившей Ма на прошлых выборах  2012 года. Партии занимают противоположные позиции относительно взаимодействия с материком – и от того, кто из них окажется у власти, вполне может зависеть будущее тайвано-китайских отношений.

Китай является одним из крупнейших государств АТР, и кроме территории материкового Китая также включает в себя концепцию «Большого Китая», под которой следует понимать трансграничное экономическое и политическое образование, скреплённое этнической общностью – это своеобразный «Второй Китай», или вторая часть китайской нации.

По прогнозам экспертов, к 2020 году данный регион сконцентрирует в себе пятьдесят процентов мирового ВВП, а также около двадцати процентов мировой торговли. В регионе наблюдаются активные интеграционные процессы, складываются зоны свободной торговли.

Большой Китай не имеет чётко определённых границ. Одни исследователи включают только Тайвань, Сянган и Аомынь (исторические территории Китая), другие причисляют сюда и Сингапур, иногда используя в этом случае понятие «Экономическое сообщество Большого Китая». Третьи же предлагают учитывать все китайские общины в мире (хуацяо, или зарубежные китайцы). Такие общины возникли в результате эмиграции «или даже насильственного перемещения китайских рабочих в соседние страны».11

По данным РБК12 «К началу 2007 года число китайцев, проживающих за пределами КНР, достигло 35 млн человек. Согласно докладу Китайской академии социальных наук, китайцы проживают в 151 стране мира». Самыми крупными диаспоры приходятся на Тайвань, Гонконг, Макао и Сингапур. Достаточно крупные общины также существуют в Филлипинах, Малайзии и Индонезии, а общины меньшего размера – практически по всей территории Юго-Восточной Азии.

Зарубежная китайская диаспора является самой многочисленной в мире. Согласно статистическим данным Тайваньской комиссии по делам зарубежных китайцев, в 2009 г. китайское население двух континентов Америки составляло около 7,29 млн человек, из них 75,5%, или 5,51 млн человек, приходится на США и Канаду.13  

В основе промышленно-экономической стратегии Китая лежит концепция ресурсосбержения (и это вполне естественно, учитывая ощутимый дефицит электроэнергии: в качестве главного энергоносителя выступает каменный уголь, запас которого ограничен, к тому же его использование ведёт к обострению экологической ситуации). Но для того чтобы выйти на уровень материального достатка среднеразвитых стран Европы, о чем объявило китайское руководство, КНР потребуются природные ресурсы еще одной планеты “по имени Земля”. Отсюда и выдвижение тезиса “демографического империализма”. Авторы этого тезиса У.Гогуан и Ван Чжаоцзюнь в книге “Китай после Дэн Сяопина: десять сущностных проблем” пишут, что любой стране мира будет угрожать крах, если хотя бы 10% китайцев устремятся за пределы своей страны.

КНР сегодня преодолевает немало трудноразрешимых проблем. Например, по официальным данным, около 25% взрослого городского населения — безработные (почти 250 млн. человек). Логично было бы предположить, что подобная сложная социальная ситуация порождает эмиграционные настроения. По данным экспертов на территории РФ, особенно на Дальнем Востоке и в Забайкалье, нелегально проживает около 2 млн. китайцев. Они занимаются торговлей, земледелием, заводят семьи и получают вид на жительство. Всего же китайцы с помощью официальных и неофициальных каналов “осваивают” 72 страны мира.14 

Китайские диаспоры играют значительную роль в развитии экономик стран «Большого Китая», сохраняя при этом «чувство сыновнего долга» перед Китаем. Именно китайские предприниматели из Гонконга, Тайваня, Макао и Сингапура выступили в качестве главных инвесторов в СЭЗ на восточном побережье КНР, откликнувшись на призыв Дэн Сяопина о сотрудничестве в экономическом подъёме страны (в 1993 году на них приходилось более 2/3 стоимости иностранных капиталовложений).15

Гонконг сегодня известен как одна из наиболее активно развивающихся экономик мира и входит в четвёрку, так называемых, «Азиатских тигров», а также является одним из мировых финансовых центров.

Экономика Гонконга в 19 веке основывалась на торговле чаем, шёлком и специями. Когда Британия занялась ввозом опиума из Индии – торговцев это, конечно, обогатило, но губительно  отразилось на здоровье местного населения. Боясь дальнейшего привыкания к наркотику, Китай ввёл запрет на опиум, что привело к Опиумной Войне с Британией в 1841 году. Китайские вооруженные силы проиграли эту войну, и в 1842 году был заключён Нанкинский договор, дающий Великобритании особые торговые права в китайских портах, и особые права на Гонконг. Стремясь укрепить свои позиции, Великобритания в 1898 году навязала и заключила с Китаем договор о 99-летней аренде территории нынешнего Гонконга (целая область теперь становилась британской колонией, но с сохранением собственного самоуправления), срок которой истекает 30 июня 1997 года.

К середине 1970-х годов Сянган превратился в процветающий город-государство с населением в почти 5 млн человек, через гонконгский порт проходила значительная часть китайской внешней торговли. Кроме того, именно Гонконг к концу 20 века стал крупнейшим финансовым центров  Юго-Восточной Азии, принося Британии немалую выгоду.

С 1970-х годов между Китаем, Британией и Гонконгом велись переговоры о лишении Британии права на управление Гонконгом, как полученное несправедливым путём. Переговоры привели к подписанию Китаем и Великобританией  1 сентября 1984 года «Совместной декларации о Сянгане», согласно которой гонконгская территория возвращается Китаю, который в это время принимает знаменитый принцип Дэн Сяопина – “одно государство, два строя”. Таким образом, 1 июля 1997 года был спущен британский флаг и поднят государственный флаг КНР16 – Гонконг становится Специальным Административным Регионом с независимой судебной властью. Были конституционно закреплены границы между материком и Гонконгом, до 2047 года гарантировано сохранение всех прежних форм капиталистической собственности и социально-экономического устройства.

Гонконг стал одним из двигателей экономики Китая, собственная его роль в мировой экономике также возросла.

В состав Китая в конце 1990-х годов возвратилась  ещё одна бывшая колония, на этот раз португальская – Макао (Аомэнь). Эта территория представляет из себя полуостров Аомэнь и 2 прилегающих острова. Долгое время она находилась под контролем Португалии, но, в то же время, административно оставаясь территорией Китая.

В 1553 году португальские торговцы открыли в Макао свою торговую факторию, а в 1557 году Португалия в обмен на выплату дани (согласовав этот вопрос с китайским правительством) получили эту территорию, как бы «арендуя» Макао. В 1887 году Китаем и Португалией был подписан Лиссабонский договор, в соответствии с которым Португалия получала право на «постоянную оккупацию и управление» Макао и обязывалась «никогда не отчуждать Макао и зависимые территории без согласия с Китаем».17

Ровно через сто лет, в 1987 году, между государствами подписан новый договор, по которому Китай должен будет восстановить свой суверенитет над Макао 20 декабря 1999 года.

Сегодня эта территория представляет собой Особый административный район Аомэнь, с площадью в 29,2 кв.км и населением в 520 тысяч человек. Как и в Гонконге, в Макао на 50 лет сохранялся все прежние формы капиталистической собственности и социально-экономического устройства.

В 2001 году здесь был принят «Закон об игорном бизнесе», что обеспечило Макао славу «Восточного Лас-Вегаса». По уровню доходов Аомэнь уже в 2007 году обогнал Лас-Вегас реальный.18 По договору с материком, все налоги на игровой бизнес остаются внутри спец-района и идут на нужды местного населения (в Макао очень высокий уровень жизни). Помимо игорного бизнеса здесь развивается сфера услуг, индустрия туризма, ресторанный бизнес. Расширяется Аомэньский университет.

Формирующийся «Большой Китай» сегодня -  реален. По своим макроэкономическим показателям это геополитическое объединение уже значительно превосходит Германию, Францию, Италию и Великобританию, вместе взятые.

На общей национальной и культурной базе между этими странами складываются тесные производственно-экономические связи, а конкурируя между собой, субъекты «Большого Китая» всё более тесно интегрируются. В XXI в. на мировую арену выходит мощнейшая мировая супердержава с четвертью населения земного шара на стратегически важном геополитическом пространстве. Она сможет регулировать жизнь не только этносов, проживающих на территории «Большого Китая», но и многочисленных китайских диаспор, разбросанных по всему миру.

Таким образом, в концепции «Большого Китая», КНР позиционирует себя в качестве особого стержня19, консолидирующего вокруг все остальные китайские сообщества. К ним можно отнести вернувшиеся в состав Поднебесной Гонконг и Макао, заметно ориентированный на Китай Сингапур и все китайские общины, сосредоточенные в основной своей массе по всей территории Юго-Восточной Азии, а также Тайвань, который несмотря на имеющиеся разногласия с материком, имеет с ним обширные экономические связи.

В качестве возможных вариантов разрешения тайваньского вопроса приводятся четыре модели развития событий:

1. Китайская республика как правительство всего Китая;
2. Суверенный Тайвань;
3. Сохранение Тайванем «статус-кво»;
4. КНР (включая Тайвань).

Каждый сценарий, несомненно, имеет как плюсы, так и минусы. Когда-нибудь, возможно, реализацию одного из них нам удастся увидеть на практике.

«Большой Китай» уже в конце 20-го века показал свою эффективность: из четырёх «Азиатских экономических тигров» трое принадлежат к «Большому Китаю» - Гонконг, Сингапур и Тайвань. На сегодняшний день «большой Китай» это огромное экономическое и политическое сообщество, способное оказывать влияние уже не только на Восточную и Юго-Восточную Азию, но и на весь Азиатско-Тихоокеанский регион в целом.

РАЗДЕЛ III. Прочие территориальные споры (ЮКМ, Япония, Индия, Россия).

Пекин имеет территориальные претензии к большинству соседних государств, относительно спорных с ними районов. В первую очередь, речь идет о Южно-Китайском море (полузамкнутое, входит в бассейн Тихого океана), где в определенное противоречие вступили интересы Китая и стран АСЕАН. Споры о разграничении вод в Тонкинском заливе (вопрос о разграничении водных пространств между КНР и Вьетнамом), Парасельских островах (часть архипелага20 Спратли, оспариваемых Китаем и Вьетнамом); и сам Спратли, права на владение которым, кроме КНР, предъявляет несколько других государств Юго-Восточной Азии  – Вьетнам, Филиппины, Малайзия, Бруней и Индонезия. Мелкие острова Южно-Китайского моря не заселены, однако они важны потенциальной возможностью извлечения углеводородных энергоресурсов с зоны континентального шельфа для государств их контролирующих.

Тонкинский залив (Бакбо́) находится в северо-восточной части Южно-Китайского моря, у берегов Китая и Вьетнама. Отделён от открытого моря полуостровом Лэйчжоу и островом Хайнань. Вдается в сушу на 330 км, ширина до 241 км. Залив не глубокий (40-82 м).21

Исторически сложилось, что Тонкинский залив принадлежит Вьетнаму. Не только древние исторические документы Вьетнама, но история Китая также подтверждают, что Тонкинский залив являлся Giao Chỉ море (море Вьетнама). Название Острова Хайнань также означает провинция Вьетнама. В книге «Берег жемчуга» географа Эдвард Х. H. Шафер было написано: «В период Хань, когда название Хайнань впервые появилось в Китайском тексте, Южно-Китайскоe морe было одной из провинцией Вьетнама.... Шафер также сообщил, что на юго-западе острова Хайнань находится большое море под названием «Mоре GIAO CHI».

Спор о разграничении водных пространств в Тонкинском заливе затрагивает интересы Вьетнама и Китая, и заключается, опять же, в проблеме делимитации континентального шельфа (и находящихся там месторождений   нефти и природного газа). Вьетнамская сторона имеет притязания на значительную часть (почти 2/3) шельфа Тонкинского залива. В качестве главного аргумента Вьетнам опирается на франко-китайскую пограничную конвенцию 1887 года, в соответствии с положениями которой была проведена линия по меридиану 108 градусов 5’13” восточной долготы. Острова западнее этой линии теперь контролирует Вьетнам (острова Аннаму), а находящиеся восточнее – Китай.