Политическая коммуникация в информационном обществе

Выборные  демократии могут способствовать высоким  уровням явки избирателей, но другие политические права и гражданские  свободы сведутся к «показухе», если:

• гражданское общество останется слабым и разрозненным,
• представительные институты будут недостаточно объединены и согласованы,
• соревнование между партиями, осуществляемое избирателями посредством реального выбора кандидатов сведено к минимуму, власть поражена коррупцией,
• попирается закон,
• подавляются оппозиционные движения.

Предмет изучения (а именно: характер влияния Интернета на демократические институты и процессы) в переходных обществах отличается от общепринятого в предшествующей литературе в США и Западной Европе, где часто полагают, что Интернет только усилит демократию, если увеличатся возможности политического участия, такие, как: влияние граждан на принятие решений, участие в процессе обсуждения политического курса или электронное голосование (многие теоретики электронной демократии приходят к заключению, что если Интернет слабо способствует выполнению этих функций, то цифровые технологии будут иметь минимальное влияние на демократию или демократизацию). Но, к сожаленью, это слишком ограниченный взгляд. Более приемлем подход (особенно если речь идет о переходных обществах), согласно которому информационные технологии могут усилить институты представительной власти и гражданского общества.

Идеи  формирования эффективного гражданского общества с опережающим развитием  горизонтальных связей между избирателями приобретают необходимую материальную базу с развитием электронных, компьютеро-опосредованных коммуникаций.

Ключевой  вопрос при оценке роли информационных технологий для демократии состоит  в том, насколько правительства  и гражданское общество научатся использовать возможности, предоставляемые  новыми каналами информации и коммуникации, чтобы продвигать и усиливать  базовые представительные институты, объединяющие граждан и государство. При таком рассмотрении возможности  для общественного участия, создаваемые  посредством новой технологии, безусловно важны, но Интернет способен и генерировать информацию, усиливая прозрачность, открытость деятельности и ответственность  властных органов национального  и межнационального уровней, а также  укреплять каналы интерактивного общения  между гражданами и посредническими  институтами. Это особые функции, Интернет реализует некоторые из них лучше, чем любые другие средства. В частности, Интернет мог бы:

• предоставить более подходящие средства для взаимодействия в политических кампаниях партиям меньшинства, чем традиционные массовые средства информации (газеты, радио, телевидение);
• обеспечивать более широкий единовременный доступ к информации для журналистов к официальным документам и текущим законодательным инициативам и предложениям;
• способствовать усилению внутренней организации партий и взаимодействия членов партий и др.

Нельзя  оставлять без научного анализа  проблемы, связанные с опасностями  и рисками электронной демократии, в частности:

• опасность манипулирования данными голосований и выборов из-за отсутствия достаточной защиты данных,
• опасность разделения общества на тех, кто владеет информацией, и тех, кто не владеет (цифровое разделение), и, как следствие, ущемление принципа демократии выбора,
• опасность пропаганды преступных и экстремистских группировок и их влияние, особенно на молодое поколение.

Наибольшие  перспективы во многих странах имеет процесс использования Интернет -технологий для дальнейшего расширения возможностей существующий системы представительной демократии и развития процессов "электронной демократизации". Ее основной смысл заключается в использовании Интернета для следующих целей:

1. расширения доступа избирателей и СМИ к законотворческой деятельности;
2. снижения издержек по формированию ассоциаций и объединений избирателей;
3. повышения эффективности обратных связей между избирателями и их представителями в законодательных органах власти.

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Электронное правительство

Дискуссия об электронной демократии в последние  годы смещается в сторону обсуждения проектов электронного правительства.

Во многих случаях электронное правительство означает в первую очередь повышение эффективности механизмов контроля государства над гражданами в сферах сбора налогов, борьбы с преступностью и т.д. В целевой программе под электронной страной понимаются федеральные и региональные органы власти, министерства и ведомства, комиссии и комитеты. Западный подход подразумевает, помимо облегчения коммуникации, усиление контроля граждан над правительством, что связано, в первую очередь, с введением публичных оценочных показателей деятельности последнего. Даже в проекте "Глобальный портал развития", являющийся частью проекта Всемирного банка, реализация электронного правительства проходит через последовательные этапы одностороннего информирования граждан, предоставления сервисов, и лишь затем создание систем взаимодействия граждан и власти.

Нам представляется, что реальной проблемой российского  государства на ближайшие годы становится не создание электронной власти, но формирование информационного дизайна, который бы позволил в будущем  успешно бороться с разделением  общества и информационными разрывами  между центром и регионами. Можно  сказать, что институциональный  дизайн включает в себя формирование единого информационного поля государства.

Проекты создания "электронного правительства" породили дискуссию: обязательно ли информационное общество является в  то же время открытым и гражданским? По-видимому, это необязательно. Вполне возможно, что такое информационное общество, насыщенное информатизацией, не будет открытым и даже гражданским. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Заключение

Безусловно, государства заинтересовано насытить информационными технологиями свои службы, чтобы те могли более оперативно и качественно принимать решения. В первую очередь службы с повышенной долей ответственности, а также связанные с осуществлением учета различного вида: материальных ресурсов, физических и юридических лиц, их доходов. Так автоматизация делает общество прозрачнее для государства. А встречного движения пока не видно. И этот процесс таит в себе немалую опасность, особенно в нашей стране, где уровень доступа населения к современным технологиям крайне низок.

"Новая  технология, - пишет Б.Барбер, - может  стать опасным проводником тирании... Более опасной тирании, чем  невидимая и мягкая, не существует. Такая тирания, в которой подданные  становятся соучастниками своего  собственного жертвоприношения  и в которой порабощение является  результатом не намерений, а  обстоятельств. Технология не  должна неизбежно разрушить демократию, но ее потенциал для "милостивого"  господства не может игнорироваться".

Как удачно выразился исследовавший это  явление Б. Капустин, "новый деспотизм" "выводит жизнь людей за рамки политического бытия".

Если  информатизация бурно развивается "наверху", не проникая в общество, она лишает граждан возможности  следить за деятельностью госструктур, проверять их, а значит, не только не делает государство прозрачнее, но и может усилить монополию  государства на информацию. Электронизация "сверху" даст в руки правящей элиты дополнительные возможности  манипуляции обществом и отдельным  человеком.

Технология  может изменить методы регулирования, но не меняет их сути. Информационная открытость не станет прямым следствием оцифровки  отношений граждан и государственных  институтов и вряд ли приведет к  либерализации общественных отношений. Кстати, это показывает и опыт Сингапура - страны отнюдь не демократической, однако лидирующей по эффективности использования  систем «e-government». Примеров разительного контраста между уровнями социального и технологического развития государств во всём мире - сколько угодно. Даже рядом не стоявшие с демократией султанат Бруней, Сингапур, Малайзия, королевство Саудовская Аравия, княжество Дубай и Объединённые Арабские Эмираты уже сегодня располагают таким уровнем развития IT, которого не ожидается в ближайшем будущем во многих странах, и в первую очередь развивающихся. Гражданское же общество в большинстве этих стран находится где-то на стадии раннего феодализма.

Электронная революция не способна сделать полицейское  государство более открытым. Никакой - самый замечательный IT-проект - не сможет стать протезом демократии. Напротив, благодаря технологии общество становится все более прозрачным для власти, а значит, более контролируемым. Плохо функционирующее государство  отнюдь не станет лучше благодаря  электронному правительству. Отсталое общество не перескочит из посттоталитарного  в демократическое из-за того, что  население получит доступ к тем  или иным информационным ресурсам.  
 

Список  источников:

1. См.: Вершинин М.С. Политическая коммуникация в информационном обществе. СПб., 2001
2. См.: Dahl R. A. Democracy and Its Critics. New Haven: Yale University Press, 1989
3. См.: Соловьев А.И. Политология: Политическая теория, политические технологии. М., 2000
4. Grossman L.K. The Electronic Republic: Reshaping Democracy in the Information Age. New York: Viking, 1995
5. Browning G. Electronic Democracy: Using the Internet to Influence Politics. Wilton, CT: Online Inc., 1996
6. Corrado A., Firestone Ch., eds. Elections in Cyberspace: Toward a New Era in American Politics. Washington, DC: Aspen Institute, 1996
7. Rheingold H. "A Slice of Life in my Virtual Community," in Global Networks, ed. L. M. Harasim. Cambridge, MA: MIT Press, 1993
8. Bimber B. The Internet and Political Transformation: Populism, Community, and Accelerated Pluralism // Polity. Vol. XXXI. № 1
9. Подробнее см.: Вершинин М.С. Электронная демократия как компьютеро-опосредованная форма политической коммуникации // Материалы международной научно-практической конференции "Коммуникация: теория и практика в различных социальных контекстах" - "Коммуникация-2002" ("Communication Across Differences"). Ч.1. Пятигорск, 2002
10. Barber B. Three Scenarios for the Future of Technology and Strong Democracy // Political Science Quarterly, Winter 1998-1999. Vol. 113. № 4
11. Капустин Б.Г. Современность как предмет политической теории. М., 1998