Лекции по "Литературоведение"

Нитью, позволяющей увидеть за персонажами систему характеров, является прежде всего творческая концепция, идея произведения, именно она создает единство самых сложных композиций. (Белинский усматривал связь между пятью частями Героя нашего времени в одной мысли- в психологической загадке характера Печорина.)

Неучастие персонажа в основном действии произведения- нередко своеобразный знак его важности, как выразителя общественного мнения, символа. (В Грозе не участвующие в интриге пьесы Кулигин и Феклуша- как бы два полюса духовной жизни города Калинова)

Принцип «экономии» в построении системы персонажей сочетается, если этого требует содержание, с использование двойников (два персонажа, но один тип- Добчинский и Бобчинский), собирательных образов и соответствующих массовых сцен, вообще с многогеройностью произведений.

 

В лирике основное внимание уделяется раскрытию переживания лирического субъекта. Объектом переживания лирического субъекта часто выступает собственное я, в этом случае его называют лирическим героем (Я пережил свои желанья… Пушкин, Я за то глубоко презираю себя… Некрасов) такое узкое понимание лирического героя, являющегося лишь одним из типов лирического субъекта закрепилось в современном литведе. Стихотворение Есенина:

Топи да болота,

Синий плат небес.

Хвойной позолотой

Взвенчивает лес.

Оно без лирического героя: описывается природа. Но выбор деталей, характер тропов свидетельствуют о том, что кто-то увидел эту картину. Все не просто названо, но и охарактеризовано.  Объектом восприятия, переживания лирического субъекта могут быть и другие субъекты (Размышление у парадного подъезда.. Некрасов. Незнакомка. Блок). По аналогии с эпосом и драмой их можно назвать персонажами. Г.Н.Поспелов выделяет особую разновидность лирики - персонажную, к которой в частности, относит стихотворные послания, эпиграммы, мадригалы, эпитафии, надписи к портретам и т. д. однако термин персонаж можно понимать шире - как любое лицо, попавшее в зону сознания лирического субъекта. В лирике есть герои разного типа: в отличие от лирического героя персонажи - другие «я», поэтому по отношению к ним используются местоимения 2 и 3 лица. Сюжетные лирические стихотворения тяготеют к многоперсонажности (на железной дороге Блок, Орина, мать солдатская. Некрасов) Таким образом, лирику можно условно разделить на бесперсонажную и персонажную. Персонажи в лирике изображены иначе, чем в эпосе и драме. Здесь отсутствует сюжет, поэтому характеры редко раскрываются через действия и поступки. Главное - отношение лирического субъекта к персонажу. Пушкин, Ч помню чудное мгновенье: образ героини создан с помощью метафор и т. д. слова можно отнести к идеальной возлюбленной вообще, конкретного образа не возникает.

Важным способом создания образов- персонажей в лирике являются их номинации, часто характеризующие не столько персонажей, сколько отношение к ним л. субъекта. различают номинации первичные (имена, прозвища, местоимения), непосредственно называющие персонажа, и вторичные, указывающие на его качества, признаки. К вторичным могут относиться слова, используемые в их прямом значении тропеичные словосочетания также являются вторичными номинациями. Номинации фиксируют постоянные или ситуативные признаки персонажей. Лирика по изначальной своей установке безымянна. Лирическому герою нет надобности называть себя и кого-то из участников лирического сюжета по имени. Поэтому так редки в лирике собственные имена, даже употребляя их, автор старается вынести их в заглавие.

Вопрос о характере в лирике остается дискуссионным. В любом случае он создается иначе, чем в эпосе и драме. Стихотворение - маленькое по объему произведение, здесь часто лишь намечается характер, который нередко раскрывается в цикле произведений. В стихотворении может быть представлена система персонажей (Блок. О доблестях, о подвигах, о славе), если в стихотворении изображены персонажи, объединенные в группу по общему признаку, то возникает собирательный образ (в Незнакомке).

 

Анализ персонажей в эпосе, лирике и драме выявляет не только различие, но и сходство между литературными родами.

 

Вот что пишет о герое Томашевский (вообще он где-то на своей волне, пишет куда доступнее, чем Чернец, но часто не совпадает в позициях (это касается и других тем)):

Обычный прием группировки и нанизывания мотивов — это выведение персонажей, живых носителей тех или иных мотивов. Принадлежность того или иного мотива определенному персонажу облегчает внимание читателя. Персонаж является руководящей нитью, дающей возможность разобраться в нагромождении мотивов, подсобным средством для классификации и упорядочения отдельных мотивов. С другой стороны, существуют приемы, помогающие разобраться в самой массе персонажей и их взаимоотношениях.

Приемом узнания персонажа является его "характеристика". Под характеристикой мы подразумеваем систему мотивов, неразрывно связанных с данным персонажем. В узком смысле под характеристикой разумеют мотивы, определяющие психологию персонажа, его "характер".

Простейшим элементом характеристики является уже называние героя собственным именем. В элементарных фабулярных формах иногда достаточно простого присвоения герою имени, без всякой иной характеристики ("отвлеченный герой"), чтобы зафиксировать за ним действия, необходимые для фабулярного развития. В более сложных построениях требуется, чтобы поступки героя вытекали из некоторого психологического единства, чтобы они были психологически вероятными для данного персонажа (психологическая мотивировка поступков). В таком случае герой награждается определенными психологическими чертами.

Характеристика героя может быть прямая, т.е. о его характере сообщается непосредственно или от автора, или в речах других персонажей, или в самохарактеристике ("признаниях") героя. Часто встречается косвенная характеристика: характер вырисовывается из поступков и поведения героя. Частным случаем косвенной или наводящей характеристики является прием масок, т.е. разработка конкретных мотивов, гармонирующих с психологией персонажа. Так, описание наружности героя, его одежды, обстановки его жилища (например, Плюшкин у Гоголя) — все это приемы масок. Маской может служить не только наружное описание, путем зрительных представлений (образов), но и всякое иное. Уже самое имя героя может служить маской. В этом отношении любопытны комедийные традиции имен-масок. ("Правдины", "Милоны", "Стародумы" "Скалозубы", "Градобоевы" и пр.), почти все комедийные имена заключают в себе характеристику. В приемах характеристики персонажей следует различать два основных случая: характер неизменный, остающийся в повествовании одним и тем же на всем протяжении фабулы, и характер изменяющийся, когда по мере развития фабулы мы следим за изменением самого характера действующего лица. В последнем случае элементы характеристики входят тесно в фабулу, и самый перелом характера (типичное "раскаяние злодея") есть уже изменение фабульной ситуации. С другой стороны, лексика героя, стиль его речей, темы, им затрагиваемые в разговоре, могут также служить маской героя.

Персонажи обычно подвергаются эмоциональной окраске. В самых примитивных формах мы встречаем добродетельных и злодеев. Здесь эмоциональное отношение к герою (симпатия или отталкивание) разрабатывается на моральной основе. Положительные и отрицательные "типы" — необходимый элемент фабульного построения. Привлечение симпатий читателя на сторону одних и отталкивающая характеристика других вызывают эмоциональное участие ("переживание") читателя в излагаемых событиях, личную его заинтересованность в судьбе героев.

Персонаж, получающий наиболее острую и яркую эмоциональную окраску, именуется героем. Герой — лицо, за которым с наибольшим напряжением и вниманием следит читатель. Герой вызывает сострадание, сочувствие, радость и горе читателя.

Не следует забывать, что эмоциональное отношение к герою является заданным в произведении. Автор может привлечь сочувствие к герою, характер которого в быту мог бы вызвать в читателе отталкивание и отвращение. Эмоциональное отношение к герою есть факт художественного построения произведения.

Этот момент часто упускали публицисты-критики 60-х годов XIX в., которые расценивали героев с точки зрения общественной полезности их характера и идеологии, вынимая героя из художественного произведения, в котором предопределено эмоциональное отношение к герою. Читать надо наивно, заражаясь указаниями автора. Чем сильнее талант автора, тем труднее противиться этим эмоциональным директивам, тем убедительнее произведение. Эта убедительность художественного слова и служит источником обращения к нему как к средству учительства и проповедничества.

Герой вовсе не является необходимой принадлежностью фабулы. Фабула как система мотивов может и вовсе обойтись без героя и его характеристики. Герой является в результате сюжетного оформления материала и является, с одной стороны, средством нанизывания мотивов, с другой — как бы воплощенной и олицетворенной мотивировкой связи мотивов. Это ясно на элементарной повествовательной форме — на анекдоте.

 

40. Литературный  процесс. Литературные течения и  направления.

 

К литературе необходим исторический подход. Исторический взгляд на поэтику стал возможен, после того, как сложилось понятие всемирной литературы (ввел Гэте). 20-е гг. 19 века – переход представлений о литературном процессе от нормативного к историческому взгляду на литературу – Гёте. Он почитал за образец греческую лит-ру, т.к. там изображен прекрасный человек.

 

конец 19 в. Отказ от ориентации на идеальную норму стал возможен, когда идея о едином и непрерывном эволюционном (линейном и прогрессирующем) движении истории была потеснена концепциями стадиального развития (Веселовский, Шпенглер, Тейлор, Данилевский).

 

10-20 гг. 19 века циклическая концепция истории (Данилевский, Шпенглер) Отказ от упрощенного представлении об однонаправленном и линейном прогрессе в истории, в т.ч. и истории лит-ры. «Каждое явление  совершает круговорот двух противоположных фаз, кот. и дают своим противоположением общность последовательного хода… Явление передвигается от предыдущего к последующему, входит в противоположное и в этом обратном направлении переправляется к дальнейшему». (крайняя форма циклизма – представление о замкнутых культурно-исторических мирах).

 

Далее - Представление о культуре как об «открытом единстве». Ист. развитие понимается теперь как живая эволюция, как внутренняя, теологически обоснованная преемственность.

 

2 пол. 19 века – сравнительно-историческое изучение литератур (компаративистика) и историческая поэтика. «Основной предпосылкой истории лит-ры является. единство процесса соц.-ист. развития человечества, которым в свою очередь обусловлено единство развития литературы.  Сходство между идеологиями, принадлежащими к одинаковой стадии общественного развития, независимо от наличия или отсутствия соприкосновения между ними. Точка опоры – изучение близких по характеру или однотипных лит. явлений у разных народов. Далее – широкое научное обобщение и понимание закономерностей смены художественных эпох.

 

Далее у Чернец идет про литературную критику, теорию и историю литературы, т.к. каждый аспект важен для понимания многослойности и многонациональности мирового лит. процесса. (см. соответствующие вопросы)

 

Историческая поэтика изучает генезис и развитие эстетического объекта, общие принципы эстетического видения и художественного мышления, субъектной архитектоники произведений (отношения автора, героя, читателя), архитепические формы образа и сюжета, родов и жанров. Ист. поэтика выявила 3 большие стадии развития мировой лит-ры (самая обобщенная на сегод. день картина развития лит-ры):

 

Первая стадия (синкретическая, мифопоэтическая) – эпоха синкретизма (вспомним фольк.). Длится от древнего каменного века да 7-6 вв. до н.э. в Греции и первых веков н.э. на Востоке. Синкретизм -» своеобразие архаического искусства (отсутствие авторства, четких границ между участниками и авторами). Синкретизм – не смешение, а отсутствие различий. Это время медленной выработки основных и первичных принципов художественного мышления, субъектных форм, образных языков, сюжетных архетипов, родов и жанров (т.е. это готовые формы для последующего развития искусства).

 

Вторая стадия (риторическая, традиционалистская) начинается в 6-5 вв до н.э в Греции и первых веках нэ на Востоке и длится до середины – 2 половины 18 века в Европе и рубежа 19-20 вв на Востоке, т.е. около 2, 5 тыс. лет.. Внешний признак стадии – появление поэтик и риторик, в кот. эстетическая мысль начинает отделяться от других форм идеологии и рефлексировать над литературой и над зарождающимися новыми принципами культуры.

«Поэтика» Аристотеля, античные риторики.

Данная стадия крайне разрозненная и пёстрая. Ее объединяет новый порождающий культурный и эстетический принцип, кот. пришел на смену синкретизма. Этот принцип в науке еще недостаточно определен. Но это не традиционализм, кот. как и синкретизм опирается на общие места, не канон, т.к. это качество общее для обеих стадий развития лит-ры. Более специфично для данной стадии – рефлексивность и риторичность (любовь к дедукции, преобладание общего над частным, установкой на готовые формы). Но это только одна сторона.

 

Логические процедуры мышления и само понятие были другими. Понятие – не чистая абстракция, это т.н. эйдос – «идея» предметов неразрывна с конкретно-чувственным образом, сращенность образно-поэтических начал. Отсюда рационально-логическое начало. Поэтому порождающий принцип этой стадии (как у первой – синкретизм) неплохо было бы назвать, считает Чернец, эйдетической поэтикой. При таком раскладе

рефлективность – один из принципов различения

канон – граница

Как образ не окончат. отделен от понятия (тот самый эйдос), так и канон не окончат. отделен от рефлексии. Художник может рефлексировать над событием, но только как причастный ему субъект, а не как сторонний наблюдатель.