Николай Гусовский - жизненный и творческий путь

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………………3

ГЛАВА 1. Сведения из биографии Николая Гусовского………………..4

ГЛАВА 2. История создания «Песни про зубра», содержание поэмы..13

ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………...20

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ……………………..22

ВВЕДЕНИЕ

Древние философы говорили, что слава - это солнце мертвых. К Гусовскому слава тоже пришла после смерти - и не через годы, а через несколько столетий.

Жизнеописание поэта-гуманиста, который вместе с современником Франциском Скориной относится к выдающимся личностям эпохи Возрождения, надежно окутано туманом времени. Это позволяет заявлять о претензиях на наследие Николая Гусовского полякам, литовцам и украинцам. Претенденты упорно не замечают очевидного: на вопрос о своём происхождении автор гениальной «Песни» ответил главным произведением своей жизни, показав себя не только патриотом Великого княжества Литовского, но и глубоким знатоком обычаев, занятий и верований тогдашних белорусов.

Его биография, отражает определенные социальные сдвиги, которые происходили на территории современной Беларуси в начале эпохи Возрождения, когда через учебу, просвещение и творчество пробивали себе дорогу в жизнь способные люди из средних и даже более низких сословий, поскольку начинали тогда уравниваться в общественной цене родовитость, рыцарская знатность и ученость, образованность.

В настоящей работе мы попытаемся приоткрыть завесу времени и пролить свет на жизненный путь Николая Гусовского, кроме того проанализируем творческое наследие великого сына белорусского народа.

При написании данной работы использовались труды отечественных и зарубежных учёных литераторов и историков, монографии и публикации, а так же ресурсы сети интернет.  

ГЛАВА 1. Сведения из биографии Николая Гусовского

Польские историки литературы, которые еще в прошедшем столетии выявили и высоко оценили художественную самобытность латинских произведений Н. Гусовского, единодушно признают, что он был белорусом по происхождению и патриотам Великого княжества Литовского – государства, которое объединяло собственно литовские земли (Жамойть и Аукшайтов), белорусские и украинские. Предположения про белорусское происхождение Гусовского делаются, между прочим, на основании расшифровки его фамилии. Точных сведений про жизненный и творческий путь Николая Гусовского сохранилась очень мало. Считаться, что родился он около 1470—1480 гг. в одном из многочисленных на Беларуси поселений с названием Гусава, Усава или Уса, от которого, по-видимому, и взял себе фамилию — Гусовский. Высказываются мнения, что родиной знаменитого поэта могли быть Верхнее Приднепровье, Понемонье или Налибокская пуща. Про первый период его жизни, связанный с родной стороной, известно из содержания поэмы «Песня про зубра». Фактами из собственной биографии, которыми Н. Гусовский насытил свое произведение, нельзя не верить. «…Я, лесной человек…», «Я, следопыт, …мне это привычно», «…меня, сына, учил лесник», «Я же занимался работой, мне привычною, — луком…», «Что касается меня, то свои охоту и ловы закончил я. Единственная утеха в тоске — жить воспоминаниями…» Приведенные строчки свидетельствуют, что мальчик появился на свет и воспитывался в семье охотника или ловчего.

В ту пару ловчими были люди свободные, шляхетского рода, хотя они могли и не иметь земельной собственности, а жить только со службы, от промысла. Княжеская охотничья дружина представляла собой сложный профессиональный коллектив, в который входило много людей. Возглавлял дружину ловчий – самый опытный человек в коллективе. От жнивья к святому Войцеху (25 апреля) кружили дружинники по лесам и пущам, добывая своим князьям и баринам вкусную питательную еду. С детских лет приучал отец Николая к охотничьей профессии, которая была не спортом или забавой, а тяжелой работой, хозяйственным промыслом и, главное, занятием рыцарским, школой мужества, средствам физической и моральной закалки молодежи, которая на охотах приучалась к воинскому делу, что было тогда почетной обязанностью шляхты. Гусовский прошел эту школу и, как подчеркивает в поэме, многое узнал и изведал. Смелость, выносливость, солидарность, готовность в критичный момент принять на себя опасность, выручить товарища – вот черты характера, какие высоко ценит Гусовский в мужчине-охотнике и воине-патриоте. Такими чертами обладал он сам. От опытных охотников научился будущий поэт читать книгу родной природы, открывать тайны звериных троп, познавать звериные привычки, знать признаки на пагоду и охотничье счастье.

Край мой… когда-то я перемерял вдоль и поперек пешком. Сызмала от отца учился в бесконечных обходах шагом неслышным шагать, чтобы ничто не хрустнуло, постигал, как зверей подмечать по берлогам Нюхом, и ухом, и глазом… — признается поэт. Природа, охотничья жизнь были не единственной школой для Н. Гусовского.

Возможно, Н. Гусовский пошел бы следом своего отца и остался хорошим охотником на службе у великого князя или у какого-то знатного белорусского магната. Но эпоха Возрождения открыла перед людьми новые соблазны, приучала ценить знания, книжную мудрость. Потянулись к образованию, культуре, духовным ценностям горожане и шляхта. Соблазн взял и сына ловчего.

В другом месте поэмы читаем:

Мир старины изучал я по книгам славянским, Грамотам русским, кириллицей писаных вязкой… Были это, очевидно, летописи Древней Руси и белорусско-литовские летописи, также юридические кодексы и дарственные грамоты. Содержание этих книг Гусовский устанавливал высоко – вровень с произведениями античных авторов. Позже, уже, по-видимому, во времена службы у Эразма Телка, Гусовский изучил язык тогдашней западноевропейской науки и культуры – латынь. Как католик он слышал этот язык из детства на богослужения в костелах, но там она пугала своей непонятностью как язык недостижимого и всемогущего Бога. И вот он пробирался в таинственный мир латинской книжности, сохраняя уважение к книжности славянской и  языком римлян обладал он свободно. Во взрослом возрасте Гусовский написал на латыни ряд стихотворных произведений и положил начало белоруской латиноязычной поэзии. Сам он остался для современных ему аристократов экзотическим «литвином» с охотничьим прошлым,  и  образованием, католической верой, фольклорной суеверностью и латинской поэтическою культурой.

По-видимому, к науке взяли Гусовского поздно, и он с трудностью доходил к такой исправности в латинском языке, которую имели его сослуживцы, что вырастали под светом книжных знаний сызмала. Недостатки образования бывший охотник компенсировал жизненным опытам, что для поэта очень существенно. А все же такой его не оставляло ощущение раздвоенности, из которой возникало убеждение, что касается охотничьего дела он более способный, чем к перу. Отрыв от друзей-дружинников, от ежедневных живых сношений с природой он ощущал душой как жертву, возможно слишком большую, которую довелось принести взамен за книжную науку. Разве только высокий авторитет Эразма Витэлиуса, который охранял поэта от недоброжелателей, приносил Гусовскому утоление души. Наверняка, из ощущения чести своим ловецким опытом, приобретенным в молодости, который навсегда связал его с народом и родиной, зарядилась в Гусовского нужда и смелость рассказывать и писать поэму своей жизни «Песню про зубра».

Книжная школа, скорее всего, начиналась для будущего поэта из великокняжеского окружения, которое занимало на охотах и ловах досуг. На одной из таких охот способного юношу заметил секретарь великокняжеской канцелярии в Вильно Эразм Витэлиус, который, выявив в молодом ловце исключительную пытливость, остроумный ум и ловкость, приблизил юношу к себе, стал его протектором, повел в страну науки и культуры. Восходящий на высшие степени карьеры, Эразм Витэлиус поднимал и подопечного, сделал его советчиком в дипломатичной миссии, которую лично возглавлял, будучи уже епископам Плоцким и идейным вожаком аристократичной группировки феодалов, близкой к королю.

Он помог Николаю получить основательное образование (возможно, в Польше или Италии), изучить язык тогдашней западноевропейской науки и культуры — латынь, — устроиться на дипломатическую службу, подтолкнул к литературной деятельности. Архивы университетов Кракова и Болоньи позволяют предполагать, что эти центры европейской науки могли быть альма-матер и для Гусовского.

Историкам литературы известны и документы с более конкретными сведениями. Относительно недавно в Варшаве исследователи обнаружили заверенный Гусовским документ, который был составлен в 1518 году вблизи Волковыска. Находка свидетельствует, что тогда поэт имел духовный сан и называл себя клириком Перамышленской епархии

Сам Витэлиус пользовался особенным доверием у короля и сделал блестящую карьеру дипломата. Н. Гусовский был его советником, сопровождал во время поездок с посольскими поручениями в разные страны. В 1518 г. он в составе польско-литовской дипломатической миссии, которую возглавлял Эразм Витэлиус, очутился в Риме. Послы имели целью убедить папу в необходимости создания альянса европейских государств против Османской империи и ее вассалов - крымских татар, которые почти ежегодно совершали опустошительные набеги на земли Великого Княжества Литовского и Короны Польской.

Годы, проведенные в Вечном городе, стали для посольского секретаря Николая Гусовского звездным временем.

Именно в Италии окончательно сформировалась и творческая индивидуальность Гусовского-поэта. Как часто случается, за появление шедевра нашей литературы мы в значительной степени должны благодарить случай. Папа Лев Х имел заслуженную славу тонкого знатока поэзии и искусства, а также - конечно, в свободное от исполнения обязанностей главы католического мира время - увлекался охотой. Поэтому рассказы Эразма Вителлиуса о богатой зверем пуще далекой родины нашли благодарного слушателя. Лев Х выразил желание получить истинное поэтическое произведение об охоте на исполина белорусских лесов - зубра. Сомнений насчет того, кому поручить выполнение заказа, у главы посольской миссии не возникло.

Перед Гусовским открылась перспектива обрести европейскую известность. Но не менее поэта вдохновляла возможность сообщить миру об истории, величие и славе Отечества, обратиться к христианской Европе с призывом поддержать Великое Княжество Литовское, которое оказалось перед опасностью с Востока. Гусовский знал, что представления о его стране, даже у людей образованных, обычно сводились к мифам. В те времена все еще продолжали выходить книги, со страниц которых родина наших предков возникала сказочной страной гипербореев, где звезды светили днем ​​и ночью, по городам гуляли белые медведи, а люди, как те циклопы, имели по одному глазу.

Поэма содержала не только поэтический образ животного, но и содержала целую идейно-эстетическую и культурно-просветительскую программу. Литературное произведение имело огромный успех среди слушателей.

Как раз тогда, когда поэт завершал поэму, улыбка Фортуны сменилась на гримасу. На Апеннинский полуостров, в италийские земли пришла собирать свой страшный урожай чума. В Риме не хватало гробов, и тела усопших запрудили реку Тибр. Поэт стал свидетелем того, как в столице христианства тысячи людей отказываются от веры в Спасителя и приносят жертвы античным богам. Трагические впечатления от освещаемого напастью Вечного города отразились в прекрасном стихотворении-молитве «К святому Себастьяну», где Гусовский призвал небо спасти доведенных до отчаяния римлян.

Чума не пожалела ни епископа Вителлиуса, ни папу Льва Х. Оставшись без могущественных меценатов, поэт потерял возможность напечатать свою «Песню» в Риме. Запутанными европейскими дорогами Гусовский добирается до Кракова. Он надеется на помощь великой княгини литовской и королевы польской просвещенной итальянки Боны Сфорцы. По приезду в столицу Польской Короны Николай Гусовский обращается к княгине с таким обращением: «Когда я был в Риме, светлейшая королева, папа Лев Х, упоминая однажды охоту на Севере и величину зверей, убедил красноречивыми словами почтенного  плоцкого епископа Эразма, посла вашей Милости тогда при нем, чтобы чучело бизона, которого мы называем зубром, его набитая сеном шкура была доставлена в Рим. Когда епископ плоцкий пообещал эту просьбу соблюсти, он отослал листы Радзивиллу, воеводе Виленскому, прося приискать шкуру наивеличайшего зверя этой породы, а мне, в то время своему советчику, приказал написать что-либо о природе и охоте на зверя, желающий показать папе образ зубра не только в вещественно, но и на словах.

Однако из-за неожиданной смерти Льва все это не сбылось. Остается только небольшое произведение, написанное тогда мною поспешно (мне не хватало ни времени, ни способностей), произведение этот я решил выдать в свет в честь твоей Милости. Это писание хочу я преподнести тебе вместо скромного подарка, надеясь, что случиться случай, когда его Королевская Милость по своему обыкновению отправиться на охоту, и эта книжка, что вмещает лесные приключения, тебя заинтересует и ты ее прочитаешь. Этим самым желаю я не столько улучшить своё положение, как проложить путь ученым мужам, чтобы и они тебе свои произведения преподнесли. И чтобы ты, образованнейшая княгиня, взвесила их способности и порекомендовала своему светлейшему мужу, который вынужден больше времени тратить для ведения войн, чем для чтения книг, тех, кого посчитаешь наиболее талантливыми. Ведь вижу я с наивеличайшим для себя сожалением и, разумеется, с определенной утратой для государства, что славнейшие сердца вовсе не ценятся. Они из-за материальной недостачи и бедности целиком не могут себя проявить. Вижу я также, что есть немало людей, которые обладают и богатством и талантом. Но когда они замечают, что ученых, художников и поэтов мало ценят и уважают, то стремиться ещё более обогатиться, нежели охорашивать душу. Из-за такого никчемного дела жертвуют они самым благородным назначением себя как личности. А когда возьмешь ты на себя общее попечительство над этими увлечениями их, тогда возрастут таланты и принесут пользу Королевской Милости в ее значительной работе, и государство будет оставаться в своем неизменном состоянии в это зловещее время.

Государство опирается более на мужество духа, чем на силу тела, о чем свидетельствуют как греки, так и римляне. Их мощь цвела наиболее тогда, когда процветали науки. А как только начали никнуть таланты, силы их угасли, а с упадком последних обрушилось их государство и установилось рабство. Также и у нас. Те же, кто ведет войны согласно уставам древних, что отражены в книгах, пусть воздвигнут военные подвиги и бросят то, что мешает общественной деятельности, и подумают, до каких пор нам бояться турок! Пусть же рассудят те, кто хорошо знает из чтения старых книг, что и греки и римляне в наивысшем расцвете сил своих развернули когда-то военные действия в направления этих стран света, пока не уверятся, что для римского оружия Германия, а для греков Дунай были почти вечными границами и рубежами на этом пути. Да что и Александр Македонский, который думал господствовать над всем миром, устрашенный мужеством того народа, не решился перейти Дунай, на берегу которого остановился, и, как отмечено, повел армии против не воинственных народов Азии.

Хотя нам не свойственны ни нравы, ни уставы древних, однако вечная сила неба и мужество нашего воина-ратника не подведут, когда дело дойдет до оружия, если только мы, безоружные, не будем раздавлены каким-то предначертанным несчастьем, или, яснее выражаясь, ловким плутовством некоторых и своим бездействием - и это, как мне кажется, нас и останавливает.