Воззрения мыслителей века Просвещения
затрагивали и область отношений
с различными социальными институтами.
Борьба с цензурой приобретала
особое значение в процессе
«открытия» прессы для социальной
критики. В ней идеальные представления
о целесообразном общественном устройстве
в сочетании с осуждением социальных пороков
преломлялись сквозь призму оценки деяний
реальных лиц. В русской журналистике
порок в качестве социального зла рассматривал
Н.И. Новиков, для которого польза и увеселение
читателя дополнялись серьезным и весомым
элементом критики и сатиры. Аудитория
его изданий приобретала демократические
черты.
Конечно, воззрения отечественных
и зарубежных философов и журналистов
о социальном предназначении
печати, их представления о социальной
роли журналиста, характере взаимоотношений
прессы и читателя не получили
в XVIII в. формы завершенной теории.
Считается, что в России того
времени наиболее концептуально
взгляды на журналистику выражал
Радищев, который в соответствии
со своей философской ориентацией
«очень высоко ставит социальные
движения человека», признавая
за ним важнейшее, по его
мнению, право – на оценку. Они
впитали элементы социального
знания, достигнутого эпохой, а также
ощутили на себе влияние просветительской
идеологии, отразившейся в общественном
мнении и активизировавшей его.
19 век: XIX век отличался исключительной
полисемичностью социокультурного процесса.
Войны, революции, социальные потрясения
заставили многих усомниться в универсальности
разума. Наука стала отдаляться от своего
творца – человека, а логика машинного
производства активнее диктовать свои
условия социальному устройству.
В конце XIX в. Запад столкнется
с новым феноменом – массовой
культурой. При всей особенности
исторической судьбы России, и
она начнет втягиваться в орбиту
капитализма. В XIX в. произошли
глубокие изменения в обществознании,
которое стало более мобильно
реагировать на факты и явления
социальной жизни.
Труды представителей ранней
классической социологии были
широко известны в России, где
развитием социальной науки в
XIX в. занимались П.А. Кропоткин,
Н.К. Михайловский, Л.И. Мечников,
М.М. Ковалевский, Л.И. Петражицкий
и др. Разнообразно была представлена
социология в нашей стране на
рубеже веков: это субъективная социология
и позитивизм М.М. Ковалевского, ортодоксальный
марксизм Г.В. Плеханова и В.И. Ленина, «легальный
марксизм» П.Б. Струве, М.И. Туган-Барановского,
Н.А. Бердяева. Печать зачастую служила
ретранслятором их воззрений и дискуссионной
трибуной.
Сложный путь от центовых газет
до «нового журнализма» (его
основателем считается Джозеф
Пулитцер) прошла американская журналистика.
Пулитцер сумел применить опыт
старого «персонального журнализма»
с его сильным социально-критическим
началом к решению задач массовой
пропаганды. Он вел изучение своих
читателей, в том числе потенциальных
(особое внимание уделяя иммигрантам).
Уже в 80-е годы XIX в. американская
пресса проводила опросы общественного
мнения, связанные с избирательными
кампаниями. Как отмечают отечественные
авторы, «связь печати с такой
важной формой эмпирического
исследования, как опрос, сложилась
исторически еще до научного
оформления социологии массовой
коммуникации».
В России Н.А. Полевой свое
тяготение к энциклопедичности
изданий объяснял изменением
социального состава читателей,
увеличением числа представителей
«третьего сословия». В.Г. Белинский,
исследуя «Библиотеку для чтения»
О.И. Сенковского, отмечал, что
причина ее успеха – усиление
роли провинциального читателя[24].
По мнению ученых, первым отечественным
социолого-журналистским исследованием
стало предпринятое Н.А. Добролюбовым
изучение журнала «Собеседник
любителей российского слова». Тогда
он «впервые в отечественной
науке о журналистике составил
статистическую “карту”, вобравшую
в себя сведения о социальном
положении, принадлежности к полу,
местах проживания людей, писавших
в журнал. Эти сведения поддавались
графическому изображению. О рассредоточении
по стране авторов писем, напечатанных
в журнале, можно было составить
зримое представление.
-
История развития
социологии журналистики
в России в 20
веке.
Первая
половина XX в. с очень кратким
промежутком между двумя мировыми
войнами была до предела насыщена
драматическими социальными коллизиями.
Объединить эмпирический и теоретический
подходы к исследованию социальных
проблем стремился П. Сорокин:
в 1930 г. он стал во главе социологического
факультета в Гарварде. Знаменитый Хоторнский
эксперимент расширил арсенал социологических
методов. Теория «человеческих отношений»,
теоретические направления «групповой
динамики» и «социометрии» усилили прикладной
характер социологии, что имело свои позитивные
и негативные стороны: социальный заказ
начинал превалировать над научной объективностью.
В XX в. проявилась тенденция,
обозначившаяся уже в XIX столетии:
социология журналистики формировалась
как отклик на нужды социальной
практики, в ней отразились реальные
потребности прессы. Не случайно
возникло мнение, что первыми
социологами были сами журналисты.
Наконец, логика науки о прессе
заставляла выявлять сущность
эффектов, порожденных «расширяющейся»
системой информации и коммуникации.
В годы прошлого столетия наблюдался
взлет социологической мысли
в Советской России: появились
кафедры и отделения социологии
в университетах, был учрежден
социологический институт. Вышло
в свет значительное число
работ по социологии, в частности
тех, основная направленность
которых «состояла в выявлении
соотношения истории русской
социологической мысли и социологии
марксизма, в стремлении сформулировать
оригинальную социологию марксизма
и определить ее место в
системе марксизма». Развернулись
эмпирические социологические исследования;
многие из них были посвящены
изучению условий труда и быта
различных групп населения, а
также социальных вопросов культуры.
Объектом конкретно-социологического
изучения стала и журналистика.
Многие исследования проводились
партийными комитетами или по
их поручению. Но газеты и сами пытались
держать руку на пульсе общественного
мнения. Например, уездные газеты Петроградской
(а затем Ленинградской) губернии 20-х годов
не просто печатали письма читателей и
заметки рабселькоров, а помещали на своих
полосах отклики на них, проводили дискуссии
по материалам корреспонденции, поступавшей
из самых отдаленных деревень. Они пытались
вести более или менее систематизированный
анализ различных сторон деятельности
редакции. Вот как выглядел «Календарь
газеты» от 19 декабря 1925 г., регулярно публиковавшийся
в «Волховском труженике».
Первой крупной научной работой,
сделавшей попытку воссоздать
целостную картину отечественной
социологии прессы в контексте
ее теоретико-методологических и
эмпирических аспектов, стала книга
«Социология журналистики» (1981) под
редакцией профессора МГУ Е.П.
Прохорова. За ней последовало
учебное пособие МГИМО «Социология
средств массовой коммуникации»
под редакцией Ю.П. Буданцева
(М., 1991). В 1995 г. вышло еще одно, выполненное
сотрудниками МГУ, пособие «Журналистика
и социология» под редакцией И.Д. Фомичевой.
В середине 90-х годов в СПбГУ
начал работать постоянно действующий
межвузовский научно-практический
семинар «Журналистика и социология»,
организованный кафедрой социологии
журналистики. Материалы научных
дискуссий в рамках семинара
публиковались ежегодно. С тех
пор увидело свет несколько
сборников, каждый из которых
был посвящен наиболее злободневным
аспектам деятельности журналистики
в социальном пространстве. В
круг обсуждения органично вписались
вопросы взаимодействия СМИ и
аудитории, а также социализации
журналиста и социальности журналистики.
Таким образом, определенный этап
в становлении социологии журналистики
как самостоятельной, специальной
теоретической дисциплины среднего
уровня обозначился. Возникало
оптимистическое ощущение, что социологии
журналистики уже не нужно
«доказывать свое право на
существование в системе общественных
наук и университетского учебного плана».
Акцентировалась и необходимость сохранения,
дальнейшего обогащения гуманистической
ипостаси журналистской профессии: «Пришла
пора и в исследованиях СМИ, и в организации
редакционного производства, и в планировании
массово-информационной стратегии на
национальном уровне утвердить приоритет
антропологических в своей основе концепций»].
Вместе с тем не переставали
звучать ноты озабоченности по
поводу возможной утраты журналистикой
ее интеллектуальной составляющей.
Вызывали тревогу правовой нигилизм
журналистов, а также их профессиональная
самодостаточность, выразившаяся, в
частности, в недоверии к теоретическим
построениям, страдающим, с точки
зрения практиков, абстрактностью
и умозрительностью.
В конце десятилетия усилилась
обеспокоенность научного сообщества
положением прессы, радио и телевидения
в условиях перехода к рыночным
отношениям. Отечественная журналистика
столкнулась с последствиями
конкуренции, призванной, как предполагалось,
выявить лучшее в творческом
потенциале плюралистических СМИ,
и монополизации, обеспечивающей
выживание и успех сильнейшего.
Эту ситуацию наши зарубежные
коллеги назвали союзом Просперо
и Калибана – положительного
и отрицательного героев известной
шекспировской драмы. Стала явной
финансовая и политическая зависимость
СМИ.
Опыт изучения российских СМИ
заставил петербургских авторов
констатировать, что складывается
феномен «асоциальной журналистики»,
которая серьезно больна и
находится на краю катастрофы.
Но критическая направленность
размышлений ученых о бедах
отечественной прессы не приобрела
самодовлеющего характера. В сложном
общественном контексте конца
1990-х годов удалось не только
сохранить научную идентичность
социологии журналистики, но и
развить ее конструктивные, прогностические
направления. Аналитический срез
состояния социолого-журналистской
мысли на переломе десятилетий
представлен в книге «Журналистика
и социология. Россия, 90-е годы». Она
вобрала в себя наиболее интересные материалы,
ранее опубликованные на страницах петербургских
социожурналистских сборников.
Список
источников:
- http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/7360/%D0%A1%D0%9E%D0%A6%D0%98%D0%9E%D0%9B%D0%9E%D0%93%D0%98%D0%AF
- http://evartist.narod.ru/text9/49.htm
- Социология
журналистики. 2004/ под ред. Корконосенко/
глава I