Римское право

Автор: Пользователь скрыл имя, 14 Ноября 2010 в 15:05, курсовая работа

Краткое описание

Развитию римского права способствовали многие обстоятельства. Раньше всего сказался высокий уровень товарных отношений, достигнутый Римом в периоды поздней республики и принципата. Одним из его последствий, как мы уже знаем, было стирание различий между категориями свободного населения империи.
Не меньшее значение имел «всесветный» характер самой империи, породивший потребность «примирения» многих и различных правовых систем, исторически возникших и существовавших в завоеванных странах, и прежде всего в Греции, Египте, Сирии и др. Римские юристы имели возможность воспользоваться результатами правового развития культурных национальных частей империи, особенно Афин. Нельзя не отметить, наконец, то внимание, которое уделялось праву, и тот почет, которым была окружена деятельность юристов, особенно выдающихся, таких, как Гай, Ульпиан, Павел, Лабеон, Цельс и многие другие.

Файлы: 1 файл

Римское право.rtf

— 218.99 Кб (Скачать)

    Правящая верхушка Рима пошла на уступки. В 326 году до н. э. (через 250 лет после реформы Солона) долговое рабство было уничтожено и в Риме (закон Петелия). С этого времени ответственность должника ограничивается его имуществом.

    4. Семейные отношения по Законам ХП таблиц характеризуются ранее всего неограниченной властью домовладыки. Все живущие под крышей его дома, будь то кровные родственники или приемыши, были членами одной и той же фамилии, агнатами. Имущество семьи считалось ее коллективной собственностью, но распоряжаться им мог только «отец семейства» - paterfamilias. По смерти последнего оно поровну делилось между агнатами. Когда их не оказывалось, наследовали ближайшие сородичи (братья умершего, их сыновья и т. д.), которых также считали агнатами, хотя и дальними (братья некоторое время до смерти отца жили под одной крышей).

      Дочь переходила в дом своего мужа, подпадая под власть его самого и его отца, если последний был еще жив. По отношению к своему родному отцу и своей старой семье вообще она когнатка, кровная родственница, но и только. Прав на наследство в своей кровной семье она, а также ее дети и внуки не имели.

    Имущественная правоспособность наступала для римского гражданина нередко много позже политической - не ранее смерти отца.

      Существовала одна возможность для освобождения сына при жизни отца - через троекратную продажу в рабство. После третьей продажи сын становился свободным. По отношению к своей семье он делался когнатом, лишенным, как и замужняя дочь, права наследования.

      Жена так же, как и другие домочадцы, была во власти paterfamilias, своего мужа. Сама форма брака была для нее хотя к традиционной, но все же унизительной, особенно если брак устанавливался покупкой (в форме манципации). Некоторое равенство давал ей только брак без формальностей - «сине ману» (eme manu), без «наложения руки». Такой брак, допущенный законом, устанавливался фактом простого сожительства. Имущество супругов находилось при этом в их раздельной собственности.

    Брак этот следовало возобновлять ежегодно. Прожив в течение года в доме мужа, жена автоматически подпадала под его власть - по давности. Чтобы избежать этого, она не менее трех ночей в году проводила вне дома - давность таким образом прерывалась.

    Происхождение брака «сине ману» не вполне ясно. Возможно, что первоначально это была некоторая юридически неполноценная разновидность брака между патрициями и плебеями, которым «правильный брак» был разрешен только после издания закона Канулея (445 г. до н. э.).

    Поскольку издержки на содержание семьи лежали на муже, установился обычай, чтобы в браке «сине ману» жена приносила приданое (в «правильном» браке все ее имущество было собственностью мужа). В случае развода оно возвращалось.

      Законы XII таблиц разрешают наследование по завещанию, но ограничивают его рядом условий. Лишая наследства кого-либо из агнатов, отец должен был прямо назвать его. Это решение  могло  быть  обжаловано.  Всякое  наследственное распоряжение нуждалось в ранний период республики в утверждении народного собрания.

      5. Уголовно-правовые постановления Законов XII таблиц отличаются крайней суровостью. Смертной казнью наказывается всякий, кто посмеет потравить или собрать урожай «с обработанного плугом поля». Поджигатель дома или хлеба, если он действовал преднамеренно, заключается в оковы, подвергается бичеванию, за которым следует смерть. Всякий вправе убить на месте преступления ночного вора или вора, захваченного с оружием в руках. Дневной вор, застигнутый на месте преступления, подлежал физическому наказанию, а затем выдавался потерпевшему (обращение в рабство).

      Законы XII таблиц рассматривают похищение чужого имущества не столько как преступление, затрагивающее интересы Всего государства, сколько как действие, наносящее частный имущественный вред. Не исключено, что в какое-то более раннее время всякое воровство искупалось штрафом. Точно так же не преступлением, а деликтом считались оскорбление, побои и членовредительство. Все они компенсировались штрафом.

        О государственных преступлениях Законы XII таблиц говорят сравнительно немного: устанавливается неправомерность и наказуемость ночных сборищ, подстрекательства врага к нападению на Рим, нарушения постановлений, касающихся общественного порядка, взяточничества судей и др.

      Об умышленном убийстве не упоминается вовсе, во всяком случае в тех отрывках, которые до нас дошли. Объясняется это, по-видимому, тем, что меры наказания, следуемые за него,  не вызывали сомнений (смертная казнь). Следует добавить, что высшие магистраты республики не были связаны точным определением того, что следует считать преступлением. В особых случаях они могли решать этот вопрос по своему усмотрению. Во избежание произвола за каждым римским гражданином признавалось право апелляции к народному собранию. Решение последнего было окончательным.

      Преступления раба рассматривались судом. У раба не было никаких гарантий и никаких прав на защиту. Приговоренный к смерти, он, по обычаю, сбрасывался с Тарпейской скалы.

      6. Необыкновенно строгим формализмом проникнуты правила разрешения имущественных споров, составляющие в своей совокупности гражданский процесс. Наиболее известная из его форм - так называемый легисакционный процесс предусматривал сложную процедуру.

      Истец являлся к претору и делал заявление. Претор назначал день суда. Ответчик вызывался самим истцом. Ему дозволялось применить силу.

      Процесс протекал в форме борьбы за спорную вещь. Сначала истец, затем ответчик налагают на нее (или ее часть, например, кусок дерна, если речь идет о земле) палочку-виндикту. При этом они произносят установленные обычаем формулы (каждая для данного случая). Тот, кто сбился или ошибся, автоматически проигрывал дело.

      От названия этой палочки происходит термин «виндикация», под которым понимают истребование вещи из чужого неправомерного владения. По своему происхождению виндикта - «укороченное» копье - символ древнего способа завладения вещью.

      По другому объяснению, “виндикация” происходит от vim dicere - объявлять о применении силы.

    С окончанием этой процедуры спорящие стороны заключали своеобразное пари. Кто проигрывал дело - проигрывал и залог. Величина его равнялась нередко половине иска.

      На этом заканчивалась первая стадия процесса. Вторая стадия заключалась в том, что назначенный претором судья - любой из римских граждан, которого претор считал подходящим, - без особых формальностей рассматривал дело по существу: выслушивал свидетелей, знакомился с документами, выносил решение.

    При неявке одной из сторон (без уважительной причины) решение автоматически выносилось в пользу ее противника.

      Гораздо проще обстояло дело в том суде, которым ведал перегринский претор. В спорах между иностранцами нормы Законов ХП таблиц были неприменимы. Претор сам решал дело от начала до конца. Эта практика оказала очень большое влияние на судьбы позднейшего (классического) римского права.

 

2. Ðèìñêîå ïðàâî â ïåðèîä ïîçäíåé ðåñïóáëèêè è ïðèíöèïàòà (êëàññè÷åñêîå)

 

      1. Последний век республики и первые два-три века империи были временем полного расцвета римской классической юриспруденции. Уходит в прошлое юридический формализм. Получают признание принципы «равенства сторон», «справедливости», «доброй совести».

      Авторитету Законов XII таблиц противопоставляется авторитет «общенародного права», под которым стали понимать совокупность установлений, общих для многих народов. Активным поборником этих новых воззрений был нерегринский претор.

    Не посягая на самый текст Законов XII таблиц, римские юристы изобрели эффективный способ их игнорирования. Оба претора имели право издания эдиктов, которыми они заявляли о своем вступлении в должность. В этих эдиктах они стали постепенно проводить идеи, расходившиеся с Законами ХП таблиц, и устанавливать правила, которыми должны были руководствоваться судьи при рассмотрении дел. С течением времени преторский эдикт становится в Риме важнейшим источником нового права, законотворческим актом. Каждый новый, по обыкновению, претор подтверждал эдикт предшественника, вводил, если считал нужным, новую норму. Таким образом создавалось то, что называют «преторским правом».

      Теперь надо было изменить положение претора в гражданском процессе. Из пассивного наблюдателя его первой стадии следовало сделать его активным творцом нового цивильного права.

     Около 150 года до н.э. в гражданском судопроизводстве Рима происходит подлинный переворот. Как и прежде, существовали две стадии. Как и прежде, решение спора передавалось судье, назначенному приказом претора. Но судья этот не был уже свободен в своем решении. Оно предписывалось формулой претора. Отсюда и название самой формы процесса - формулярный.

     Формула-указание, которой претор снабжал судью, могла содержать прямой приказ сделать так, а не иначе, она могла предоставить судье некоторую свободу - все зависело от обстоятельств дела. Но каждый раз судья был обязан следовать полученной инструкции.

      «Когда окажется, что Н.Н. должен А.А. 10 тысяч сестерций, то ты, судья, присуди Н.Н. уплатить эту сумму, если нет, то оправдай».

      Здесь говорится только об одном: выясни, должен ли Н.Н. такую-то сумму денег истцу А.А. Если должен - пусть уплатит. Претор сознательно уклоняется от вопроса о том, были ли соблюдены формальности, обязательные при заключении договора займа. Его это не интересует. Руководствуясь тем, что добросовестность требует возврата денег, претор говорит: «присуди».

      Когда рабов продавали крупными партиями, обряд манципации совершали далеко не столь строго. Случалось, что его вовсе не исполняли. Недобросовестный продавец, ссылаясь на это упущение, мог потребовать возврата рабов, оставив себе всю полученную за них плату. Но на пути его стоял претор. Оперируя принципом доброй совести, противопоставляя Законам XII таблиц свой собственный эдикт, претор отказывал такому истцу в иске, не давал ему формулы, и таким образом притязание истца оставалось не обеспеченным защитой суда («голым правом»).

      В каком-нибудь другом случае претор мог столкнуться с иском эманципированного сына, требующего участия в отцовском наследстве. Законы ХП таблиц отказывали ему в этом: эманципированный, освобожденный из под власти отца, не агнат. Но претор считал это несправедливым. И он предписывал судье ввести эманципированного сына в его долю наследства.

      Соответствующая формула гласила: «Если бы истец А.А. был наследником, спорная земля принадлежала бы ему по квиритскому праву, и ты, судья, присуди эту землю А.А., но при условии, что, как это по справедливости требуют все другие наследники, истец внесет в общую наследственную массу и свое собственное имущество, каким бы образом оно ни приобретено».

      Так возникает новая форма собственности, отличная от квиритской. Ее называют преторской или бонитарной (от слов «in bonis» - «в имуществе»). Охраняет ее преторское право, защита претора.

      В своем завершенном виде преторская формула стала представлять собой совокупность трех частей: интенции, эксцепции и кондемнации.

      По установившейся традиции, судья, истец и ответчик, когда дело шло о каком-нибудь чисто теоретическом рассмотрении должной формулы иска, получили в римской правовой науке свои особые клички: судья - это Октавий, истец именуется Авлом Агерием, ответчик - Нимерием Нигидием.

      Интенция в переводе с латыни означает «обвинение», «намерение». Это, так сказать, требовательная часть формулы: она содержит указание на предмет иска и его правовое основание. Если сумма была точно обозначена, претор вписывал ее в интенцию, если ее следовало установить в ходе судебного разбирательства, претор предоставлял это судье.

      Поначалу, возможно, формула претора состояла главным образом из интенции, снабженной репликой претора, предназначавшейся судье (совет, указание).

           C течением времени формула приобретает триединую форму: за интенцией следует эксцепция и кондемнация.

      Эксцепция, то есть в переводе - возражение, протест, особое мнение, заявлялась, разумеется, ответчиком, и если она была резонной, то есть опиравшейся на закон, «добрую совесть» или «справедливость», претор соответствующим образом формулировал свое указание судье в третьей и последней части формулы - кондемнация.

      Таким образом в Риме утверждается новая форма правосудия по гражданским спорам - так называемый формулярный процесс, постепенно, хотя и не окончательно вытесняющий процесс легисакционный.

Информация о работе Римское право