Шпаргалка по "История восточных славян"

Вместе с тем киевский летописец имеет в виду нечто иное, когда говорит о варягах. В самом раннем упоминании варягов - именно свидетельстве летописца времени Владимира - они живут на восток от чуди (эстов) до "предела Симова", под которым разумелась Волжская Болгария. Это были как раз те земли, на которых утвердились варяги, пришедшие с Рюриком.

Самих новгородцев и южные и северные летописцы выводили "от рода варяжска". Западные пределы расселения варягов киевский летописец ограничивает, с одной стороны, польским Поморьем (Поморье принадлежало Польше в конце Х века) и с другой - территорией Дании, называемой в Повести временных лет "землей агнян", то есть англов - германского племени, занимавшего южную часть Ютландского полуострова. Соседями англов на южном берегу Балтики были "варины", "вары", "ваары", "вагры" - племя, принадлежавшее к вандальской группе и к IX веку ославянившееся. В генеалогии саксонского рода Веттинов, составленной в XIII веке, в связи с событиями конца Х - начала XI века упоминаются два маркграфа, управлявших "маркой Верингов". Так называлась именно область обитания варинов.

Тождество "варягов" с "варинами" с языковой точки зрения очевидно. У этнонимов один и тот же корень, а различия в этнообразующих суффиксах обычны для всей этой территории; в кельто-романских языках этноним должен звучать как "варины", в германских - "вэринги", у балтийских славян - "варанги", у восточных - "варяги". Достаточно очевидно и значение этнонима. В немецкой литературе давно принята этимология племенного названия "варины" от старого индоевропейского "вар" - море, вода. В сущности, это одно из основных обозначений воды в индоевропейских языках, вариантами которого являются также "мар" или "нар" ("варангов" - варягов - в Византии иногда звали также "марангами"). И только заведомо тенденциозное желание перенести "вэрингов" в Скандинавию побуждало искать для них какую-то иную этимологию. Варяги, следовательно, - это просто поморяне. Поэтому название это всегда распространялось на разные морские народы, и только на морские.

Каждой эпохе свойственно смотреть на предшествующие свысока. Сколько раз летописцам приходилось подвергаться критике и поучениям со стороны не слишком благодарных потомков! Почему это варяги, построив новый город, называют его "Новгород"? Почему они дают название "Белоозеро" городу, воздвигнутому на территории, куда еще и славяне-то не проникали? Почему Изборск, Плесков-Псков - и ни одного "хольма", "бурга", "штадта"? А во времена, когда писал летописец, просто еще и не было этой проблемы. Он рассказал, что приходили варяги "из-за моря", а язык их был понятен и киевлянам. В XVIII веке летописца начнут журить за наивность и простоту. И XVIII век покажет, что даже не слишком многочисленного иноземного слоя в высших эшелонах власти достаточно, чтобы на тех же территориях место "градов" заняли "бурги".

Сейчас главным прибежищем норманизма является археология. Но и интерпретация археологических данных оказывается подчас полярной. Известный ленинградский археолог Г.С.Лебедев в ряде работ готов был увязать с норманнами чуть ли не все погребения киевской знати Х века. А в другой работе он признает, что к скандинавским может быть отнесено лишь одно погребение из 146-и. Почему-то до сих пор многие археологи просто закрывают глаза на известные археологические же факты. Так, по всему северу Руси распространена специфическая фельдбергерская керамика, характерная для балтийских славян VIII - Х веков. На посаде города Пскова она составляет в соответствующих слоях свыше 80 процентов. Много ее в Новгороде и других городах, доходит она до Верхней Волги и Гнездова на Днепре, то есть до тех областей, где киевский летописец помещал варягов. А в Киеве ее нет вовсе. И с такого вот рода фактами, видимо, и связано противопоставление "варягов" и "руси", прослеживающееся в ряде летописных текстов.

Влияние Балтийского Поморья сказалось даже на антропологическом облике населения Северной Руси. Проанализировав материалы, относящиеся к Х-XIV векам, известный специалист В. В. Седов установил, что "ближайшие аналогии ранне средневековым черепам новгородцев обнаруживаются среди краниологических серий, происходящих из славянских могильников Нижней Вислы и Одера. Таковы, в частности, славянские черепа из могильников Мекленбурга, принадлежащие ободритам". То же население достигало и Ярославского и Костромского Поволжья, то есть того района, к которому всегда привлечено особое внимание норманистов.

Даже и в наше время сохраняются островки, где живут непосредственные потомки тех давних переселенцев. Так, обследовав недавно население Псковского обозерья (западное побережье Псковского озера), антропологи Ю.Д.Беневоленская и Г.М.Давыдова обнаружили группу, принадлежащую к "западнобалтийскому типу", который наиболее распространен у населения южного побережья Балтийского моря и островов от Шлезвиг-Гольштейна до Советской Прибалтики.

Колонизационный поток с южного побережья Балтики на восток должен был начаться с конца VIII века, когда Франкское государство, сломив сопротивление саксов, стало наступать на земли балтийских славян и остатки давнего местного населения. В этом же направлении отступает и часть фризов (из области нынешних Нидерландов), особенно после крупного поражения от датчан в битве при Бравалле в 786 году. Распространение здесь христианства все более стирает этнические различия, но углубляет религиозные и социальные. Опорные же пункты язычества оказываются на южном берегу Балтики. Сама Скандинавия также оказалась на пути колонизационного потока, идущего с запада на восток. В Скандинавии долго сохранялись славянские поселения. В поток этот неизбежно вовлекались и собственно скандинавы, не говоря уже о вооружении в предметах быта, которые можно было и купить, и выменять, и отнять силой на любом берегу Балтийского моря. Необходимо только иметь в виду, что в IX-Х веках уровень материальной культуры на южном берегу Балтики был едва ли не самым высоким в Западной Европе, а варины еще в VI веке славились изготовлением мечей, которые привозились на продажу в Италию.

В сказании о призвании варягов особенно подчеркивалась знатность рода Рюрика, хотя никаких доказательств в пользу этого не приводилось. В некоторых средневековых генеалогиях Рюрика с братьями выводили из рода ободритских князей (их считали сыновьями Годлава, убитого датчанами в 808 году), а тех, в свою очередь, привязывали к венедо-герульской генеалогии, по древности уступавшей только датской. Других альтернативных генеалогий для Рюрика нет, если не считать откровенно фантастическую легенду о родстве его с римскими Августами (кстати, и в этом случае его выводили с южного берега Балтики). Но летописцы, настаивавшие на приоритете Рюрика перед другими династиями, видимо, и не могли ни на что реальное опереться, так как на севере княжеская власть явно имела меньшее значение, нежели на юге, в Киеве. Варяги привносили с собой вовсе не монархическую систему, а что-то вроде афинского полиса. Древнейшие города севера, включая Поволжье, управлялись примерно так же, как и города балтийских славян. Кончанская система Новгорода близка аналогичному территориальному делению Штеттина.

Даже необычно важную роль архиепископа Новгорода мы поймем лишь в сравнении с той ролью, которую играли жрецы в жизни балтийских славян, по крайней мере, некоторых из них. И не случайно, что позднее, когда княжеская власть будет осваивать Волжско-Окское междуречье, в противовес старым "боярским" городам будут воздвигаться новые, княжеские, а в самой новгородской земле княжеской власти так и не удастся утвердиться.

Варяжский тип социально-политического устройства - это в конечном счете тот же славянский (во всяком случае, более славянский, чем собственно русский), основанный полностью на территориальном принципе, на вечевых традициях и совершенно не предусматривающий возможность централизации. Отличительной особенностью этого типа является большая роль города вообще и торгово-ремесленного сословия в частности. Именно высокий уровень материальной культуры и отлаженность общественного управления обеспечили преобладание переселенцев на обширных пространствах севера Руси, а также быструю ассимиляцию местного неславянского населения.

Таким образом, в принципе правы те, кто считает, что государственность на Руси сложилась ранее вокняжения Рюриковичей или каких-то иных династий. Только естественная государственность в эту эпоху не могла простираться на необозримых пространствах. Соединить их могла лишь какая-то внешняя сила, внешняя для большинства областей. Да и при этом условии единство могло сохраняться лишь при определенной взаимной заинтересованности. Скажем, освобождение от хазарской дани могло создать внешней власти необходимый авторитет, а невысокие размеры дани поначалу окупались выгодами относительной безопасности и вовлечением в международную торговлю, а также в дальние походы. Внешней силой в IX-Х веках является "род русский", видимо соединивший выходцев из Поднепровья, Подунавья и Прибалтики. Варяги и отчасти фризы, включившиеся в колонизационный поток с конца VIII века, могли пополнить княжеские дружины, но самостоятельной роли все-таки не играли, а на севере Руси именно они повлияли на создание полисной системы, не принимающей централизации.

3. В процессе расселения  восточных славян по Восточно-Европейской  равнине у них происходило  разложение первобытнообщинного  строя. В «Повести временных лет»  говорится о племенных княжениях, которые историки называют племенными  союзами. Такой союз включал 100-200 племен, объединенных вокруг наиболее  сильного племени, по имени которого  получал название весь союз. В  свою очередь, каждое отдельное  племя состояло из множества  родов и занимало значительную  территорию. В летописи называются  десятка пол-тора таких племенных  княжений и места их расселения. Так, в среднем течении Днепра  жили по-ляне, в бассейне реки  Припять – древляне и дреговичи, в бассейне реки Сож (левый  приток Днеп-ра) – радимичи. В  бассейнах рек Десны, Сейма и  Сулы селились северяне, в междуречье  Южного Буга и Днестра –  уличи, между реками Днестр и  Прут – тиверцы. В предгорьях  Карпат жили «бе-лые» хорваты, а по Западному Бугу – дулебы, волыняне и бужане, в верховьях  Западной Двины и Днепра –  кривичи, в среднем течении Западной  Двины при впадении в нее  реки Полоть – полочане, на севере, вокруг озера Ильмень и по реке Волхов – ильменские славяне, а в бассейне Оки самые восточные из славянских племен – вятичи.

Каждое племя управлялось своим вождем – старейшиной, существовал также совет старей-шин и общее собрание племени – вече.

Данные летописи о расселении восточных славян через много веков были подтверждены ар-хеологическими находками женских украшений – височных колец, типичных для каждого пле-менного союза.

Важный фактор в формировании народа и государства представляют соседствующие народы и племена, которые отличаются своим языком, укладом жизни, бытом, нравами и обычаями, куль-турой и т.п. В разное время соседские народы подчиняли себе славянские племена, втягивали их в сферу своей хозяйственной деятельности или, наоборот, находились под влиянием славян.

Соседями восточных славян (к IX в.) были на западе балтийские племена: ливы, чудь, весь, корела и др., западные славяне: поляки (ляхи), словаки, чехи, а также венгры (угры); на северо-востоке – многочисленные угро-финские племена: мордва, мари, мурома, меря и др.; на Нижней Волге – хазары, на востоке – волжские болгары, а на юге в Причерноморье – печенеги и другие тюркские племена.

Расселяясь, восточные славяне вытесняли живущие здесь народы или ассимилировались с ними. После закрепления на новых местах восточные славяне создают основы своей обществен-ной и хозяйственной жизни.

4. Длительное время у славян  сохранялся патриархальный племенной  быт. Каждое племя состояло из  родов – совокупности родственных  друг другу семей, живших вместе, владевших общей собственностью  и управляемых старейшинами. Родовые  старейшины имели большую власть  в своих родах, а навече (совете) решали все племенные вопросы. Постепенно, с обособлением хозяйственной деятельности семей, на смену родовой общине пришла община соседская (вервь). На вече уже собирались представители всех семейств и избирали для решения общих дел старейшин. Таким образом, в соседскую общину входили семьи, не только имевшие родственные связи, но и принадлежавшие к разным родам – родовое устройство постепенно заменялось соседскими общинами. С развитием торговли на землях славян возникают города: Киев – у полян, Чернигов – у северян, Любеч – у радимичей, Смоленск – у кривичей, Новгород – у ильменских славян и т. д. В городах для защиты торговых людей создавались дружины. Во главе таких дружин чаще всего стояли варяжские предводители – конунги (князья). Постепенно они захватывали власть в городах и становились владетельными князьями. Древнерусская летопись «Повесть временных лет» содержит предание о том, что такие варяжские княжества были основаны Аскольдом и Диром в Киеве, Рюриком в Новгороде, Рогволодом в Полоцке. Княжеская власть возникала у восточных славян и без участия варяжских конунгов.

Основная масса славян жила в поселках (городищах). Они всегда были расположены вблизи от воды, на берегу реки или озера. Река была не только дорогой к соседям, она еще и кормила обитателей городищ. Главным занятием славян было земледелие. Пахали сохой на лошадях или на волах. Также славяне с давних пор занимались скотоводством, однако из-за климатических условий оно было не очень развитым. Широкое распространение получило бортничество – добыча меда и воска от лесных пчел – и охота.

Славяне были язычниками (см. Язычество) – они обожествляли силы природы и умерших предков, чтили небо и землю. Небо именовалось Сварогом, и все небесные явления приписывались его детям, сварожичам. Особым почетом пользовался у славян сварожич Перун, бог грома и молнии. Это был воинственный бог, покровительствовавший славянам в войне. Другой сварожич, Даждьбог, олицетворял благотворную силу огня и солнца, а губительную силу огня и солнечного зноя почитали под именем Хорса. Богом ветра и бури был Стрибог. Древний славянин любые изменения в природе и жизни приписывал воле богов и старался умилостивить их жертвоприношениями и празднествами. Храмов у славян не было. Изображений богов они долгое время не делали. Позднее появились идолы – грубо сделанные из дерева фигуры богов. Жрецов – особых посредников между людьми и богами – тоже не было. Жертвы мог приносить всякий, кто хотел. Зато у славян существовали волхвы-ведуны, или кудесники – люди, умевшие узнавать волю богов.

5. Исторические свидетельства о Кие

Фрагмент «Повести временных лет»

Перевод Д. С. Лихачева 
Поляне же жили в те времена отдельно и управлялись своими родами; ибо и до той братии (о которой речь в дальнейшем) были уже поляне, и жили они все своими родами на своих местах, и каждый управлялся самостоятельно. И были три брата: один по имени Кий, другой — Щек и третий — Хорив, а сестра их — Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне подъем Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая прозвалась по имени его Хоривицей. И построили город в честь старшего своего брата, и назвали его Киев. Был вокруг города лес и бор велик, и ловили там зверей, а были те мужи мудры и смыслены, и назывались они полянами, от них поляне и доныне в Киеве. 
Некоторые же говорят, что Кий был перевозчиком; был-де тогда у Киева перевоз с той стороны Днепра, отчего и говорили: «На перевоз на Киев». Если бы был Кий перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду; а этот Кий княжил в роде своем, и когда ходил он к царю, то, говорят, что великих почестей удостоился от царя, к которому он приходил. Когда же возвращался, пришел он к Дунаю, и облюбовал место, и срубил городок невеликий, и хотел сесть в нем со своим родом, да не дали ему живущие окрест; так и доныне называют придунайские жители городище то — Киевец. Кий же, вернувшись в свой город Киев, тут и умер; и братья его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь тут же скончались. 
И после этих братьев стал род их держать княжение у полян, а у древлян было свое княжение, а у дреговичей свое, а у славян в Новгороде свое, а другое на реке Полоте, где полочане…