Определение религиозного опыта

3 аксиома. Человек является  самодеятельным и самоопределяющимся  существом, поэтому его религиозный  опыт должен носить автономный  характер. Быть автономной личностью - значит "выбирать свои жизненные  содержания и принимать решения  о своих жизненных формах; утверждать  своё достоинство, обуздывать свои  порывы и в то же время  устанавливать и соблюдать свои  пределы" [7]. Религиозная автономия состоит не в том, чтобы изобретать новую веру или выдумывать своё понимание религии, а в том, чтобы определять себя любовью к объективно лучшему, истинному.

Понятие религиозной автономии, или религиозно-автономной личности, И. Ильин заимствует у Ф. Шлейермахера и так же, как Шлейермахер, противопоставляет его религиозной гетерономии.

4 аксиома. Гетерономия есть  перенесение основания собственного  религиозного опыта на другого  человека, "предоставление ему (или  им) вместо меня, за меня и для  меня решать, во что именно  я верую и во что не верую" [7]. Развитие религиозной личности есть её движение от гетерономии (доверия к религиозному авторитету) к автономии. Но нередко встречаются случаи добровольного отказа индивидов от религиозной автономии. "Потребность в безусловной, несомнительной и окончательной основе жизни может быть настоятельной, а умения самостоятельно строить свой религиозный опыт и доверия к собственным силам может и не быть. Отсюда возникает преимущественное доверие к чужим силам и склонность благоговеть перед духовным искусством других, полагаться на их (может быть, мнимое) видение и переносить в них центр своего самоутверждения. У таких людей слагается добровольная готовность строить своё верование и своё религиозное делание на чужих "указаниях", при неумении отличать видящего от невидящего, учителя от соблазнителя, пророка от шарлатана и при неспособности разобрать, на чём эти "указания" основаны, верны ли и мудры ли они по существу, приемлемы ли они в духовном отношении и куда они ведут и приведут доверчивого слепца" [7].

5 аксиома. Религиозная вера  предполагает свободное сердечное  приятие, т.е. любовь, источник которой - в Боге. Именно из любви рождается  истинная религия, и без любви  она невозможна.

6 аксиома. Подлинный религиозный  опыт предметен, т.е. предполагает  веру в Предмет (Совершенство, обладающее  объективной реальностью, т.е. Бога), а не в субъективные фантазии  и вымыслы. Началом религиозного  опыта выступает "предчувствие  полноты совершенства", потребность  в идеале. "Быть религиозным  совсем не значит иметь сверхъестественные  видения, или предаваться экстазам, или переживать мистические "посещения"; всего этого может и не быть, и в духовном отношении, может  быть, даже лучше, чтобы этого  не было. Но нельзя стать религиозным, не имея хотя бы малого опыта  объективного совершенства и  не принимая этого совершенства  сердцем" [7].

7 аксиома. В структуре  религиозного опыта или религиозности (И. Ильин строго их не различает) необходимо выделить три составляющие: религиозный акт, религиозное созерцание  и религиозный Предмет. Религиозный  акт - это то, как человек верует, т.е. религиозное переживание, "состояние  души", слагающееся из психических  функций: чувства (эмоций и аффектов), воображения, мышления, воли, ощущений  и инстинктивных влечений. Религиозное  содержание - то, во что человек  верует, что исповедует в качестве  абсолютной истины. Оно есть не  личное переживание, а то, что  принимается личностью, т.е. имеет  объективированные формы, например, догматы, молитвы, славословия. От строения  религиозного акта зависит религиозное  содержание. Христианство, по мнению  Ильина, есть религия сердца, ислам - религия воли, индуизм - религия воображения. Новое религиозное содержание требует нового религиозного акта, так возникают реформы, секты и ереси.

Заслуживает внимания то, что Ильин в опыт включает мышление - этим он отличается от Ф. Шлейермахера, У. Джеймса и современных ему западноевропейских исследователей религиозного опыта, провозглашавших полную иррациональность такового.

8 аксиома. Подлинный религиозный  опыт происходит только при  условии непосредственного восприятия  человеком Бога. Этим вовсе не  отрицается "посредничество" пророков, святых, Церкви, священников и епископов, но означает, что посредничество  в религии имеет своею главною  целью пробудить и укрепить  непосредственное соединение человека  с Богом. В противном случае  посредник превращается в "заграждающего": "Священство или жречество, монополизирующее  подлинную религию, внушает верующим, будто оно есть для них единственный  источник откровения и благодати, единственное средоточие Бога  на земле. Этим оно вселяет  в них ложное представление  о своём божественном авторитете  и вводит их в кощунственный  соблазн, - признать своего заградителя  за воплощение Божие, за персонифицированный  религиозный предмет, за самого  земного Бога" [7].

9 аксиома. Вопрос о религиозном  методе, т.е. верном пути (в буквальном  переводе греческого слова "методос") к Богу, есть основной и самый существенный для религии: "Смысл веры, молитвы, созерцательных медитаций, очистительных обрядов и аскезы, богослужения и таинств, сердечного умиления и покаяния, добрых дел и подвигов - в том, что это есть путь, ведущий к Богу и к единению с Ним: это есть религиозный метод" [7]. Это положение является ещё одним свидетельством того, что И. Ильин не разделяет мысль об исключительной иррациональности религиозного опыта. Он пишет о его целостном характере, в котором определённая роль принадлежит и мысли, а кроме того заключает, что суть религиозного опыта проповедников состоит в ответе на вопрос: как человеку прийти к Богу? Своим оппонентам, утверждающим, что религиозный опыт у большинства людей слагается и зреет не в сфере сознания, а в иррациональных тайниках чувства и воображения, Ильин отвечает тем, что невозможно отделить разум от таких "чувственных" составляющих религии, как любовь, созерцание, воля.

10 аксиома. Несмотря на  то что религия принадлежит  к сфере чудесного и таинственного, религиозное отношение к чуду  отличается от суеверного, магического  и всякого иного нерелигиозного  восприятия.

11 аксиома. Подлинная религиозность  характеризуется постоянной, устойчивой  направленностью и напряжённостью, или религиозной интенсивностью.

На необычайную интенсивность религиозных переживаний указывали многие исследователи религиозного опыта, как западные (особенно У. Джеймс), так и русские (особенно С.Л. Франк).

12 аксиома. Религиозный опыт  не исключает сомнения; религиозное  сомнение подразумевает предметное  отношение к Богу: "В религиозном  сомнении человек уже одержим  тем самым Предметом, в котором  он сомневается и о котором  всё ещё не решается сказать  себе ни "да", ни "нет". Эта  одержимость есть сама по себе, до наступления религиозной очевидности  и без неё - религиозное событие." [7]. Религиозному сомнению противостоит сомнение вне религиозного опыта, беспредметное: индифферентное воздержание от суждения о Боге, нигилистическое сомнение во всём.

13 аксиома. Религиозный опыт  нуждается в очищении, углублении  и обновлении, иначе он превратится  в "пошлость", которая, в религиозном  её понимании, есть религиозная  опустошённость и религиозное  омертвение. "Пошлость проистекает  из человеческой слепоты к  божественному; она порождает отсутствие  благоговения к священному в  различных проявлениях, начиная  от тупого безразличия и кончая  лицемерием и кощунством" [7].

14 аксиома. Религиозный опыт  является приоритетным опытом (опытом "по-главному"). Если он утрачивает свой приоритетный характер, "интенцию на главное", он вырождается.

15 аксиома. Признаком религиозного  опыта является идея религиозного  катарсиса (очищения), который имеет  как отрицательную задачу, так  и положительную: освобождение души  от недуховных, пошлых и ничтожных  содержаний и создание и укрепление "религиозно верных актов".

16 аксиома. Для того чтобы  осуществить свой жизненный катарсис, человек должен усмотреть, принять  и усвоить религиозный смысл  всех явлений и состояний своей  жизни. Благодаря этому формируются "живые черты религиозного  акта" как "верные способы религиозно  жить, созерцать и молиться" [7].

В качестве таких черт религиозного акта И.А. Ильин выделяет:

• живое ощущение тайны;
• смирение;
• благодарность;
• дар сердечного созерцания;
• доброту.

При том, что религиозный акт, по Ильину, есть то, как человек верит, эти черты являются основными характеристиками религиозной жизни в целом. Также можно сказать, что эти черты Ильин заимствует из христианской аскетики. Западная философия религии описывает только первую и вторую из них: ощущение тайны  и смирение

17 аксиома. Религиозные акты  не извлекаются из личного  опыта, а создаются религиозной  общиной или Церковью: "религия  не выдумывается, а восприемлется" [7]. Обладая собственным религиозным опытом, человек стремится к "религиозно-опытному" общению, способному утвердить его в верности избранного пути.

В этом пункте И.А. Ильин обращается к социальной составляющей религиозного опыта. Для русского мыслителя нет дихотомии индивидуальных мистических переживаний и конфессионального религиозного опыта. Индивидуальная религиозность обусловлена коллективной (конфессиональной), хотя неколлективная религиозность является источником религиозного опыта; индивид может сформировать специфическое содержание своего религиозного опыта, что потребует нового религиозного акта, от чего возникнет конфликт с религиозной общиной, но если у данного индивида возникнут единомышленники, то образуется новая религиозная общность (секта).

18 аксиома. Результатом и (в определённом смысле) целью  религиозного опыта является  религиозная цельность и искренность:. "Тот, кто признаёт Бога лишь  одной частью души и духа, а  другой или даже другими - не  признаёт, тот не закончил своего  душевного катарсиса: он остановился  на распутии и не имеет основания считать себя религиозным человеком" [7].

В этом пункте мы встречаемся с одним из выражений идеи религиозной цельности, концепция которой, идущая от идеи "цельности духа" И.В. Киреевского, проходит красной нитью через всю русскую религиозную философию и является одной из тех черт, которые отличают русскую религиозную философию (по мнению самих русских философов) от западноевропейской.

19 аксиома. Религиозная искренность  предполагает "свободно выношенный  целостный акт и творчески  одухотворённую целокупность жизненного опыта" [7].

В этом утверждении Ильин вновь демонстрирует религиозную автономию личности, но с акцентом на то, что таковой может быть только целостная личность в том понимании целостности, которое определяется идеей цельности духа.

20 аксиома. Всюду, где человек  нецелен, для него существует опасность стать религиозно неискренним, допустить ложь и предательство в сфере религиозного опыта, а затем и в повседневной жизни. Поэтому необходимо постоянное религиозное очищение души от лжи и предательства, ведущее к "духовной прозрачности".

И.А. Ильин считает, что зачастую верующий человек смешивает предмет и содержание религиозного опыта и выдаёт содержание за предмет. Так возникает иллюзорный (фантастический, химерический, беспредметный) опыт - те самые "ложь и предательство". Кроме того, в качестве Предмета религиозного опыта может оказаться несовершенный предмет, и тогда у человека возникает ложный религиозный опыт.

21 аксиома. Истинный религиозный  опыт вызывает желание совершенства, верность Богу и острое ощущение  своего греха как лжи и предательства.

22 аксиома. Подлинный религиозный  опыт, живая религиозность невозможны  без молитвы:". религиозность есть  обращённость души к Богу, и  как только это обращение осуществляется, так начинается молитва" [7].

Понимание молитвенного опыта как стержня религиозного опыта также свойственно для русских религиозных философов (особенно для философов "имяславческого" направления: С.Н. Булгакова, П.А. Флоренского, А.Ф. Лосева) и не характерно для западной философии религии.

23 аксиома. Молитва есть  начало единения с Богом. Это  единение выступает смыслом и  целью религиозного делания.

"Делание" (греч. "праксис") - это одна из основных категорий христианской аскетики. Одна обозначает религиозное очищение и восхождение по ступеням лестницы христианских добродетелей. Следующая, 25-я, по пагинации М.В. Никифорова, "аксиома" Ильина, равно как и те характеристики, которые сам Ильин называл аксиомами религиозного опыта, отражает основные моменты этого "делания".

24 аксиома. На всех ступенях  религиозного совершенствования  от человека требуются смирение  и трезвение, выражающие повышенное чувство религиозной ответственности, трепетное благоговение.

25 аксиома. Единение с  Богом переживается как приобщение  к его свету и переживание  высшего счастья или блаженства.

Тема светоносных переживаний знакома различным религиозно-мистическим традициям. Но у Ильина основой описания опыта единения с Богом является исихастская доктрина созерцания Фаворского света, догматически закреплённая в православной традиции. Исихастская аскетика служит теоретической основой и последней (26-й) аксиомы.

26 аксиома. Единение с  Богом возможно, только если человек  воспринимает "божественный Предмет" последней глубиной сердца, вовлекая  в это приятие силу сознания, воли, разума, и придаёт этому  опыту определяющее значение  в личной жизни.

Итак, определение религиозного опыта И. Ильин начинает с предельно общей констатации того, что он является восприятием Бога индивидом в пределах своей субъективной и личной человечности, и заканчивает также общим для нерелигиозного сознания утверждением о том, что религиозный опыт - это опыт единения с Богом. Конкретные характеристики этого опыта (более двух десятков) и условия его осуществления рассеяны по всему тексту книги "Аксиомы религиозного опыта". Это опыт непосредственного видения реальнейшего и лучшего, он носит автономный характер, предполагает любовь, характеризуется постоянной, устойчивой направленностью и напряжённостью, не исключает сомнения, нуждается в очищении, углублении и обновлении, является приоритетным в жизни индивида, цельным и искренним, смиренным и молитвенным, вызывает желание совершенства, верность Богу и острое ощущение своего греха.