Аффилиация как тип социального взаимодействия и содержательная характеристика личности

По словарю М. Кордуэлла, аффилиация – это чувство принадлежности, естественная склонность людей искать общества себе подобных [13, с. 24]. Аффилиация также рассматривается в качестве мотивационной переменной в том смысле, что люди различаются по причинам своей потребности в человеческом обществе. Эта потребность может возникать по нескольким возможным причинам:

- во избежание одиночества, которое возникает при отсутствии социальных связей с друзьями и родственниками;

- в целях найти круг общения для уменьшения тревоги и беспокойства или для эмоциональной поддержки со стороны других людей;

- для привлечения внимания, когда человек ищет общества других людей, чтобы находиться в центре внимания [13, с. 24].

Структура мотива аффилиации неоднородна: сюда включаются потребность контактировать с людьми, быть членом группы, взаимодействовать с окружающими, оказывать и принимать помощь. Г. Мюррей так определяет потребность человека в аффилиации: «Заводить дружбу и испытывать привязанность. Радоваться другим людям и жить вместе с ними. Сотрудничать и общаться с ними. Любить. Присоединяться к группам» [29]. Под аффилиацией понимается, таким образом, определенный тип социальных взаимодействий, содержание которого заключается в общении с другими людьми, которое приносит удовлетворение обеим сторонам.

Как уже отмечалось выше, мотив аффилиации относится к  высшему уровню иерархии человеческих потребностей. При этом данный мотив является базовым и фундаментальным для природы человека, сознание которого развивается только в условиях взаимодействия с другими людьми. В определенном смысле аффилиативное поведение (стремление к контакту, привязанности, причастности к группе) свойственно и многим представителям животного мира, что говорит в пользу рассмотрения аффилиативной потребности в качестве врожденной. Но нельзя отрицать и тот факт, что потребность в физическом контакте у животных и потребность в общении у людей имеют различное содержание и направленность.

Так, эксперимент Харлоу по выявлению факторов, участвующих в становлении связи между детенышем обезьян и матерью, убедительно показывает, что для молодых обезьянок главную роль в развитии привязанности играет приятное чувство соприкосновения с теплым предметом, независимо от того, мать это или плюшевый манекен [29]. Для человеческого ребенка также, безусловно, существует необходимость в физическом контакте, но его не может заменить контакт с куклой или даже с животным. В общение ребенка с матерью, помимо физического взаимодействия, включены такие факторы, как контакт глаз, улыбка, тембр голоса, смех и т.д. Дефицит такого общения в течение 5-6 месяцев приводит к необратимым негативным сдвигам в психике ребенка, нарушает эмоциональное, умственное и физическое развитие. Как отмечал Э. Эриксон, «мать создает у своего ребенка чувство веры тем типом обращения с ним, который совмещает в себе чувствительную заботу о нуждах ребенка с твердым чувством полного личностного доверия к нему в рамках того жизненного стиля, который существует в ее культуре» [29].

Таким образом, если потребность  в общении и привязанности  и не является в строгом смысле врожденной, то формируется она на самых ранних стадиях онтогенеза, что подтверждается данными возрастной и кросс-культурной психологии. Так, об исключительной роли детско-родительских отношений и ранней социализации в развитии у ребенка аффилиативной  потребности писал австрийский культурантрополог И. Эйбл-Эйбесфельд. На материале изучения культур Африки, Южной Америки и Новой Гвинеи он приходит к выводу, что «создание вокруг ребенка атмосферы любви и внимания является необходимым условием для формирования полноценного члена любого общества, как воинственно настроенного, так и миролюбивого» [29]. Ученый отмечает, что воспитание, лишенное ласки, создает ущербную личность, которая не чувствует привязанность к своей группе.

Американский культурантрополог  Р. Ронер на основе этнографических  данных выдвинул концепцию социализации, пытающуюся объяснить и предсказать  последствия родительского принятия и отвержения для поведенческого, когнитивного и эмоционального развития личности ребенка.

Р. Ронер выделил три типа возможного отношения родителей к ребенку:

1) понимание, теплое отношение и любовь;

2) враждебность и агрессия;

3) индифферентность.

Эти типы «в разной степени  характеризуют культуры и взаимосвязаны  с другими измерениями родительского  поведения, в частности с родительским контролем» [29].

Очевидно, что именно стиль  отношений в семье закладывает  основу для развития у ребенка  того или иного вектора развития аффилиативной потребности –  с верой в принятие другими  или со страхом отвержения.

Процесс развития у ребенка  потребности в общении может  быть представлен в виде четырех  основных этапов:

1) появление внимания и интереса ребенка к взрослому;

2) эмоциональные проявления ребенка в адрес взрослого;

3) инициативные действия ребенка по привлечению внимания взрослого;

4) чувствительность ребенка к отношению и оценке взрослого [29].

К концу первого года жизни  у детей появляется довольно устойчивое стремление к общению со сверстниками: они любят бывать среди других детей, хотя еще не играют с ними. Со второго года общение со сверстниками расширяется, а у 4-летних оно становится одной из ведущих потребностей. При  этом у них возрастают самостоятельность  и инициатива, т.е. поведение становится все более внутренне детерминированным  [29].

Таким образом, содержание аффилиативной  потребности на разных этапах онтогенеза может быть различным: в течение  первых семи лет жизни ребенка  оно развивается от потребности  в доброжелательном внимании до потребности  во взаимопонимании и сопереживании. В младших классах ведущей  становится мотивация взаимодействия со сверстниками и формируется устойчивый круг ближайшего общения. В юношеском  возрасте постепенно разрушается внутригрупповое общение со сверстниками, усиливаются контакты с лицами противоположного пола, а также со взрослыми при возникновении сложных житейских ситуаций (Кон, 1989). Заметно усиливается потребность во взаимопонимании с другими людьми, что непосредственно связано с формированием самосознания.

Представляется возможным  утверждать, что потребность человека в аффилиации является универсальной, т.е. свойственной всем людям независимо от их возрастной, гендерной или этнической принадлежности. Но характер и содержание этой потребности, безусловно, варьирует в зависимости от воспитания, условий социализации, типа культуры. Ряд исследований доказывает, что накапливаемый на протяжении жизни опыт общения с другими людьми ведет к обобщенным ожиданиям встретить в них источник поощрения или наказания. Если доминируют ожидания первого рода, то человек будет стремиться к другим людям и доверять им; если преобладают противоположные ожидания, то он будет избегать других людей, относится к ним с подозрением и низко их оценивать. Человек, опыт которого носит смешанный характер и у которого высоки ожидания обоих типов, будет находиться в сфере межличностных отношений в состоянии постоянного конфликта. Тот, у кого оба вида ожиданий низки, будет проявлять в ситуациях межличностного общения безразличие и незаинтересованность [29].

Универсальность потребности  человека в аффилиации подтверждают данные сравнительно-культурных исследований. Так, представители индивидуалистических культур значительно чаще, чем  представители культур коллективистических, предъявляют жалобы на чувство одиночества  и изоляции, зачастую приводящее к  депрессии [29]. Образ жизни в таких культурах связан, как известно, с приоритетом ценностей индивидуализма и достижения, зачастую приводящих к отчуждению человека от других людей, дефициту общения и дружеских связей. Меньшую распространенность «классических» симптомов депрессии в традиционных культурах ученые объясняют, в частности, преобладанием в них больших семей, в которых человек получает больше социальной поддержки и меньше рискует потерять отношения любви.

Важной особенностью мотивации  аффилиации является ее взаимный, двусторонний характер. Так, степень успешности аффилиации зависит не только от стремящегося к аффилиации, но и от его потенциального партнера: первый должен дать понять второму о своем желании вступить в контакт, придав этому контакту привлекательность в его глазах. Несимметричность в распределении ролей, превращение партнера в средство удовлетворения своих потребностей наносят ущерб аффилиации как таковой или даже полностью разрушают ее. Цель аффилиации с точки зрения стремящегося к ней можно было бы определить как поиск приятия себя, поддержки и симпатии. С точки зрения обоих партнеров эта цель определяется как достижение взаимного и доверительного общения, где каждая сторона принимает и поддерживает другую.

О мотивированности поведения  стремлением к аффилиации можно  судить по содержанию речевых высказываний, по выражению лица, длительности контакта глаз, позе и жестикуляции.

А. Меграбян выделяет две  тенденции мотива аффилиации: надежду  на аффилиацию (ожидание отношений  симпатии, взаимопонимания в общении) и боязнь отвержения (страх того, что общение не состоится или  будет формальным). Сочетание этих тенденций дает четыре типа мотивов  аффилиации:

1. Высокая надежда на аффилиацию, низкая чувствительность к отвержению: в большинстве случаев потребность в аффилиации постоянно удовлетворяется. В этом случае человек может быть общителен вплоть до назойливости.

2. Низкая потребность в аффилиации, высокая чувствительность к отвержению: в большинстве ситуаций потребность в аффилиации остается неудовлетворенной или же вовсе отвергается.

3. Низкие надежда на аффилиацию и чувствительность к отвержению: большинство ситуаций обладают лишь очень слабым позитивным или негативным релевантным аффилиации подкрепляющим действием. В этом случае человек предпочитает одиночество.

4. Высокие надежда на аффилиацию и чувствительность к отвержению: в большинстве ситуаций потребность в аффилиации либо удовлетворяется, либо отвергается. У человека возникает сильный внутренний конфликт: он стремится к общению и в то же время избегает его. Этот тип, по мнению А. Меграбяна, является мотивационной основой выраженного конформного поведения, т.е. показателем мотива зависимости: частое применение позитивных и негативных санкций есть средство формирования у индивида тенденции к зависимости [15, с. 71].

А. Меграбяном также было выявлено, что тенденция к аффилиации и чувствительность к отвержению отрицательно коррелируют с мерой тенденции к достижению, однако тенденция к аффилиации положительно коррелирует с мерами эмпатии и тенденцией к поиску возбуждения, тогда как чувствительность к отвержению отрицательно коррелирует с тенденцией к поиску возбуждения и социальной желательностью [15, с. 72].

Различие между двумя  сторонами аффилиации – стремлением к принятию и страхом отвержения – показано Т.И. Толчинской: стремление к принятию не связано ни с личностной, ни с ситуативной тревожностью, ни с ригидностью, у лиц же с высокой выраженностью страха отвержения все эти личностные характеристики выражены значительно больше, чем у лиц с низким уровнем страха отвержения [16, с. 33].

Доминирование у человека стремления к принятию приводит к  стилю общения, характеризующемуся уверенностью, непринужденностью, открытостью  и социальной смелостью. Если же преобладает  страх отвержения, то у человека проявляются неуверенность, неловкость, скованность. Такие люди вызывают недоверие  к себе, они одиноки, у них слабо  развиты навыки общения.

Итак, в основе мотива аффилиации лежит внутренняя потребность человека в эмоциональных и доверительных контактах, являющаяся движущей стороной общения. Она проявляется в стремлении установить близкие отношения, участвовать в совместных действиях, целью которых является процесс общения, приносящий удовлетворение. Цель этой потребности может быть различной, в том числе и взаимоисключающей (достижение близких отношений или/и использование собеседника в своих целях).

 

 

 

Заключение

 

 

В ходе исследования психологических  феноменов эмоционального выгорания  и мотивов аффилиации были получены следующие выводы.

1. Под эмоциональным выгоранием  в психологии понимается выработанный  личностью механизм психологической  защиты в форме полного или  частичного исключения эмоций (понижения  их энергетики) в ответ на избранные  психотравмирующие воздействия.

2. К факторам, детерминирующим  эмоциональное выгорание, относятся  особенности профессиональной деятельности  и индивидуальные характеристики  самих профессионалов, а также  содержательные аспекты деятельности.

3. Деятельность медицинских  работников ответственна, требует  выносливости, предполагает высокую  и постоянную психо-эмоциональную  нагрузку, а также необходимость  принятия решений в экстремальных  ситуациях. Сама профессиональная  деятельность медицинских работников  предполагает эмоциональную насыщенность  и высокий процент факторов, вызывающих  стресс. В связи с этим профессиональная  деятельность работников сферы  медицины несет в себе потенциальную  угрозу развития синдрома эмоционального  выгорания.

4. Мотив аффилиации является комплексным мотивом, структурные составляющие которого актуализируются в разные периоды в онтогенезе. Степень интенсивности одного из структурных элементов аффилиативного общения – потребности в эмоционально-доверительных отношениях – зависит от личностных особенностей человека, характерологических особенностей, защитных механизмов, стиля взаимодействия в семье, истории его отношений с конкретным человеком и степени удовлетворенности этими отношениями.

 

Библиографический список

 

1. Анциферова, Л.И. Условия деформации личности / Л.И. Анциферова // Новые исследования. – М.: Наука, 1998. – С. 32-38.
2. Барабанова, М.В. Изучение психологического содержания синдрома выгорания / М.В. Барабанова // Вестник Московского университета. Серия 14. «Психология». – М.: МГУ, 1995. – № 1. – С. 54-67.
3. Безносов, С.П. Профессиональная деформация личности / С.П. Безносов // Коллектив, личность, общение. – 1987. – С. 42-43.
4. Бойко, В.В. Синдром «эмоционального выгорания» в профессиональном общении / В.В. Бойко. – СПб.: Питер, 1999. – 105 с.
5. Бойко, В.В. Энергия эмоций в общении: взгляд на себя и других / В.В. Бойко. – М.: Наука, 1996. – 154 с.
6. Винокур, В., Розанова, М. Профессиональный стресс губит врача / В. Винокур, М. Розанова // Медицина Санкт-Петербурга. – СПб.: СПб ГУ, 1997. – № 11. – С. 28-33.
7. Водопьянова, Н.Е. Синдром психического выгорания в коммуникативных профессиях / Н.Е. Водопьянова // Психология здоровья / Под ред. Г.С. Никифорова. – СПб.: СПб ГУ, 2000. – С. 443-463.
8. Водопьянова, Н.Е. Старченкова, Е.С. Синдром выгорания: диагностика и профилактика. – 2-е изд. – СПб: Питер, 2008. – 338 с.
9. Доценко, О.Н. Эмоциональная направленность как фактор «выгорания» у представителей социономических профессий / О.Н. Доценко // Психологический журнал. – 2008. – Т. 29. – № 5. – С. 91-100.
10. Ильин, Е.П. Мотивация и мотивы / Е.П. Ильин. – СПб.: Питер, 2000. – 512 с.
11. Журов, М.С. Аффилиация и власть как социально-психологический феномен в организации совместных отношений: Науч.-практич. Пособие / М.С. Журов. – Харьков; Симферополь, 2000. – 94 с.
12. Ковальчук, В.И. Психическое выгорание тренеров / В.И. Ковальчук // Ананьевские чтения-2000: Тезисы научно-практической конференции. – СПб., 2000. – С. 97-98.
13. Кордуэлл, М. Психология. А-Я. Словарь-справочник / Пер. с англ. К.С. Ткаченко. – М.: ФАИР-ПРЕСС, 2000. – 389 с.
14. Кузнецова, И.В. Потребность человека в эмоционально-доверительном общении / И.В. Кузнецова // Тезисы Международной межвузовской научно-практической студенческой конференции 23-25 апреля 1999. – СПб., 1999. – С. 71-73.
15. Кузнецова, И.В. Аффилиация и структурные элементы общения / И.В. Кузнецова // Материалы Съезда психологов. – СПб.: Изд-во СпбГУ, 2003. – С. 67-80.
16. Кузнецова, И.В. Исследование взаимосвязи аффилиации и значимости / И.В. Кузнецова // Сборник материалов научно-практической студенческой конференции 5-6 мая 1998. – СПб.,1998. – С. 33-35.
17. Леонтьев, Д.А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности / Д.А. Леонтьев. – М.: Смысл, 1999. – 487 с.
18. Никифоров, Г.С. Профессиональное выгорание и ресурсы его преодоления / Г.С. Никифоров // Психология здоровья. – СПб.: Питер, 2006. – 550 с.
19. Орел, В.Е. Феномен «выгорания» в зарубежной психологии: эмпирические исследования // Психологический журнал. – 2001. – Т. 22. – № 1. – С. 90-101.
20. Ронгинская, Т.И. Синдром выгорания в социальных профессиях / Т.И. Ронгинская // Психологический журнал. – М.: Наука, 2002. – Т. 23. – № 3. – С. 85-95.
21. Сидоров, П. Синдром эмоционального выгорания / П. Сидоров // Медицинская газета, 2005. – № 43. – С. 25-32.
22. Словарь практического психолога / Под ред. С.Ю. Головина. – М.: АСТ, 1998. – 267 с.
23. Трунов, Д. Синдром сгорания: позитивный подход к проблеме / Д. Трунов // Журнал практического психолога. – М.: МГУ, 1998. – № 8. – С. 84-89.
24. Юдчиц, Ю.А. К проблеме профессиональной деформации / Ю.А. Юдчиц // Журнал практического психолога. – 1998. – № 7. – С. 28-36.
25. Burisch, M. In search of a theory: some ruminations on the nature and etiology of burnout // Professional burnout: recent developments in theory and research / Ed. W. B. Schaufeli, C. Maslach, T. Marek. – London: Taylor and Francis, 1993.  – P. 75-93.
26. Maslach, C., Jackson, S.E. The measurement of experienced burnout. In: Journal of Occupational Behavior, 1981. – 2: 26-34.
27. Freudenberger, H.J. Staff burn-out // Journal of Social Issues. – 1974. – Vol. 30.
28. Чшмаритян, С.С. Стресс и фрустрация: возрастные аспекты [Электрон. ресурс]. Дата доступа: 17 мая 2012. Режим доступа: http://www.lib.ua-ru.net/diss/cont/330252.html.
29. Хекхаузен, Х. Мотив аффилиации [Электрон. ресурс]. Дата доступа: 21 мая 2012. Режим доступа: http://flogiston.ru/library/hechauzen3.