Развитие  литературной оценки «Горя от ума» в значительной мере связано с  важными моментами во внешней истории комедии: печатными изданиями, постановками на сцене, юбилеями. Первым таким моментом было появление отрывков из пьесы в альманахе «Русская Талия на 1825 год», ставшее центральным событием литературного сезона. Внимание читателей было уже возбуждено, так как рукописные списки «Горя от ума» в большом количестве ходили по рукам в Москве и Петербурге еще в 1824 г. Появление печатных отрывков было сигналом к горячим журнальным спорам, причем критики говорили о всей пьесе, хотя формально должны были считаться только с фрагментами «Русской Талии»⁶.

       Первым высказался Н. А. Полевой  в рецензии на «Русскую Талию»: «Первою статьею должно почесть  отрывок из комедии: "Горе от  ума", соч. А. С. Грибоедова. Еще  ни в одной русской комедии  не находили мы таких острых, новых мыслей и таких живых картин общества, какие находим в комедии "Горе от ума". Загорецкий, Наталья Дмитриевна, князь Тугоухов, Хлёстова, Скалозуб списаны мастерскою кистью. Смеем надеяться, что читавшие и читающие отрывок позволят нам от лица всех просить г. Грибоедова издать всю комедию: до того не можем сказать ни слова о завязке, развязке и роде комедии»⁷.

       Еще более горячий отзыв дал  А. А. Бестужев в альманахе  «Полярная звезда» на 1825 г. Комедию  Грибоедова он расценивает как  «феномен, какого не видали мы от времен "Недоросля". Толпа характеров, обрисованных смело и резко; живая картина московских нравов, душа в чувствованиях, ум и остроумие в речах, невиданная доселе беглость и природа разговорного русского языка в стихах. Все это завлекает, поражает, приковывает внимание. Человек с сердцем не прочтет ее не смеявшись, не тронувшись до слез». А. А. Бестужев зачисляет комедию «в число первых творений народных».

     С прямо противоположным и полемическим отзывом выступил московский старожил М. А. Дмитриев. По мнению критика, Грибоедову не удался характер Чацкого в его противопоставлении остальным персонажам, перед которыми герой умничает, презирая их, и таким образом выглядит смешнее всех остальных⁸.Таким образом именно М.А. Дмитриев указал на конфликт главных героев комедии.

     В. Ф. Одоевский, опубликовавший одобрительный  отзыв о комедии в «Мнемозине»  на 1825 год (ч. IV), напечатал потом в  «Московском телеграфе» резкую «антикритику»  «Замечания на суждения Мих. Дмитриева  о комедии: "Горе от ума"». Опровергая пункт за пунктом суждения Дмитриева, В. Ф. Одоевский отмечал, что у одного Грибоедова «мы находим непринужденный, легкий, совершенно такой язык, каким говорят у нас в обществах, у него одного в слоге находим мы колорит русский»⁹. Своеобразный итог завязавшимся вокруг комедии спорам подвел  В. К. Кюхельбекер записавший в своем дневнике 8 февраля 1833 г.: «Нет действия в "Горе от ума"! говорят гг. Дмитриев, Белугин и братия. Не стану утверждать, что это несправедливо, хотя и не трудно было бы доказать, что в этой комедии гораздо более действия или движения, чем в бо́льшей части тех комедий, которых вся занимательность основана на завязке. В "Горе от ума", точно, вся завязка состоит в противоположности Чацкого прочим лицам; тут, точно, нет никаких намерений, которых одни желают достигнуть, которым другие противятся, нет борьбы выгод, нет того, что в драматургии называется интригою. Дан Чацкий, даны прочие характеры, они сведены вместе, и показано, какова непременно должна быть встреча этих антиподов, — и только. Это очень просто, но в сей-то именно простоте — новость, смелость, величие того поэтического соображения, которого не поняли ни противники Грибоедова, ни его неловкие защитники»¹⁰.

     А. С. Пушкин впервые ознакомился с  «Горем от ума» в январе 1825 г. в своей михайловской ссылке по рукописи, привезенной ему Пущиным .

      28 января Пушкин писал П. А.  Вяземскому: «Читал я Чацкого  — много ума и смешного в  стихах, но во всей комедии  ни плана, ни мысли главной,  ни истины. Чацкий совсем не  умный человек — но Грибоедов очень умен». Необходимо учитывать, что Пушкин высказывался в особых обстоятельствах, которые сам оговаривал. Несколькими днями позднее, успев обдумать пьесу подробнее, он пишет о ней большое письмо А. А. Бестужеву: «Слушал Чацкого, но только один раз, и не с тем вниманием, коего он достоин»¹¹.

      Первый отзыв В. Г. Белинского о «Горе от ума», появившийся в статье «Литературные мечтания» («Молва», 1834, № 51), имеет восторженный характер: «Комедия Грибоедова есть истинная divina comedia! Это совсем не смешной анекдотец, переложенный на разговоры, не такая комедия, где действующие лица нарицаются Добряковыми, Плутоватиными, Обираловыми и пр.; ее персонажи давно были вам известны в натуре, вы видели, знали их еще до прочтения "Горя от ума", и однако ж вы удивляетесь им как явлением совершенно новым для вас: вот высочайшая истина поэтического вымысла!

     Каждый  стих Грибоедова есть сарказм, вырвавшийся  из души художника в пылу негодования; его слог есть par excellence разговорный.

       Конечно, это произведение не без недостатков в отношении к своей зрелости, но оно было первым опытом таланта Грибоедова, первою русскою комедиею; да и сверх того, каковы бы ни были эти недостатки, они не помешают ему быть образцовым, гениальным произведением и не в русской литературе, которая в Грибоедове лишилась Шекспира комедии» ¹². Этот горячий отзыв является отголоском непосредственных впечатлений от комедии, которую в кружке Белинского «знали наизусть».

       Этот отзыв великого русского литературного критика, о не менее выдающемся произведении Грибоедова по моему мнению, можно считать высшей оценкой произведения, которая определила отношение не только современников Грибоедова к его произведению, но и оказала влияние на литературную оценку «Горя от ума» нашими современниками в конце ХХ века и в начале ХХI. 

     1.2. Отображение проблем светского общества XIX в. ( в структуре текста комедии) 

     Тенденции общественного и художественного  мировоззрения Грибоедова находились в резком противоречии с тем социально-политическим укладом, в условиях которого ему суждено было жить и творить. Как подавляющее большинство великих русских людей старого мира, Грибоедов был жертвой самодержавно-крепостнического строя, глушившего и калечившего все лучшее, передовое, гениальное, что выдвигал русский народ. Воспитанник европейского и русского просветительства XVIII века, ревнитель национального культурного самоопределения русского народа, участник русского освободительного движения на его декабристском этапе, Грибоедов глубоко и страстно ненавидел окружавший его варварский и пошлый мир Фамусовых, Молчалиных и Скалозубов, Аракчеевых, Паскевичей и Нессельродов: "Какой мир! Кем населен! И какая дурацкая его история!"

     По  моему мнению, он заклеймил этот мир в своей комедии, но выхода из него не нашел, да и не мог найти в силу исторических закономерностей. Больше того - он вынужден был служить этому миру.

     Грибоедов питал глубокое презрение к "нравственному  ничтожеству, прикрывавшемуся лаком  иноземной образованности". Он ратовал  за то, чтобы сберечь вековые богатства национальной культуры от ассимиляции в модном внешнем европеизме дворянского класса, столько же чуждого интересам народа, как и его прошлому. Он возмущался лживостью и никчемностью искусственно созданных форм европеизированного быта, из-под которых выпирала азиатская дикость крепостничества.

       Это возмущение продиктовало  ему в "Горе от ума"  гневный протест против "нечистого  духа пустого, рабского, слепого  подражанья", против "чужевластья  мод", которыми дворянская верхушка ("поврежденный класс полуевропейцев") отгораживалась от народа, названного в комедии "умным" и "бодрым."

     Как мне представляется, такая активная гражданско – патриотическая позиция актуальна и для нашего сегодняшнего времени.

       Кстати, современник свидетельствует: "Грибоедов чрезвычайно любил простой русский народ")¹³.

      Отечественная война, с новой силой пробудившая в русском народе чувство достоинства, энергии и уверенности, сыграла исключительно важную роль в формировании русского национального самосознания."

     Патриотизм  людей, переживших великие испытания и победы этой войны, приобрел новое качество: для просвещенного и передового человека эпохи, смело и прямо взглянувшего на жизнь, любовь к родине органически совмещалась с ненавистью к самодержавию и крепостничеству, унижавшим национальное достоинство России.

       Декабризм и стал той идеологической  сферой, в которой оформлялось  русское национальное самосознание, неотделимое от общенародной  борьбы за духовное и социальное  освобождение. И творчество Грибоедова, проникнутое пафосом утверждения  личной свободы и достоинства человека, отразило главные, ведущие тенденции этого революционно оформлявшегося национального самосознания. "Горе от ума", безусловно, самое национальное произведение русской литературы двадцатых годов, и Белинский был прав, называя его "первой русской комедией", в которой все - и сюжет, и характеры, и страсти, и мнения, и язык - "все насквозь проникнуто глубокою истиной русской действительности".

     Мне представляется, что все  новаторские идеи все то, что было противно истинному русскому патриотизму нашли своё отражение в структуре текста комедии в её патриотическом пафосе.

      Комедия построена по очень ясному и простому плану. На это указывает сам автор в письме Катенину, раскрывающем композиционный план комедии и драматургические принципы Грибоедова.

       «Ты находишь главную погрешность  в плане,- писал драматург,- мне  кажется, что он прост и ясен  по цели и исполнению; девушка,  сама не глупая предпочитает  дурака умному человеку (не потому, чтоб ум у нас грешных был  обыкновенен, нет! и в моей комедии 25 глупцов на одного здравомыслящего человека); и этот человек, разумеется, в противуречии с обществом, его окружающим, его никто не понимает, никто простить не хочет, зачем он немножко повыше прочих.

       Кто-то со злости выдумал об  нем, что он сумасшедший, никто не проверил и все повторяют, голос общего недоброхотства и до него доходит, притом и нелюбовь к нему той девушки, для которой единственно он явился в Москву, ему совершенно объясняется, он ей и всем наплевал в глаза и был таков. Ферзь тоже разочарована насчет своего сахара медовича. Что ж может быть полнее этого?¹⁴»

      Драматург решительно восстал против «искусства угождать теоретикам, то есть делать глупости». Тот, говорил он, в ком «более способности удовлетворять школьным требованиям, условиям, привычкам, бабушкиным преданиям,  нежели собственной творческой силы,- тот, если художник, разбей свою палитру и кисть, резец или перо свое брось за окошко».

     И это свое отношение к делу он в  полной мере подтвердил  в своей пьесе.

     Опровергая  замечания Катенина по поводу того, что в «Горе от ума» «сцены произвольны», Грибоедов указал, что сюжет комедии был подсказан ему самой жизнью.

     Грибоедов недаром был устремлен вперед, в будущее. Он не прекратил своего существования на той точке, на которой  застигла его смерть, но продолжал жить в народном сознании.

     Творчество  Грибоедова - не только факт русской  культуры, но и ее динамическая сила, в свою очередь формировавшая  новые явления культурной истории. Комедия Грибоедова, поистине, стала  бессмертной.

       В течение века она активно служила делу общественно-морального и художественного воспитания многих поколений русских людей.

       Подводя краткий итог первой  главы, мы можем сделать вывод о том, что конкретные исторические события первой половины ХIХ в., наложили отпечаток на творчество Грибоедова , который через написание «Горе от ума» попытался выразить свой протест против старого закостеневшего светского общества,  те новаторские идеи, пусть и не в такой категоричной форме, которые впоследствии привели декабристов на Сенатскую площадь.

Глава 2. Анализ  комедии  А. С. Грибоедова «Горе  от ума» (определение конфликта)

2.1. Система образов  в комедии А.  С. Грибоедова  «Горе от ума»

(Расстановка  действующих лиц внутри пространства)

     В наши дни литературоведение всё  теснее смыкается с культурологией, социологией, психологией, философией и другими науками. Все большее многообразие приобретают и методы исследования художественного текста. В свете новейших тенденций в развитии литературоведения, его усиливающейся ориентации на общекультурный контекст, на социологию и психологию чтения, на проблемы восприятия литературного текста появляются такие новые аспекты исследования, как проблема национального самосознания, социальные и психологические механизмы рецепции художественного текста и т.д.

     Рассматривая  язык как основное средство художественного  изображения жизни в литературе, следует сосредоточить внимание на особенностях поэтического языка, который отличается от других форм речевой деятельности тем, что он подчинен созданию художественных образов¹⁵.

     Слово в языке художественного произведения приобретает художественное значение. Образность художественной речи выражается в ее эмоциональной насыщенности, предельной точности, экономности и  одновременной емкости. С точки зрения освоения в произведении речевой разнокачественности можно выделить такие доминанты, как монологизм и разноречие¹⁶.

     Монологизм  предполагает единую речевую манеру для всех персонажей, совпадающую, как правило, с речевой манерой повествователя (в эпических произведениях; лирика же, как правило, целиком монологична). При разноречии реальный речевой мир становится объектом изображения. Разноречие представлено в литературе двумя вариантами: в одном случае речевые манеры разных персонажей воспроизводятся как взаимно изолированные и это типично для исследуемого нами произведения  «Горе от ума» А.С.Грибоедова. в другом речевые манеры персонажей и повествователя взаимодействуют, «проникают» друг в друга. Важной для анализа,является категория пространства.