Человек, творчество, культура в философии Н.А. Бердяева

       Трагедия творчества и кризис культуры с особенной остротой переживаются русским гением. В строе русской души, как отмечает Н.Бердяев в работе «Смысл творчества» [6], есть противление тому творчеству, которое создает дурно-бесконечную, буржуазно-серединную культуру, есть жажда творчества, которое создает новую жизнь и иной мир. Душа России как бы не хочет создавать культуру через распадение субъекта и объекта. В целостном акте хочет русская душа сохранить целостное тождество субъекта и объекта. На почве дифференцированной культуры Россия может быть лишь второстепенной, малокультурной и малоспособной к культуре страной. Всякий творческий свой порыв привыкла русская душа соподчинять чему-то жизненно-существенному – то религиозной, то моральной, то общественной правде. Русским не свойствен культ чистых ценностей. У русского художника трудно встретить культ чистой красоты, как у русского философа трудно встретить культ чистой истины. И это во всех направлениях. Русский правдолюбец хочет не меньшего, чем полного преображения жизни, спасения мира. С чертой этой связано самое великое и истинно оригинальное в русской культуре, но она же рождает что-то тяжелое и мрачное в русской жизни. Русская душа берет на себя бремя мировой ответственности, и потому не может она творить ценности культуры так, как творит душа латинская или германская.

     Трагедия  творчества и кризис культуры достигли последнего заострения у великих  русских писателей: у Гоголя, у  Достоевского, у Толстого. Философскому осмыслению их произведений посвящены  работы Н.А. Бердяева «Откровение о человеке в творчестве Достоевского» (1918), «Миросозерцание Достоевского» (1926), «О религии Льва Толстого» (1912), «Три юбилея: Л.Толстой, Генрик Ибсен, Н.Федоров» (1928).

     Бердяев считал, что русская культура призвана оказать влияние на западных людей, подчеркивал ее мессианизм, связанный с русскими странниками и искателями Града Божьего и правды Божьей. Россия, подчеркивал он, менее всего страна средних состояний, средней культурности. «У нас всегда и во всем средний уровень очень низок. В строгом европейском смысле слова в России почти что и нет культуры, нет культурной среды и культурной традиции. В низах своих Россия полна дикости и варварства, она в состоянии докультурном, в ней первобытный хаос шевелится. Эта восточная, татарская некультурность и дикая хаотичность – великая опасность для России и ее будущего. Но на вершинах своих Россия сверхкультурна: там заостряется мировой кризис культуры» [6, с.327]. Историческая задача русского самосознания – различить и разделить русскую сверхкультурность и русскую докультурность, голос кризиса культуры на русских вершинах и дикий хаос в русских низах.

     Исторически в России неизбежен не только мировой  кризис культуры, но неизбежно и  послушание мировой культуре. Ибо  в России легче всего восстание  против буржуазной культуры принимает форму нигилизма и анархии. Но на почве буржуазной культуры Россия никогда не будет талантлива. Ее гениальность в ином. Россия не может остаться только Востоком и не должна сделаться только Западом. Миссия России – быть Востоко-Западом, соединительницей двух миров. И Россия призвана с последней остротой поставить конечную проблему отношения религиозного сознания к творчеству и культуре.

     На  Западе огромность и утонченность его  культуры затемняет постановку этой проблемы. Но и на Западе совершается кризис творчества и кризис культуры. Запад подавлен величием своей старинной культуры, подмечает Н.Бердяев. Западный человек вечно обращается к богатствам и ценностям своего великого прошлого, и новые его искания легко принимают форму реставрации и воскрешения прошлого. Вечно возвращающаяся романтика Запада несет на себе печать творческого бессилия. А судорожный отрыв рождает уродство футуризма. Русский человек даже высокой культуры безмерно свободнее в своих исканиях и сильнее в своих творческих порывах. 
 

Заключение

     Бердяев является несомненно первым из русских  мыслителей, умевших заставить себя слушать не только у себя на родине, но и в Европе. Его сочинения  переведены на многие языки и везде  встречали к себе самое сочувственное, даже восторженное отношение. Не будет преувеличением, если мы поставим его имя наряду с именами наиболее сейчас известных и значительных философов – таких, как Ясперс, Макс Шеллер, Николай Гартман, Хайдеггер. Любовь, милосердие, сострадание – темы, которым во всех писаниях Бердяева посвящено столько вдохновенных страниц.

     Философия Бердяева – это философия личности, персонализм. Личность – это не эмпирическая индивидуальность, а человек взятый как творческое и свободное существо, неподвластное объективации. Реализацию этой свободной внутренней cоциальности Бердяев называет «соборностью» и противопоставляет ее принудительной социализации, которую несут личности все безлично-универсальные структуры коллективного, социальные институты – классы, партии, нации, церкви.

     В своих работах Н.Бердяев развивает  идеи свободы, творчества и объективации, личности и, наконец, «метаисторического», эсхатологического смысла истории. Он писал: «Культура никогда не была и никогда не будет отвлеченно-человеческой, она всегда конкретно-человеческая, т.е. национальная, индивидуально-народная и лишь в таком качестве восходящая до общечеловечности» [8, с.362].

     «Пока в России человек более подчинен экономике, чем когда-либо, – сокрушенно признавал Н.Бердяев. – Тут мы встречаемся с основным вопросом, вопросом об иерархии ценностей. Духовная культура есть более высокая ценность, чем политика и экономика, которые должны бы были быть послушными средствами. Великая задача в том, чтобы не допускать превращения средства в цели» [4, с.293]. 
 
 
 
 

Список  литературы

1. Бердяев Н.А. Кризис искусства. – М.: Интерпринт, 1990. – 47 с.
2. Бердяев Н.А. О назначении человека //  Мир философии: Книга для чтения. - М., 1991. - Ч.II. - с. 256.
3. Бердяев Н.А. О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической метафизики. – М.:  Республика, 1995. – 375 с.
4. Бердяев Н.А. О творческой свободе и фабрикации душ // На пороге новой эпохи: Сб. статей. – СПб, 1996. – 287-296.
5. Бердяев Н.А. Самопознание: Сочинения.- М.: ЭКСМО-Пресс, 1997. - 624 с.
6. Бердяев Н.А. Смысл творчества: Опыт оправдания человека. – Париж, ИМКА-ПРЕСС, 1985. –
7. Бердяев Н.А. Спасение и творчество: Два понимания христианства // Путь. – 1926. - №2. – М: Информ-Прогресс, 1992. – С. 19-28.
8. Бердяев Н.А. Судьба России / Сост., вступ. ст., коммент. В.В.Шкоды. - М.: ЭКСМО-Пресс, 1998. - 735 с.  - С. 267-478.
9. Бердяев Н.А. Судьба человека в современном мире: Ст., письма // Новый мир. – 1990. – №1. – С.207-232.
10. Бердяев Н.А. Философия свободы; Смысл творчества. – М.: Правда, 1989. – 607 с.
11. Бердяев Н.А. Философия творчества, культуры и искусства / Предисл. Р.А. Гальцевой. – М.: Искусство, Лига, 1994. Т. I. – 542 с.
12. Гребешев И.В. Опыт персоналистской философии истории: Н.Бердяев и Г.Федотов. Автореферат диссертации. – М, 2004.
13. Дмитриева Н.К., Моисеева А.П. Философ свободного духа (Н.Бердяев: жизнь и творчество). – М.: Высшая школа, 1993. – 271 с.
14. Колеров М.А. О новых публикациях Н.А.Бердяева // Вопросы философии. – 1990. – №9. – С.164-168.