Обязательной  «крепостная» форма сделки была для договоров о передаче недвижимости. Впервые об этом говорится в Указе 1558 г., при этом законодатель в самом тексте ссылается на установившийся в юридической практике обычай. Для вступления договора в законную силу договорный акт, составленный площадным подьячим, скреплялся рукоприкладством свидетелей (до шести человек), а затем регистрировался в Приказной избе (39 XVII Соборного Уложения).

    Впервые в Соборном Уложении регламентировался  институт сервитутов (юридическое ограничение права собственности одного субъекта в интересах права пользования другого или других). Законодатель знал личные сер-витуты (ограничение в пользу определенных лиц, специально оговоренных в законе), например потрава лугов ратниками, находящимися на службе, право на их въезд в лесные угодья, принадлежащие частному лицу (гл. VII). Вещные сервитуты (ограничение права собственности в интересах неопределенного числа субъектов) включали: право владельца мельницы в производственных целях заливать нижележащий луг, принадлежавший другому лицу; возможность возводить печь у стены соседского дома или строить дом на меже чужого участка (гл. X Соборного Уложения).

    Развитие  сервитутного права свидетельствовало  о формировании четких представлений  о праве частной собственности, возникновении большого числа индивидуальных собственников и, как следствие этого, о столкновении их собственнических интересов⁷.

    Представление о юридической судьбе вещей допускало  как бесконечно длящуюся принадлежность определенному субъекту (даже при переходе к другому лицу предполагалась возможность возврата вещи бывшему владельцу в пределах всевозрастающего срока выкупа), так и ее принадлежность сразу нескольким лицам (в рамках одного рода, семьи либо в системе феодальной иерархии как «расщепленная» собственность).

    Таким образом, представление об окончательном  решении юридической судьбы вещей  не было достаточно четким и как  бы отодвигалось в будущее. В значительной мере даже акты и действия, подтверждающие сам переход вещи (послухи, присяга, судебный поединок), имели ритуально-символический характер, который придавался и более формализованным актам-доказательствам («рукоприкладство», пометка договора символом). Только государственное вмешательство в действия, связанные с решением юридической судьбы вещей (сделки), выразившиеся в регистрации и заверении договоров, как и в действиях, связанных с пожалованием, делало эти договоры более определенными и придавало им характер окончательности.

    Факт  регистрации в данном случае расценивался более высоко, чем субъективное право одной из сторон, нарушенное неправомерными действиями другой. С подобными представлениями связывались такие качества, как интенсивность правового регулирования тех или иных отношений и объектов и детальная регламентация отдельных правомочий, принадлежащих частным и коллективным лицам.

    Правовую  регламентацию отдельных правомочий собственника (пользования, владения, распоряжения) в русском праве XVII в. все еще нельзя признать предельно выдержанной (как видно из примера с поместными владениями, передаваемыми по наследству и обмениваемыми на вотчину, что противоречило самому существу этой формы условного землевладения). Не случайно законодатель устанавливал определенный способ наделения правами собственника, предусматривая различные дополнительные способы утверждения данного права.

Заключение

    Таким образом, сфера гражданско-правовых отношений, регулируемых специальными нормами, достаточно определенно выделена в системе Соборного Уложения. К этому законодателя побуждали вполне реальные социально-экономические обстоятельства: развитие товарно-денежных отношений, формирование новых типов и форм собственности, рост гражданско-правовых сделок.

    Внутри  системы Уложения нормы, регулирующие гражданско-правовые отношения, тесно  соприкасались со смежными. Так, положения о правомочиях собственников (вотчинников, помещиков) близко соприкасаются с нормами государственного и административного права (о службе), нормы обязательственного права смыкаются с уголовно-правовыми санкциями (выдача головой, постановка на правеж).

    Недифференцированность  гражданско-правовых норм проявлялась  в самом языке права: один и  тот же правовой источник мог давать несколько не только альтернативных, но и взаимоисключающих решений  по одному и тому же вопросу. Так, установленный законом срок приобретательной давности, доказывающий право собственности на недвижимость, оказывался только дополнительным условием, а законность владения устанавливалась из других источников. Нечеткость определения той или иной категории часто создавала ситуацию, в которой происходило смешение разнородных норм и обязательств: на практике нередко договор купли-продажи, когда он осуществлялся посредством не денег, а других эквивалентов, сливался с меной, договор займа - с договором ссуды и т.п.

    Правовая  защита земельной собственности  как собственности феодальной не исключала защиты земельных владений крестьян - непременного условия сельскохозяйственного производства в феодальном обществе. В сфере защиты земельной собственности и объектов сельскохозяйственного производства тесно переплетались предусмотренные законом уголовная и гражданская ответственность. Наиболее часто при защите объектов сельского хозяйства и имущества вступали в силу обязательства из причинения вреда. Уложение различало при этом действия умышленные и непреднамеренные, влекшие разные правовые последствия. В первом случае следовало возмещение ущерба, во втором - нет.

    В Уложении закреплена та стадия развития обязательственного права, при которой  вытекающие из договоров обязательства распространялись не на само лицо, а на его имущество. При невозможности выплаты долга следовала его отработка («отдача головою до искупа») по установленной повременной цене. Здесь также выступал сословный характер права: крестьяне и холопы несли ответственность по обязательствам своих господ. 

Список использованной литературы

1. Дьяконов  М.А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. – СПб.: Наука, 2005. – 383 с.
2. Исаев И.А. История государства и права России. – М.: Проспект, 2008. – 336 с.
3. Маньков А.Т. Уложение 1649 года – кодекс феодального права России. – М.: СПИБ, 2003. – 369 с.
4. Ситникова А.И. Соборное Уложение 1649 года как законописный правовой памятник // История государства и права. – 2010. - № 22. – С. 24 – 27.
5. Соборное уложение 1649 г. [Текст] / Сост. М.Н. Тихомиров, П.П. Епифанов // Режим доступа: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/1649.htm
6. Тихомиров М.И. Соборное уложение 1649 г. – М.: МГУ, 1961. – 444 с.
7. Томсинов В.А. Соборное Уложение 1649 г. как памятник русской юриспруденции // Известия высших учебных заведений. Правоведение. – 2007. - № 1. – С. 162 – 188.