Балканский кризис 1998-2000

Призентация  на тему : Балканский кризис 1998-2000 г.

 

Красикова Романа

 

Группы N214

• Распад СФРЮ на национальные государства породил вооруженные конфликты - югославско-словенский, сербо-хорватский, боснийский и косовский. Эта череда межэтнических столкновений совпала с окончанием холодной войны и раскола Старого Света. Передел Европы на новые "сферы влияния" заметно обострил кризисы на территории бывшей Югославии, ибо в них - прямо или косвенно - приняли участие ряд государств и международных организаций. Последствия этих конфликтов затронули всю систему отношений между странами, участвовавшими в балканских событиях.

 

• Жизненно важные для всей Европы стратегические коммуникации, сосредоточенные на полуострове, издавна делали его своеобразным "полем", где формировались новые модели отношений между европейскими государствами. Не стали исключением и 90-е годы ХХ века.  Если в период холодной войны политики придерживались в Юго-Восточной Европе компромиссного равновесия по формуле "2+2+2" (по две страны, входившие в НАТО и ОВД, а также два нейтральных государства) 1, то после распада восточного блока (1989-1991) между великими державами возобновилась борьба за передел этого стратегически важного региона. Соперничество обострилось потому, что военное присутствие и ключевая роль того или иного государства на полуострове открывают перед ним перспективу стать первоклассной европейской или даже мировой державой. Именно поэтому в разрешении кризиса на Балканах приняли участие США и Россия - при том, что их политические элиты по-разному относились к балканским событиям. Для Москвы безусловным приоритетом было сохранение стабильности в регионе; она препятствовала возникновению там военных конфликтов и стремилась не допустить, чтобы какая-либо держава заняла на полуострове доминирующее положение. Европейские же страны и США интересовало создание механизмов поддержания стабильности, причем они не исключали проведения с этой целью военных акций.

 

• Моя статья посвящена тому, как выработка Западом новой модели "ответственности за Европу" влияла на изменение российских внешнеполитических приоритетов.

 

• Изменение стратегической ситуации в Европе

 

• Страны, входящие в НАТО и ЕС, использовали события на Балканах для выработки новой модели поддержания европейской стабильности после окончания холодной войны.  Для них не играло большой роли, разыгрывается ли конфликт внутри независимых государств или же между ними, ибо с точки зрения стран-членов Европейского союза он имеет право вмешиваться в военные операции, противоречащие его интересам 2.  Поэтому в кризисах на Балканах 90-х годов западные страны и международные организации фактически игнорировали понятие суверенитета3. Главным для них было, кто призван обеспечивать реальную безопасность в Европе. В разные моменты ответственность за разрешение кризиса брали на себя различные структуры.

 

• 1. В 1991 году Европейские Сообщества пытались посредничать на переговорах между конфликтующими сторонами, созвать мирную конференцию по проблемам бывшей Югославии и выработать основополагающий документ о международном признании новых государств Восточной и Юго-Восточной Европы. Однако европоцентристская модель безопасности потерпела неудачу.  На заседании Совета министров иностранных дел ЕС в Брюсселе (декабрь 1991) произошел фактический раскол между Францией, Великобританией, выступавшими за сохранение единства Югославии, и Германией, считавшей целесообразным признать новые государства 4;

 

• 2. В 1992-1993 годах ЕС совместно с ООН выдвинул несколько вариантов мирного выхода из боснийского кризиса (планы Кутилейро, Вэнса - Оуэна и Столтенберга - Оуэна). Однако обе организации не обладали реальными рычагами воздействия на ситуацию. Конфликтующие стороны отвергли их планы, и государства, участвовавшие в урегулировании (прежде всего США), начали склоняться к силовому разрешению проблемы.

 

• 3. В 1994-1995 годах инициатива перешла к Контактной группе (США, Великобритания, Франция, ФРГ и Россия). Ее работу сопровождала острая дипломатическая полемика в стиле великодержавной политики XIX века, поскольку каждый участник группы открыто лоббировал интересы той постъюгославской страны, которая проводила в жизнь его стратегию на Балканах.

 

• 4. В 1995 году, еще во время бомбардировок позиций боснийских сербов, ответственность за разрешение кризиса взял на себя Североатлантический альянс. Апогеем его балканской политики стала военная операция против СРЮ (март - июнь 1999). Однако весенние события 2001-го в Македонии показали, что и ведущая роль НАТО не позволяет развязать узел противоречий в регионе. Зато такая модель европейской безопасности была неприемлема для России, поскольку противоречила ее стратегическим интересам.

 

• В отдельные периоды отечественной истории активная политика на Балканах относилась к числу внешнеполитических приоритетов России.  Для западных интеллектуальных и политических кругов это было проявлением экспансионистской природы Российской империи 5. Можно спорить, действительно ли стремление создать собственную сферу влияния свидетельствует об империалистическом характере политики, или же этого домогается большинство развитых государств мира. Но как бы то ни было, причисление балканской политики к приоритетным направлениям внешней политики России очень характерно для конца ХХ века.

 

• Несмотря на жесткую полемику с США и другими странами НАТО Москва фактически потерпела поражение в боснийском и косовском кризисах 90-х. Она вынуждена была уступить как в 1995, так и в 1999 годах, получив за это чисто символическую компенсацию. Однако именно политика Запада на Балканах изменила его образ в глазах российского общества, заставила задуматься о собственных национальных интересах. Балканский кризис имел для России идейно-стратегическое значение, и потому лидеры страны усмотрели в создании натоцентричной системы европейской безопасности угрозу собственным интересам. Они напрямую связывали военные операции альянса в Боснии с его расширением на Восток. Тревогу у них вызывал тот факт, что впервые после 1945-го НАТО провела военную операцию в Европе, поддержав одну из воюющих сторон и объявив о своем приближении к границам России. Еще более болезненно российское общество восприняло бомбардировки Югославии авиацией НАТО (весна 1999). Москва увидела в этих действиях не просто недружественный акт, а попытку упразднить понятие "суверенитет", с XVII века служившее основой всей системы межгосударственных отношений. Подобное изменение стратегической ситуации в Европе побудило российскую элиту начать пересмотр приоритетов национальной внешней политики. В этом процессе можно выделить несколько этапов.

 

• 1. В 1991–1993 годах на фоне собственного внутреннего кризиса и добровольного отказа от активной внешней политики Россия самоустраняется от происходящего на Балканах. В духе "доктрины Козырева" Москва считает Запад своим естественным союзником.

 

• 2. В 1994–1995 годах Россия начинает пересматривать свою внешнеполитическую концепцию и отказывается видеть в США своего стратегического партнера. Под влиянием боснийских событий в российском обществе раздаются голоса о необходимости пересмотреть отношения с НАТО и попытаться расколоть единую линию Запада, противопоставив Соединенным Штатам европейские государства.

 

• 3. В 1996 - начале 2000 года Балканский кризис выходит для российской дипломатии на первый план. Москва начинает оценивать операцию НАТО против СРЮ как агрессию, подрывающую всю систему действующего международного права, и стремится расширить свое военное присутствие в регионе (например, требует предоставить ей отдельный сектор для размещения миротворческих формирований в Косово).  В российской прессе обсуждается возможность создания российских военных баз в Сербии 6. Пересмотрена военная доктрина РФ, в ее новой редакции не исключается возможность применения оружия массового уничтожения в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия.

 

• Таким образом, отношение к событиям в Югославии стало своеобразной лакмусовой бумажкой состояния отношений между Россией и Западом. С середины 90-х под влиянием балканской политики НАТО российское руководство и общество начали считать, что Запад стремится не к "расширению демократии", а к созданию сфер эффективного контроля.

 

• Синдром "братских стран" и иллюзии Москвы

 

• К тому моменту, когда Россия начала проводить на Балканах активную политику, на постъюгославской территории шла затяжная война, в которой активно участвовали другие европейские государства, уже сделавшие к началу 1994 года свои "ставки". Москва же в период возникновения боснийского и косовского кризисов занимала либо подчеркнуто нейтральную, либо открыто прозападную позицию и, казалось, не замечала происходящих в Европе сдвигов, не пыталась ввести их в приемлемые для себя рамки. Между тем в Старом Свете окончательно рушилось соотношение сил, сложившееся после Второй мировой войны.

 

• С одной стороны, к 1994-му за военной и политической линией каждого балканского новообразования отчетливо просматривались те или иные европейские государства с их собственными геополитическими интересами. Первыми в балканский конфликт втянулись Германия, Австрия и Венгрия. Они признали независимость Словении и Хорватии в расчете получить в их лице проводников своей политики в Юго-Восточной Европе.  Такой передел "сфер влияния" вынудил американцев отказаться от первоначальной поддержки югославского единства как противовеса германскому влиянию 7. Воспользовавшись началом гражданской войны в Боснии между сербами, хорватами и мусульманами, США приступили к созданию собственной опоры в регионе. Как отмечали европейские обозреватели, уже в 1993 году "Вашингтон хотел открыто защитить дело мусульманской общины в Боснии и быстро создать государство боснийских мусульман"8.  Этот феномен американский политолог Самьюэл Хантингтон окрестил "синдромом "братских стран""9, увидев в нем возрождение великодержавной политики XIX века.

 

• С другой стороны, в начале 90-х роль основных международных организаций явно падала. ООН и СБСЕ не располагали эффективными инструментами воздействия, и потому их вмешательство лишь интернационализировало конфликты, убеждая ряд государств в том, что урегулировать кризис и укрепить свое влияние можно лишь с помощью военных операций.

 

• Парадоксально, но Москва не противостояла этим неблагоприятным для нее тенденциям. Ее дипломатия не сделала даже робкой попытки сыграть на противоречиях между США, Францией и ФРГ во имя сохранения единства Югославии. Напротив, в феврале 1992 года Россия одной из первых признала независимость Хорватии. Позднее, в конце мая того же года, Андрей Козырев посетил с миротворческой миссией Сараево и Белград, а на заседании СБ ООН 30 мая 1992-го Москва одобрила санкции против сербов.  В основу балканской политики Кремля лег тезис российского министра иностранных дел: "ни панславянская, ни православная идеи... не могут быть основой курса России в югославском конфликте", иначе ей угрожают конфронтация с Западом и резкое усиление националистов внутри страны 10.

 

• Неудачи, которые отечественная дипломатия потерпела во время войн 1995 и 1999 годов, заставляют по-новому проанализировать ситуацию на Балканах начала 90-х. С сегодняшних позиций согласие России на интернационализацию боснийского кризиса выглядит как согласие на разрушение сложившейся системы общеевропейской безопасности. Эта позиция Москвы отражала менталитет тогдашней политической элиты страны: в то время не только российские лидеры, но и бульшая часть общества считала, что Европа достигла необратимой внутренней стабильности и интеграции. Такое восприятие потенциально опасных событий на постъюгославской территории сложилось под воздействием трех основных факторов:

 

• 1) экономическая и политическая ситуация в России начала 90-х годов была крайне нестабильной. Москве не под силу было проводить активную внешнюю политику, для чего нужна консолидация общества 11;

 

• 2) в 1991–1993 годах бульшая часть отечественной политической элиты считала, что речь идет не просто о стратегическом партнерстве России и Запада, а о скором вхождении России в ряды западных стран. Подобный подход предполагал сдержанно-нейтральное отношение большинства российского общества к балканским событиям и даже сочувствие Хорватии и мусульманам. Не случайно в мае 1992-го Козырев сначала встретился с лидером боснийских мусульман Алией Изетбеговичем и лишь потом с лидерами сербов и СРЮ;

 

• 3) в начале 90-х годов в российских политических кругах было широко распространено мнение об общности интересов Москвы и стран Запада из-за "смещения основной оси внешней угрозы для нашей страны с западного направления на южное"12.  Казалось, будто между Россией и Североатлантическим альянсом больше не может возникнуть серьезных противоречий в Европе, поскольку им предстоит совместная борьба против исламского экстремизма 13.