Уголовное преследование

Субъекты  уголовного преследования

Уголовное преследование  представляет собой сложный комплекс процессуальных действий, осуществляемых на всем протяжении производства по уголовному делу. Поэтому, несомненно, актуален вопрос о компетенции участников уголовного судопроизводства, выступающих на стороне  обвинения.

Несмотря на то, что в  УПК РФ, в отличие от действовавшего ранее УПК РСФСР, данные лица обозначаются словом «участники», представляется, что применительно к уголовному преследованию более целесообразно использовать термин «субъекты». Под субъектами в данном смысле понимаются участники правоотношений, обладающие соответствующими субъективными правами и юридическими обязанностями. При этом определяющее значение имеет тот факт, что все государственные органы, юридические, должностные и физические лица, тем либо иным образом связанные с производством по уголовному делу, вступают между собой в специфические уголовно-процессуальные правоотношения¹.

В соответствии с п. 47 ст. 5 УПК РФ сторону уголовного преследования  представляют: прокурор, следователь, начальник следственного отдела, дознаватель, частный обвинитель, потерпевший, его законный представитель и представитель, гражданский истец и его представитель².

Названные процессуальные фигуры являются носителями функции уголовного преследования, т.е. данная функция  не может быть реализована без  активной деятельности участников уголовного судопроизводства, наделенных соответствующими правами³.

Вместе с тем сущность состязательного уголовного процесса состоит в том, что у противоположной  стороны (стороны защиты от уголовного преследования, состав которой указан в п. 46 ст. 5 УПК РФ) возникают лишь процессуальные обязанности, соответствующие  процессуальным правам субъектов уголовного преследования. Хотя сторона уголовного преследования наделена полномочиями выдвигать в отношении лица обвинение, у противоположной стороны отсутствует обязанность с таким обвинением согласиться. Это следует иметь в виду при характеристике полномочий субъектов уголовного преследования⁴.

При сопоставлении содержания п. 47 ст. 5 с положениями разд. II («Участники уголовного судопроизводства») УПК  РФ становится очевидным, что все  субъекты уголовного преследования  относятся к участникам со стороны обвинения (которым посвящена гл. 6 УПК РФ). В рамках имеющегося в данной главе перечня все субъекты уголовного преследования можно распределить в  две группы:

а) органы и должностные лица уголовного судопроизводства (прокурор, следователь, дознаватель, органы дознания и предварительного следствия);

б) лица, вовлеченные в производство по уголовному делу (потерпевший (физическое или юридическое лицо).

Для субъектов первой группы уголовное преследование относится  к сфере их полномочий, под которыми понимаются и право, и обязанность  одновременно. Вторая же группа субъектов  характеризуется наличием прав осуществлять уголовное преследование при  отсутствии аналогичной обязанности⁵.

К органам и должностным  лицам уголовного судопроизводства, осуществляющим функцию уголовного преследования, УПК РФ в первую очередь  относит прокурора. Его ведущую  роль законодатель особо подчеркнул в формулировке п. 47 ст. 5 УПК РФ: «Сторона обвинения – прокурор, а также...». Генеральный прокурор РФ в приказе  № 39 от 5 июля 2003 г. определил, что в досудебном производстве прокурор является руководителем уголовного преследования⁶.

Прокурор является должностным лицом, уполномоченным в пределах компетенции, предусмотренной настоящим Кодексом, осуществлять от имени государства уголовное преследование в ходе уголовного судопроизводства, а также надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия.

Следующим субъектом уголовного преследования из числа указанных  в п. 47 ст. 5 УПК РФ является следователь. В настоящее время законодательно выделяются следователи прокуратуры, следователи органов федеральной службы безопасности, следователи органов внутренних дел и следователи органов по контролю за незаконным оборотом наркотических средств и психотропных веществ. Все они обладают равными полномочиями независимо от ведомства, в котором предусмотрена должность следователя. На следователей в полной мере распространяются положения, относящиеся к представителям стороны обвинения (уголовного преследования). Будучи представителями государства, следователи обладают четко закрепленными в законе процессуальными полномочиями, которые одновременно являются для них и правами (поскольку позволяют осуществлять процессуальные действия и принимать процессуальные решения), и обязанностями (так как ненадлежащее или несвоевременное использование своих прав может являться должностным нарушением, если не содержит признаков иного правонарушения).

При сравнении содержания компетенции следователя с теми правами, которые имелись у него в соответствии со ст. 127 УПК РСФСР, очевидным становится существенное уменьшение его процессуальной самостоятельности. Так, в ч. 1 ст. 127 утратившего ныне силу УПК РСФСР было сказано: «При производстве предварительного следствия все решения о направлении следствия и производстве следственных действий следователь принимает самостоятельно, за исключением случаев, когда законом предусмотрено получение санкции от прокурора, и несет полную ответственность за их законное и своевременное проведение». А в силу п. 3 ч. 2 ст. 38 УПК РФ следователь вправе самостоятельно направлять ход расследования, принимать решения о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с Кодексом требуется получение судебного решения и (или) санкции прокурора.

В настоящее же время, давая  согласие на процессуальные решения  и действия следователя, прокурор тем  самым не только осуществляет надзор за его процессуальной деятельностью, но и осуществляет функцию уголовного преследования.

Федеральным законом от 29 мая 2002 г. на следователей было возложено осуществление дознания, чтобы соблюдались кратчайшие сроки досудебного производства, а уголовное преследование осуществлялось наиболее квалифицированно. Именно это вызвало внесение изменений не только в ст. 151 УПК РФ, устанавливающую правила подследственности, но и в п. 41 ст. 5 УПК РФ, в соответствии с которым следователь обозначен как должностное лицо, уполномоченное осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, а также иные полномочия, предусмотренные УПК РФ⁷.

Заметим, что возложение на следователя соответствующих  полномочий – это воля законодателя. Целесообразность такого перераспределения  нагрузки зависит от многих факторов, например, от кадровой обеспеченности следственного аппарата, соотношения  нагрузки следователей и дознавателей и т.п. Вместе с тем, в связи  с данным нововведением в УПК  РФ вкралась существенная ошибка. Наименования должностей «следователь» и «дознаватель»  лексически связаны с сутью соответствующей  деятельности, поэтому возложение полномочий по проведению дознания на следователей вызвало отрицательную реакцию  последних ввиду стирания границ между двумя различными субъектами уголовного преследования. Если же обратить внимание на то, чем дознание, проводимое следователями, отличается от проводимого  ими же предварительного следствия, то становится очевидным, что единственным сущностным критерием в данном случае выступают различные сроки дознания и предварительного следствия, но никоим образом не форма досудебного производства. Поэтому следует, на мой взгляд, предоставить следователю возможность осуществлять именно предварительное следствие и провести необходимую корректировку сроков его производства⁸.

Одновременно в соответствии с п. 6 ст. 5 УПК РФ стало возможным, чтобы следователь (как и дознаватель) по поручению прокурора поддерживал  в суде обвинение от имени государства  и выступал в качестве государственного обвинителя. Полагаем, предоставление следователю права представлять в суде сторону обвинения обосновано, так как именно он досконально  знает материалы уголовного дела и после соответствующей подготовки вполне в состоянии квалифицированно поддерживать государственное обвинение. Вместе с тем неясно, чем руководствовался законодатель, ограничив возможность  следователя выступать в качестве государственного обвинителя таким  критерием, как факт осуществления  следователем предварительного расследования  лишь в форме дознания. В данном случае прокурору как наиболее квалифицированному субъекту уголовного преследования  необходимо самостоятельно определять, по каким уголовным делам государственное  обвинение будет поддерживать следователь, а по каким – дознаватель⁹.

Следующим в перечне субъектов  уголовного преследования из числа закрепленных в п. 47 ст. 5 УПК РФ является начальник следственного отдела. Процессуальная фигура начальника следственного отдела в качестве участника уголовного судопроизводства со стороны обвинения появилась в УПК РФ в соответствии с Федеральным законом от 29 мая 2002 г. № 58-ФЗ. Вместе с тем было бы неверным говорить о том, что ранее начальник следственного отдела к категории субъектов уголовного преследования не относился. Неупоминание о нем в п. 47 ст. 5 УПК РФ, вероятнее всего, явилось следствием простого упущения, которое, к чести законодателя, было исправлено еще до введения УПК РФ в действие¹⁰.

Некоторые авторы сводили  статус данного должностного лица к  полномочиям, несколько усеченным  по сравнению с полномочиями прокурора  и не выявляли его собственной, специфической  компетенции. Поэтому я согласен с позицией Е.Д. Болтошева, по мнению которого «начальник следственного отдела не должен выходить за рамки своих полномочий и вторгаться в сферу деятельности прокурора. Последний не должен без необходимости подменять начальника следственного отдела и брать на себя обязанности по организации расследования по делам следователей правоохранительных ведомств, поскольку это ведет к распылению сил и препятствует осуществлению основного предназначения прокурора – надзору за законностью расследования преступлений».¹¹

Нельзя не признавать того факта, что полномочия начальника следственного  отдела как субъекта уголовного преследования  в некоторой своей части идентичны  полномочиям прокурора. Например, и  прокурор, и начальник следственного  отдела вправе давать следователю письменные указания. Начальник следственного  отдела, осуществляя функцию уголовного преследования, может отменять необоснованные постановления следователя о  приостановлении предварительного следствия, а также вносить прокурору  ходатайство об отмене иных незаконных или необоснованных постановлений  следователя. Вместе с тем начальник  следственного отдела наделен и  собственной компетенцией, отличной от компетенции прокурора. Так, при  производстве по уголовному делу он может  осуществлять полномочия не только следователя, но и руководителя следственной группы (ст. 163 УПК РФ).

Как и прокурор, начальник  следственного отдела в числе  прочих процессуальных средств реализует  функцию уголовного преследования  путем дачи следователю письменных указаний в порядке, установленном  в ч. 4 ст. 39 УПК РФ. Если у следователя иная точка зрения, он имеет возможность представить прокурору материалы уголовного дела и свои письменные возражения на указания начальника следственного отдела. Вместе с тем процедура дальнейших действий следователя в УПК РФ не прописана. Представляется, что при согласии прокурора с письменными указаниями начальника следственного отдела он подтверждает их правильность. В таком случае представляется, что следователь должен иметь право обжаловать указания начальника следственного отдела вышестоящему прокурору¹².

К субъектам уголовного преследования  в п. 47 ст. 5 УПК РФ отнесен дознаватель.  В ч. 1 ст. 40 УПК РФ приведен  перечень органов дознания, в ч. 2 той же статьи в общем виде определен круг компетенции органов дознания, а в ч. 3 перечислены должностные лица, которые, помимо органов дознания, также вправе возбуждать уголовные дела и производить неотложные следственные действия в порядке, установленном ст. 157 УПК РФ. Также органы дознания вправе по письменному поручению прокурора и следователя выполнять следственные и иные процессуальные действия (п. 11 ч. 2 ст. 37, п. 4 ст. 38 УПК РФ).

Однако с одной стороны, в ч. 1 ст. 40 УПК РФ сделана попытка привести некоторые конкретные органы дознания, с другой же – правоприменитель отсылается к федеральному закону (Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»¹³). На мой взгляд, более целесообразно было бы указать в ч. 1 ст. 40 УПК РФ все без исключения органы дознания. Кроме того, в УПК РФ отсутствует перечень полномочий, которые орган дознания вправе реализовать при производстве предварительного расследования, что послужило причиной невключения органа дознания в список субъектов уголовного преследования (ч. 1 ст. 21 УПК РФ).

Следующим субъектом уголовного преследования в силу п. 47 ст. 5 УПК  РФ является частный обвинитель.

В соответствии с п. 59 ст. 5 Кодекса частным обвинителем  становится потерпевший или его  законный представитель по уголовным  делам частного обвинения. Тем самым  законодатель подчеркнул, что по данной категории уголовных дел потерпевший  и иные указанные лица приобретают  качественно новые права. Именно от их волеизъявления зависят объем  и содержание обвинения. Частный  обвинитель вправе в любой момент изменить обвинение, а также полностью  отказаться от уголовного преследования.

Следующая группа субъектов  уголовного преследования, названная  в п. 47 ст. 5 УПК РФ, представлена потерпевшим, а также его законным представителем и представителем.

Что касается потерпевшего по уголовным делам частно-публичного и публичного обвинения, то возможность его причисления к субъектам уголовного преследования сомнений не вызывает. Вместе с тем обращает на себя внимание тот факт, что потерпевший и в утратившем силу УПК РСФСР, и в ныне действующем УПК РФ имеет значительно меньше прав, чем участники со стороны защиты (подозреваемый и обвиняемый).

Также надо признать, что  в положениях, определяющих статус потерпевшего (ч. 2 ст. 42 УПК РФ), формулировка некоторых его прав не в полной мере обеспечивает надлежащее участие потерпевшего и его представителей в уголовном преследовании. В частности, в п. 1 данной части указано, что потерпевший вправе «знать о предъявленном обвиняемому обвинении». Отсутствие четко установленного объема прав в данном случае порождает различную правоприменительную практику, что затрудняет реализацию потерпевшим функции уголовного преследования¹⁴.