Стратификация в СССР и России

     Средний слой (18% занятого населения) состоит  из мелких и средних предпринимателей, полупредпринимателей, менеджеров средних  и небольших предприятий, представителей среднего государственного аппарата, администраторов непроизводственной сферы, старших офицеров, лиц интеллектуальных профессий, фермеров, наиболее квалифицированных  рабочих и служащих. Почти 60% из них  заняты в негосударственном секторе. Большую часть и здесь составляют мужчины, преимущественно среднего возраста. Уровень образования представителей этого слоя значительно выше, чем  в среднем по стране, однако несколько  ниже по сравнению с верхним слоем. По уровню доходов средний слой существенно  уступает верхнему слою и соответственно заметно хуже его социальное самочувствие. Несмотря на то, что большинство  представителей среднего слоя не обладают ни достаточным капиталом, ни отвечающим в полной мере современным требованиям  уровнем профессионализма, ни высоким  социальным престижем, социологи рассматривают  этот слой российского общества зародыша среднего класса в его западном понимании.

     Базовый слой (66% занятого населения) включает лиц, занятых преимущественно в  государственном секторе экономики. К нему относятся рабочие индустриального  типа, значительная часть интеллигенции (специалисты), полуинтеллигенция (помощники  специалистов), служащие из технического персонала, основная масса военнослужащих, работники массовых профессий торговли и сервиса, а также большая  часть крестьянства. Около 60% этого  слоя составляют женщины, в основном среднего и старшего возраста. Только 25% его представителей имеют высшее образование. Уровень жизни этого  слоя, и прежде невысокий, в последние  годы постоянно снижается: 44% его представителей живут за чертой бедности. Хотя потребности, интересы и ценностные ориентации групп, составляющих базовый слой, весьма различна: это приспособление к изменяющимся условиям с целью выжить и по возможности сохранить достигнутый статус.

     Нижний  слой (10% занятого населения) обладает наименьшим профессионально-квалифицированным  и трудовым потенциалом. К нему относятся  работники, занятые простейшими  видами труда, не требующими профессиональных знаний (уборщики, лифтеры, вахтеры, курьеры, подсобные рабочие, такелажники  и т.д.).  Из них более 40% заняты в индустриальных отраслях и 25% - в  сфере торговли, обслуживания. Две  трети этого слоя составляют женщины, а доля пожилых людей в три  раза выше средней по стране. Для  этих социальных категорий характерен чрезвычайно низкий уровень жизни: 2/3 живут за чертой бедности, из них  четверть – за гранью нищеты. Большинство  представителей этого слоя выступают  против реформ, а 1/3 считает, что стране нужна диктатура.

     Наряду  с этими основными слоями Т.И. Заславская³ отмечает также наличие «социального дна», которое образуют алкоголики, бомжи, бродяги, криминальные элементы и т.д. однако эмпирически идентифицировать эти группы не удалось, что связано с их десоциализацией, изолированностью от общества, включенностью в различные криминальные и полукриминальные структуры.

     Несколько иную модель стратификационной системы  современного российского общества предлагает известный социолог М.Н. Римашевская⁴, которая выделяет следующие социально-классовые группы:

1. «общероссийские элитные группы», обладающие крупной собственностью и средствами властного влияния на федеральном уровне;
2. «региональные и корпоративные элиты», обладающие значительной собственностью и влиянием на уровне регионов и секторов экономики;
3. «верхний средний класс», имеющий собственность и доходы, обеспечивающие среднероссийские и более высокие стандарты потребления;
4. «динамичный средний класс», проявляющий социальную активность и имеющий доходы, обеспечивающие среднероссийские и более стандарты потребления;
5. «аутсайдеры», характеризующиеся низкой социальной активностью, невысоким уровнем доходов и ориентацией на легальные способы их получения;
6. «маргиналы», отличающиеся низкой степенью социальной адаптации, незначительными доходами и неустойчивостью социально-экономического положения;
7. «криминальные элементы», проявляющие высокую социальную активность, но противоречащую моральным и правовым нормам общества.

     Приведенные концепции социальной стратификации  современного российского общества не исчерпывают многообразия точек  зрения по данной проблематике.

      Советское и постсоветское  общество

     В стратификации советского общества решающую роль играл политический капитал, определявшийся местом общественных групп  в партийно-государственной иерархии. Место индивидов и групп в  системе власти и управления предопределяло не только объем имевшихся у них  распорядительных прав, уровень принятия решений, но и круг социальных связей, масштаб неформальных возможностей. Стабильность политической системы  обусловливала устойчивость состава  и положения политической элиты  – "номенклатуры", а также ее замкнутость и отчужденность  от управляемых ею групп.

     Современная ситуация характеризуется резким ослаблением  государственной власти. Напряженная  борьба политических партий и группировок, неразработанность их конструктивных программ, утрата доверия народа к  большинству политических институтов, невиданное распространение беззакония и коррупции обусловливают быструю  сменяемость политиков, нестабильность политической системы в целом.

     Сложившаяся в советское время стратификация  правящего слоя по номенклатурному  принципу находится "в состоянии  полураспада" – ее остов еще  сохраняется, но механизм воспроизводства  разрушен. Система властных органов  существенно перестроена – одни из них ликвидированы, другие только организованы, третьи принципиально  изменили свои функции. В результате страна формально имеет новую  систему высших государственных  должностей. Обновился и персональный состав занимающих эти должности  лиц, часть которых пришла из иных сфер деятельности. Тем самым ранее  замкнутый верхний слой общества приоткрылся для выходцев из других групп. На первый взгляд, прежней номенклатуры не стало, она исчезла, растворившись  в других слоях общества. Но в  действительности она сохранилась. Продолжает существовать подавляющая  часть как ранее бывших номенклатурными  должностей, так и связанных с  ними властно-распорядительных функций. Причем более 1/2 квази-номенклатурных должностей занимает прежняя политическая элита, реализующая модели управленческой деятельности, характерные для советской системы. Между членами бывшей номенклатуры поддерживаются устойчивые деловые связи, способствующие сохранению свойственного ей сословно-классового сознания.

     Вместе  с тем дестабилизация власти и  личное "временщичество" руководителей  государства способствуют относительному ослаблению роли политического компонента социальной стратификации. Разумеется, объем властных и политических полномочий оказывает большое влияние на формирование социального статуса  групп. Однако на первую роль выдвигается  место общественных групп в управлении экономикой, в приватизации общественной собственности, распоряжении материальными  и финансовыми ресурсами. Перераспределение  накопленного богатства — едва ли не единственная сфера управленческой деятельности, где роль политической власти усилилась. Прямая или косвенная  причастность к перераспределению  государственной собственности  служит в современной России важнейшим  фактором, определяющим социальный статус управленческих групп.

     Экономический потенциал разных социальных групп  в СССР измерялся мерой их участия  во владении, распределении и использовании  общественного богатства. По этому  критерию выделялись такие группы, как бюрократия, распределявшая дефицитные социальные блага; руководители производств, распоряжавшиеся финансами и  продукцией предприятий и обычно причастные к теневой экономике; работники материально-технического снабжения, оптовой и розничной  торговли, сферы обслуживания населения  и пр. Однако люди, в той или  мере причастные к распределительно-обменным процессам, составляли сравнительно небольшую  долю населения. Массовые слои общества подобных прав не имели, и их экономическая стратификация определялась уровнем заработков и семейных доходов, зависевших от множества факторов, начиная с характера и содержания труда, сфер и отраслей его приложения, ведомственной принадлежности предприятий, кончая численностью и составом семей. Взаимодействие экономических, социальных, региональных, демографических и иных факторов создавало довольно пеструю картину экономической стратификации населения.

     В настоящее время экономический  потенциал общественных групп включает три компонента: а) владение капиталом, производящим доход, б) причастность к  процессам распределения, перемещения  и обмена общественного продукта и в) уровень личных доходов и  потребления. Особая роль принадлежит  первому компоненту. Активно формируются  разнообразные формы негосударственной  собственности (индивидуальная, групповая, кооперативная, акционерная, корпоративная  и т.д.), возникают разные типы капитала (финансовый, торговый, промышленный). В социальном плане более или  менее отчетливо выделились собственники частного капитала. Среди них есть и очень крупные, и средние, и  мелкие, относящиеся соответственно к разным слоям. Особое место занимают крестьяне, владеющие личным хозяйством и постепенно становящиеся собственниками земли. Однако подавляющая часть  россиян не имеет производительной собственности.

     Второй  из названных компонентов экономического потенциала, который ранее доминировал, сейчас сдает позиции первому. Это  связано с тем, что экономический  статус среднего собственника выше, чем  квалифицированного менеджера. К тому же, по мере приватизации экономики  материальные и финансовые ресурсы  приобретают заинтересованных хозяев, что сокращает возможность их растаскивания.

     Что касается социокультурного потенциала, то в стратификации советского общества он играл сугубо подчиненную роль. Международные исследования выявляли уникально слабую, по сравнению с другими странами, взаимозависимость культурного, политического и экономического статуса россиян. Верхушка правящего слоя в СССР была представлена недостаточно образованными людьми, к тому же враждебно настроенными к культуре. Труд специалистов гуманитарного профиля оплачивался ниже труда рабочих. Правда, культурный уровень, образованность, духовные интересы сказывались на образе жизни интеллигенции, а через его посредство – и на ее социальном престиже. И все же культурный потенциал стратифицировал общество не на всю его глубину.

     Характерные для настоящего времени процессы интенсивного распада старых и формирования новых общественных институтов усиливают  трудовую и социальную мобильность. В связи с этим заметно повышается роль таких личных человеческих качеств, как одаренность или талант, уровень  социализации, качество образования, компетентность, способность к овладению новыми знаниями, культурный кругозор и т.д. Повышается ценность профессионализма, а значит, и роль социокультурного капитала. Но это – лишь тенденция, поскольку восходящей социальной мобильности  в равной мере способствуют качества, слабо связанные с культурным потенциалом – молодость, энергия, воля, амбициозность, наличие организаторских  способностей, готовность к риску, физическая сила, агрессивность, моральная неразборчивость  и т.д. К тому же сегодня российское общество затребует лишь ту часть  культурного потенциала, которую  можно использовать "здесь и  сейчас". Отсюда – сравнительно высокий  спрос на квалифицированных и  опытных инженеров, врачей и учителей при растущей невостребованности ученых, работников культуры и искусства, разного  рода гуманитариев.

     В целом структура российского  общества претерпела заметные изменения  по сравнению с советским временем, но вместе с тем сохраняет многие прежние черты. Для ее существенной трансформации необходимо системное преобразование институтов собственности и власти, которое займет многие годы. Тем временем стратификация общества будет и далее терять жесткость и однозначность. Границы между группами и слоями станут "размываться", возникнет множество маргинальных групп с неопределенным или противоречивым статусом. На первый взгляд, эта тенденция напоминает размывание социально-классовой структуры, наблюдаемое в наиболее развитых западных обществах, но, думаю, это сходство формально. Дело в том, что возникновение относительно однородных "обществ среднего класса" характерно для постиндустриализма. Россия же не только не переросла индустриальной стадии развития, но и переживает тяжелейший кризис, отбросивший ее экономику далеко назад. В этих условиях социально-классовые различия в положении общественных групп приобретают особую значимость. Они прорисовываются даже резче, чем прежде, во многом определяя другие стороны социального статуса.

      Заключение 

     Десятилетие трансформационного периода в России, которые многие склонны рассматривать, как новую попытку создать  условия для проведения в стране органической модернизации, принесли радикальные изменения в социальную структуру и социальную стратификацию  общества. В качестве универсального пускового механизма модернизации реформаторами рассматривался рынок. На произошедшие в обществе изменения  никак не соответствовали тем  ожиданиям, с которыми большинство  населения связывало преодоление  этакратического социализма. Последнее  десятилетие 20 века было периодом спонтанных изменений социальных институтов, ускоренной замены государства как собственника общественных ресурсов частникам, формирования олигархической структуры собственности, оставившей опору власти, маргинализации большинства социальных групп обнищания  наиболее слабых социальных слоев. Место  среднего класса заняла «средняя масса», имеющая пассивные стратегии  адаптации к реформам.