Любовь как предмет культурологического исследования

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

Бийский технологический  институт (филиал)

Государственного  образовательного учреждения

Высшего профессионального образования

«Алтайский  государственный технический университет  им. И.И. Ползунова» 
 

Кафедра гуманитарных наук 
 
 

РЕФЕРАТ

По курсу  «Культурология»

На тему: 
 
 

«Любовь как предмет культурологического  исследования» 
 
 
 

Выполнила студентка группы ЭУП-71                            Нечаева В.В. 

Проверила доцент каф.  ГН                                             Еремина Л.А. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Бийск 2007 

     Содержание

Введение……………………………………………………………………С. 3 – 4

Глава 1: Философия и любовь…………………………………………….С. 5 – 9

Глава 2: Любовь в архаической и примитивной  культуре……………С. 10 – 14

Глава 3: Феномен  любви в искусстве XIX века……………………….С. 15 – 21

Глава 4: Куртуазная любовь……………………………………………С. 22 – 24

Заключение …………………………………………………………………...С. 25

Список используемой литературы………………………………………..…С. 26 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Введение

     Любовь – в общекультурном смысле называют нравственно-эстетическое чувство в отношениях людей друг к другу, сопровождающееся излучением душевного тепла и сердечности.

     Различают три рода любви: природную, родственную  и духовную.

     Любовь  природная возникает в отношениях между мужчиной и женщиной на основе нравственно-эстетического влечения, когда душевный строй мужчины и женщины находятся в гармонии друг с другом. В случае взаимной направленности этих чувств, возникает  некоторая органическая целостность, обладающая некоторыми энергоинформационными характеристиками. Эта органическая целостность и может быть положена в основу семьи. В этом счастливом случае пара обладает достаточным сердечно-энергетическим потенциалом для душевного согревания нарождающегося поколения.

     Здесь любовь природная переходит в  любовь родственную, которая, начавшись в семье, развивается до масштабов рода.

     Любовь  духовная не предполагает родственных  отношений, она связана с отдачей  душевного тепла любому человеку как непосредственно, так и через  деяния рук своих. Любовь в этом случае, согревая другого человека, ничего не ожидает взамен. Духовная любовь есть высшее проявление духовного качества.

     Любовь  во всех модификациях обязательно несет  в себе образовательное начало, формирующее  человека. Любовь, как образовательная  категория не только греет, но и учит, то есть несет некоторую человекотворческую информацию. Не случайно любовь в этом качестве связана с понятием мудрости, употребляющей выражение «Любовь-Мудрость».

     Любовь  как культурно-историческая универсалия  составляет энергоинформационную основу всех культурных процессов. Ни одно явление культуры без любви состояться не может. В этой связи культурология должна целенаправленно осмыслить методологические потенциалы рассматриваемой культурной универсалии.

     Любовь  – часть жизни каждого из нас. Любят Родину и прекрасную идею, дело своей жизни и родных, великое искусство и лучшую на свете женщину… А что может научить любви? Любви нас учат жизнь и искусство, сама любовь и философия. Многоцветье человеческой любви так естественно отражается многоцветьем суждений о ней. Само чувство любви, доставшееся нам в своих биологических основах от животных предков, выращено, выпестовано историей, что это «чудо цивилизации» существует уже несколько тысяч лет. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава 1: Философия и любовь

     Философия растворена в нашей повседневности, как золото в морской воде; мы повторяем, часто сами того не ведая, великие притчи, суждения, выводы, полученные через десятые руки от мудрецов далекого и недавнего прошлого. Отзвуки их слов звучат в нашей речи, ведут за собой наши мысли чаще, чем нам кажется, но гораздо реже, чем следовало бы.

     Любовь  старше философии, а давнее и исконное их родство подчеркивается самим именем последней, означающим по-древнегречески любовь к мудрости. Исследуя самое глубокое и важное в мире, любовь к мудрости обращается и к любви между мужчиной и женщиной. Любовь как отношение между полами становилась иногда в философии созидательницей мира, богом космического творчества, движущей силой биологической и общественной эволюции. Другие философские системы рассматривают любовь как серьезную проблему, но лишь одну из многих. Третьи оставляют исследование половой любви на дальней периферии своих интересов, почти целиком отдавая ее в ведение искусства (как делали это древнегреческие стоики или важнейшие философские течения в Индии и Китае).

     Любомудрие  открывало в любви не только то, что было в ней издавна, но и  то, что появлялось, вызревало, росло  рядом и вместе с ним. Философия  любви, кроме всего прочего, демонстрирует  свое кровное родство то с философией биологии, то с философией истории и самой наукой историей, иногда - с богословием и политикой и очень часто – с психологией и социологией в их философских аспектах.

        Философия любви, безусловно, влияла на культуру в целом, а через нее - на отношение в обществе к любви.

     Больше  двух с половиной тысяч лет  назад в мире началась так называемая философская революция. Один из трех очагов этой революции – Средиземноморье; два других – Индия и Китай. Но только в первом философия с такой пристальностью  обратилась к проблеме половой любви. Античное Средиземноморье было очень разным – во времени и пространстве. Мудрецы из городов-государств крошечной и великой Греции заложили начало почти всех основных философских течений, по сей день спорящих между собой. Преемниками и сотворцами афинян и других эллинов стали философы Рима, мыслители эллинистического Египта, пророки и проповедники раннего христианства.

     Философы  той поры, разумеется, были воспитаны  в обществе, где раба не считали  за человека, а женщину ставили бесконечно ниже мужчины. Но именно в этом обществе возникли, тем не менее, и первые учения о равенстве и братстве всех людей, как учения, поднимавшие женщину, по крайней мере, в любви, до абсолютного равенства с мужчиной.

     В ХIХ веке некоторые историки и философы сочли, что в античной древности любовь в нашем понимании этого слова просто не существовала. И высказали множество доводов, среди коих нашлись весьма основательные, в пользу такого взгляда.

     Сами  то греки и римляне, как их современники, принадлежавшие к другим народам, не сомневались ни в существовании любви, ни в могуществе ее,  ни в проистекающих из этого могуществе благе и зле.  Другое дело, что большинство мыслителей древности полагали сильную любовь скорее опасной, чем полезной, видели в страстном стремлении мужчины к женщине прежде всего то, что вносит в жизнь тревогу, беспорядок, угрозу и беду. Но большинство философов – это ведь еще не все философы. Мнение мыслителей о любви в древности расходились, пожалуй,  не меньше, чем в наше время. На одном полюсе тут оказывается основатель школы киников Диоген Синопский, учивший тому образу жизни, который считал естественным и близким к природе. Страстную же любовь, полагал Диоген, никак нельзя считать вещью естественной, и потому он объявил, что любовь – дело тех, кому делать нечего. На другом полюсе – старший современник Диогена Платон, определивший (со ссылкой на Сократа), что любовь – стремление к бессмертию, что благодаря ей разрешается величайшее противоречие между смертью человека и бессмертием рода людей и человеческого духа.

     Странным  образом поддержал Диогена Цицерон. Вот его логика: «Если бы любовь была чувством естественным, то любили бы все, любили бы постоянно и одно и то же, не чувствуя ни стыда, ни раздумья, ни пресыщения». Итак, любовь, выходит, какое-то извращение нормального человеческого поведения…

     Аристотель, великий логик, ищет в любви, прежде всего, пользы – для человека, семьи  и общества. И в семье, например, целью любви полагает дружбу (а мы до сих пор не устаем повторять, что семья должна быть дружной).

     Для средневековья характерно пренебрежительное  отношение к любви. Открывают  этот раздел отрывки из «Исповеди» Августина Блаженного. Один из «отцов церкви», он воздвиг на рубеже между  античностью и средневековьем грандиозное здание своего тракта «О граде Божьем», в котором противопоставляет государственность, основанную  «на любви к себе, доведенной до презрения к Богу», иной духовной общности, где «любовь к Богу доведена до презрения к себе». «Исповедь» же – своеобразная лирико-философская автобиография, где великий богослов осуждает, в частности, любовные увлечения своей молодости, настаивая на том, что истинная любовь возможна лишь в Боге. В страстных увлечениях юности Августин раскаивается, оглядываясь на себя прежнего свысока, со снисходительным презрением. Былые прегрешения не в силах вызвать у него даже яростного гнева – лишь сожаление и осуждение.

     Творения  Августина появились в эпоху, когда женщина рассматривается  официальным христианством как  «враты адовы», источник греха; если для стоиков и таких эпикурейцев, как Лукрецкий, сильная любовь – жизненная помеха, препятствующая достижению мудрости и высокого спокойствия, подобающего философам, то для верующего мыслителя средних веков то же чувство – угроза спасению души, самому великому долгу христианства. Любовь по большей части не включает в себя половую любовь, но противостоит ей. Возрождение же оспаривает такое противостояние, стремится вернуть любви мужчины и женщины ее законное место в высокой философии.

     Сам язык философских сочинений средневековья усложнен, уснащен символами, в большинстве эти сочинения проникнуты изощренными богословскими рассуждениями и немногочисленные тексты о любви написаны нередко так, что оказываются доступны только цепкому глазу вооруженного нужными знаниями специалиста, а не широкому читателю.

     В последние столетия на земле живет  больше людей, чем прежде, и они  становятся образованнее, а значит, среди них философы теперь встречаются  чаще.

     В XVII веке наиболее влиятельных философов дают миру как раз три наиболее далеко ушедшие по пути капитализма страны – Англия, Голландия, Франция.

     Семнадцатый и восемнадцатый века в Европе именуют часто эпохой Просвещения. Аудитория философов резко расширяется. Заметьте – именно на рубеже XVII века появляется и литература, привычного для нас сегодня типа. Шекспир, Мольер, Сервантес – писатели, и нынче понятные без особых комментариев, писатели, обращающиеся к нам, как современники.

     Французы  XVII – XVIII веков, изощренно исследуя психологические тонкости любовных отношений, даже подчеркивая различия в мужских и женских характерах, по существу утверждали равенство полов и равное право обеих сторон на любовь.

     У многих философов нового времени  есть своеобразные «аналоги» в Древнем мире. Гегель, как представляется, стал Гераклитом XIX века, Спиноза строгими логическими построениями напоминает Аристотеля. Руссо полагает иные положения Диогена, а Кант не раз заставляет оглянуться на Платона. Отношение Френсиса Бэкона к любви, право же, сходно со взглядами на нее Лукреция и Сенеки. А Паскаль формулирует еще жестче: «… причина любви «неведомо что», а следствия ее ужасны».

     Но  в XVII же веке появляется флияда философов, чьи взгляды на любовь ближе к позиции Плутарха. Так, здравый смысл – судья любви в сочинениях таких разных мыслителей, как французские писатели-моралисты (Ларошфуко, Лабрюйкер, Шамфор, Вовенарг), как Юм, Ламетри, Монтескье. Они исследуют, как связаны обстоятельства жизни с характерами и чувствами людей, объясняют особенности любви в семейной жизни конкретными условиями человеческого существования.

     А вот Гоббс, Гердер и Кант, Гегель и Фрихте осмысливают половое  влечение глубже и шире, выходят  за пределы собственно психологических  наблюдений, стремятся увязать любовь не только с конкретными обстоятельствами жизни, но с тем, как устроен человек, с организацией общества в целом, более того – с системой мира. Кант, Гегель, Фихте строят своего рода «программу» для влюбленных, обосновывают то, какую роль не только может, но и должна играть любовь в жизни.

     Для Фихте брачный союз – единственный способ облагородить человека, причем брак для него не возможен и немыслим без любви. Как, впрочем, и любовь без брака. Остроумец и не слишком праведный христианин Лихтенберг также настаивает на необходимости и высочайшей ценности брака, как суровый богобоязненный Фихте; а убежденный материалист, более того, воинствующий атеист Фейербах с той же убежденностью, что его верующие коллеги, утверждает, что «муж и жена, только соединившись, представляют собой род, то есть совершенного человека». Любовь же есть «само ощущение рода, воплощенное в половом различии».