Язык (средство общения)

 

Литературный язык имеет  ряд признаков, которые принципиально  отличают его от др. форм существования  языка: обработанность, нормированность, широта общественного функционирования, общеобязательность для всех членов коллектива, развитость функционально-стилистической системы. Полнота проявления этих признаков достигается в период формирования нации, когда литературный язык сам становится важным фактором национальной консолидации. Он является высшей формой национального языка и противостоит в этом смысле всем др. формам существования языка, одновременно взаимодействуя с ними.

 

Я. возник одновременно с  возникновением общества в процессе совместной трудовой деятельности первобытных  людей. "... Формировавшиеся люди пришли к тому, что у них появилась потребность что-то сказать друг другу. Потребность создала себе свой орган: неразвитая гортань обезьяны медленно, но неуклонно преобразовывалась путем модуляции для все более развитой модуляции, а органы рта постепенно научились произносить один членораздельный звук за другим" (Энгельс Ф., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 20, с. 489). Биологическими предпосылками человеческого Я. явились сложные двигательные и звуковые формы сигнализации, существовавшие у высших животных, прежде всего антропоидных обезьян, сравнительно высокое развитие их мозга, периферического голосового аппарата и стадный образ жизни со сложными внутристадными отношениями. В процессе перехода от животных предков к человеку, длившегося миллионы лет, на стадии питекантропов и синантропов, когда возник труд в собственном смысле слова, связанный с изготовлением орудий, начинает формироваться вторая, речевая, сигнальная система; звуки из средств выражения эмоций и инстинктов поведения постепенно становятся средством обозначения вещей, их свойств и отношений, начинают выполнять функции преднамеренного сообщения; складывается относительно устойчивая связь между представлением о предмете и ощущениями речедвигательного аппарата со слуховым образом звука. От элементарных, нечленораздельных звуковых комплексов первобытные люди — по мере усложнения процесса материального производства, общественных отношений и сознания — постепенно переходили ко всё более сложным обобщённым звуковым комплексам. Как показывают археологические материалы, формирование членораздельной речи с её специфическими чертами происходило на стадии кроманьонца (поздний палеолит), о чём свидетельствует, в частности, строение его периферических органов речи. Это было связано с возникновением homo sapiens и родового общества.

 

Возникновение членораздельной  речи явилось мощным средством дальнейшего  развития человека, общества и сознания. Через Я. реализуется преемственность  различных поколений и исторических эпох. История каждого Я. неотделима от истории народа, владеющего им. Первоначально  родоплеменные Я. по мере слияния  племён и образования народностей  трансформировались в Я. народностей, в дальнейшем, с образованием наций  в период становления буржуазных отношений, возникли единые национальные языки.

 

Будучи связан с мышлением  и психологией человека, его жизнью и общественным сознанием, историей народов и их обычаями, отражая  национальную специфику и культуру народов, являясь формой выражения  для литературы и фольклора как  видов искусства, будучи основным источником знаний о внутреннем мире людей, обладая  определённой чувственно воспринимаемой формой, Я. является источником получения  косвенных данных для гуманитарных и естественных наук: философии, логики, истории, этнографии, социологии, юриспруденции, психологии и психиатрии, литературоведения, информатики, семиотики, теории массовой коммуникации, физиологии мозга, акустики и др. Я. во всей совокупности образующих его аспектов является непосредственным объектом изучения языкознания.

 

 

 

 

Русский язык в современном  мире.

 

Русский язык по общему числу  говорящих занимает место в первой десятке мировых языков, однако точно  определить это место довольно трудно.

 

Численность людей, которые  считают русский родным языком, превышает 200 миллионов человек, 130 миллионов  из которых живут на территории России. В 300-350 миллионов оценивается число  людей, владеющих русским языком в совершенстве и использующих его  в качестве первого или второго  языка в повседневном общении.

 

Всего же русским языком в  мире в той или иной степени  владеют более полумиллиарда  человек, и по этому показателю русский  занимает третье место в мире после китайского и английского.

 

Спорным на сегодняшний день остается также вопрос, падает в  последние десятилетия влияние  русского языка в мире или нет.

 

С одной стороны, языковая ситуация на постсоветском пространстве, где до распада СССР русский язык служил общепризнанным языком межнационального общения, весьма противоречива, и здесь  можно выявить самые различные  тенденции. А с другой стороны, русскоязычная  диаспора в дальнем зарубежье  за последние двадцать лет выросла  многократно.

 

Конечно, еще Высоцкий в  семидесятые годы писал песни  про «распространенье наших по планете», но в девяностые и двухтысячные это распространенье стало гораздо более заметным.

 

Но начинать рассмотрение ситуации с русским языком по состоянию  на конец нулевых годов следует, конечно, с постсоветских государств.

 

На постсоветском пространстве помимо России есть как минимум три  страны, где судьба русского языка  не вызывает никакого беспокойства. Это  Белоруссия, Казахстан и Киргизия.

 

В Белоруссии большинство  населения говорит в быту и  вообще в повседневном общении  по-русски, и в городах у молодежи и  многих людей среднего возраста в  русской речи практически отсутствует  даже характерный в прошлом белорусский  акцент.

 

При этом Белоруссия - единственное постсоветское государство, где  государственный статус русского языка  подтвержден на референдуме подавляющим  большинством голосов.

 

Очевидно, что услуги переводчиков с русского на белорусский не будут востребованы еще долго, а возможно, и никогда - ведь практически вся официальная и деловая переписка в Белоруссии ведется на русском языке.

 

Языковая ситуация в Казахстане более сложна. В девяностые годы доля русских в населении Казахстана заметно сократилась, и казахи впервые  с тридцатых годов прошлого века стали национальным большинством. По Конституции единственным государственным  языком в Казахстане является казахский. Однако с середины девяностых существует закон, приравнивающий русский язык во всех официальных сферах к государственному. И на практике в большинстве государственных учреждений городского и регионального уровня, а также в столичных правительственных учреждениях русский язык используется чаще, чем казахский.

 

Причина проста и вполне прагматична. В этих учреждениях работают представители  разных национальностей - казахи, русские, немцы, корейцы. При этом абсолютно  все образованные казахи в совершенстве владеют русским языком, тогда  как представители других национальностей  знают казахский существенно хуже.

 

Похожая ситуация наблюдается  и в Киргизии, где также существует закон, придающий русскому языку  официальный статус, и в повседневном общении русскую речь в городах  можно услышать чаще, чем киргизскую.

 

К этим трем странам примыкает  Азербайджан, где статус русского языка  официально никак не регулируется, однако в городах большинство  жителей коренной национальности очень  хорошо владеют русским, а многие предпочитают пользоваться им в общении. Этому опять-таки способствует многонациональный  характер населения Азербайджана. Для  национальных меньшинств со времен Советского Союза языком межнационального общения  является русский.

 

Особняком в этом ряду стоит  Украина. Здесь языковая ситуация своеобразна, а языковая политика приобретает  порой крайне странные формы.

 

Все население востока  и юга Украины говорит по-русски. Причем попытки насильственной украинизации в ряде регионов (в Крыму, Одессе, Донбассе) приводит к обратному результату. Ранее нейтральное отношение  к украинскому языку меняется негативным.

 

В итоге на этих территориях  исчезает даже традиционная смешанная  речь - суржик на востоке и Одесский говор в Одессе и окрестностях. Новое поколение учит язык не на примере родительской речи, а на примере речи российских телевизионных  дикторов, и начинает говорить на правильном русском литературном языке (со сленговыми особенностями XXI века).

 

Показательный пример: в русской  речи украинской молодежи гортанное  украинское «мягкое» Г (h) сменяется «твердым» Ґ (g) московско-питерского типа.

 

И на западной Украине тоже не все просто. Ведь население Прикарпатской  и Закарпатской Украины говорит  на диалектах, которые в сопредельных странах (Словакии, Венгрии, Румынии, Югославии) считаются отдельным русинским  языком.

 

И получается, что на украинском литературном языке и на говорах, близких к литературному, в Украинском государстве говорит меньшинство населения. Однако украинские власти в последние годы занимаются насаждением украинского языка совершенно нелепыми методами - вроде никому не нужного, но обязательного перевода всех фильмов, идущих в кинотеатрах, на украинский язык.

 

Впрочем, непревзойденными в  стремлении к тому, чтобы для перевода с русского языка требовались  услуги бюро переводов, остаются страны Балтии - особенно Латвия и Эстония.

 

Правда, надо отметить, что  языковая политика государства и  отношение населения - это все-таки две большие разницы (как все  еще говорят в Одессе). Слухи  о том, что для общения  местным  населением российскому туристу  нужен перевод с английского, сильно преувеличены.

 

Требования жизни сильнее, чем усилия государства, и в данном случае это проявляется как нельзя боле наглядно. Даже молодежь, родившаяся в Латвии и Эстонии уже в  период независимости, владеет русским  языком в достаточной мере, чтобы  можно было понять друг друга. И случаи, когда латыш или эстонец отказывается говорить по-русски из принципа - редки. Настолько, что каждый из таких случаев  оказывается предметом бурного  обсуждения в прессе.

 

По свидетельствам большинства  россиян, побывавших в Латвии и Эстонии  за последние годы, с приметами  языковой дискриминации им сталкиваться не приходилось. Латыши и эстонцы  весьма гостеприимны, а русский язык продолжает оставаться в этих странах  языком межнационального общения. В  Литве же языковая политика изначально была более мягкой.

 

В Грузии и Армении русский  язык имеет статус языка национального  меньшинства. В Армении доля русских  в общей численности населения  весьма незначительна, но заметная доля армян могут хорошо говорить по-русски. В Грузии ситуация примерно та же, причем русский язык более распространен  в общении в тех местах, где  велика доля иноязычного населения. Однако среди молодежи знание русского языка в Грузии весьма слабое.

 

В Молдавии русский язык не имеет официального статуса (за исключением  Приднестровья и Гагаузии), но де факто может использоваться в  официальной сфере.

 

В Узбекистане, Таджикистане и Туркмении русский язык менее  употребителен, нежели в соседних Казахстане и Киргизии. В Таджикистане русский язык согласно Конституции является языком межнационального общения, в Узбекистане он имеет статус языка национального меньшинства, в Туркменистане ситуация остается неясной.

 

Так или иначе, во всех трех государствах русским языком владеет  большая часть городского населения. С другой стороны, коренные жители между  собой разговаривают на родном языке, а на русский переходят только в разговоре с русскими или  с представителями национальных меньшинств.

 

Языковую и социокультурную  ситуацию в Узбекистане очень  наглядно иллюстрируют современные  узбекские кинофильмы. По ним очень  интересно наблюдать, в каких  ситуациях узбекские горожане переходят  на русский язык в разговоре между  собой.

 

Например, в некоторых  новых узбекских фильмах, напоминающих по сюжету индийские мелодрамы, герои  переходят на русский язык для  выражения чувств или выяснения  отношений, которые не вписываются  в патриархальные местные обычаи. И вырисовывается своеобразный языковой барьер. В довольно европеизированном  узбекском обществе можно обсуждать  любые темы - но не всякие можно обсуждать  на узбекском языке. Для некоторых  лучше подходит русский.

 

Так или иначе, русский  язык по-прежнему остается языком межнационального общения на всем постсоветском пространстве. Причем главную роль здесь играет не позиция государства, а отношение  населения.

 

А вот в дальнем зарубежье  ситуация с русским языком противоположная. Русский, увы, относится к языкам, которые утрачиваются за два поколения.

 

Русские эмигранты первого  поколения предпочитают говорить по-русски, и многие из них усваивают язык новой страны не в полной мере и  разговаривают с сильным акцентом. Но уже их дети говорят на местном языке практически без акцента (девочку, знакомую автору с ее рождения и уехавшую с матерью в Швецию в возрасте 11 лет, к шестнадцати годам шведы принимали за местную, говорящую на деревенском диалекте) и предпочитают местный язык в общении.

 

По-русски они говорят  только с родителями, а в последнее  время также в интернете. И, кстати, интернет играет исключительно важную роль для сохранения русского языка  в диаспоре.

 

Но с другой стороны, же в третьем-четвертом поколении  интерес к корням у потомков эмигрантов возрождается, и они начинают специально учить язык предков. В том числе  русский язык.

 

В семидесятые-восьмидесятые  годы, при почти полном обрыве связей с СССР, русский язык уступал место  английскому или ивриту гораздо  быстрее, чем теперь, когда любой  эмигрант может поддерживать вязь с  родными друзьями и знакомыми  по интернету.

 

В семидесятые и восьмидесятые  в Израиле эмигранты из России ускоренным темпом учили иврит. А  в девяностые израильские чиновники  стали ускоренным темпом учить русский, дабы не загружать лишней работой  агентства переводов.