Александр II: исторический портрет

Автор: Пользователь скрыл имя, 17 Января 2011 в 22:41, реферат

Краткое описание

Актуальность данной темы обусловлена неугасающим интересом к личности Александра II.


Среди основных задач можно выделить следующие:

Рассмотреть воспитание и характер императора;

Проанализировать внешнюю политику в период царствования Александра II.

Оглавление

Введение


1 Александр II: исторический портрет


1.1 Воспитание и характер императора


1.2 Александр II и начало преобразований


1.3 От первой до последней любви Александра II


Заключение


Библиография

Файлы: 1 файл

Александр 2.docx

— 50.05 Кб (Скачать)

     Другой  чертой характера наследника, волновавшей  воспитателей, была его, как они это  называли, «невыдержан­ность». Тот же Мердер вспоминал, как во время прогулки по реке Виельгорский, дурачась, неосторожно вел шлюпку и зачерпнул бортом воду. Великий князь так рассердился, что схватил Иосифа за шею и дал ему несколько пинков, прежде чем вмешались воспитатели, сделавшие выговор наследнику. Уже став императором, Александр Николаевич мог накричать на незадачливого собеседника, в сердцах плюнуть в него, но тут же обнять и просить прощения. Подобные сцены не являлись, конечно, нормой поведения монарха, но они действительно случались. И кто знает, не были ли эти крики и плевки человека, родившегося наследником престола, подавленного контролем воспитателей, местью или протестом за отсутствие у него нормального детства. Тем более что вообще-то Александр Николаевич умел прекрасно владеть собой, что он не раз доказывал и на охотах (однажды спас егеря, попавшего в лапы к медведю), и во время покушений террористов, и во время тушения многочисленных пожаров, случавшихся в Петербурге.

     Так откуда же это бралось: шармерство и равнодушие к людям, острота мысли и апатия? Чтобы нащупать один из возможных ответов, обратимся к очередному наставлению-нотации, которыми Жуковский постоянно потчевал царственного воспитанника. «На том месте, — говорил учитель, — которое вы со временем займете, вы должны будете представлять из себя образец всего, что может быть великого в человеке». Представляете, что происходило ежедневно, если не ежечасно? От наследника, сначала мальчика, потом юноши постоянно требовали не просто хорошей учебы и приличного поведения, а образцовости, эталонности во всем. Для ребенка, да и для взрослого, такой груз неподъемен, психологически травмоопасен. Александр должен был всегда быть настороже, в полной готовности захватить пальму первенства в учебе, танцах, гимнастических упражнениях, светской беседе, и ни в чем не ошибиться, не «засбоить». В юношестве стимулом для него была не столько внутренняя потребность к лидерству, сколько тщеславие учителей и родителей, а также благоприобретенное желание угодить взрослым, избежать выговора или, еще хуже, разноса. 

     1.2 Александр II и  начало преобразований 

       Согласно военным традициям Дома  Романовых, новорожденного назначили  шефом лейб-гвардии гусарского  полка, в день семилетия ему  был пожалован чин корнета  и далее, еще в детском и  отроческом возрасте, чин подпоручика,  поручика, штаб-ротмистра, ротмистра. 

     В день своего 16-летия, 17 апреля 1834 г., Александр  дал клятвенное обещание в большой  церкви Зимнего дворца и в Георгиевском зале на торжественном собрании по случаю вступления в действительную службу. К присяге его готовил  М.М.Сперанский, известный российский законотворец. Совершеннолетие для Александра означало ответственные назначения по гражданской и военной службе и приобщение к государственной деятельности: в 1834 г. - присутствующий в Сенате, в 1835 г. — член Синода, в 1836 г. — генерал-майор с причислением к свите Николая. В 1834 — 1837 гг. продолжалось обучение. Сперанский в течение полутора лет вел "беседы о законах", министр финансов, известный русский финансист Е.Ф.Канкрин делал "обозрение русских финансов", советник Министерства иностранных дел Ф.И.Брунов знакомил с основными принципами внешней политики государства со времен Екатерины II. Генерал А.Жомини, военный историк и теоретик, преподавал на французском языке военную политику России и стратегические отношения с соседними государствами. Программа образования была завершена путешествием по России в мае — декабре 1837 г. Вместе со своими наставниками, воспитателями и свитой Александр посетил 29 губерний Европейской России. Через полгода последовала поездка в "чужие края"— за границу. Она длилась со 2 мая 1838 г. по 23 июня 1839 г. Наследник побывал в Швеции, Дании, в Ганноверском королевстве, Пруссии, Баварии, Неаполе, Сардинии, Австрии, Голлан­дии, Англии и в других государствах. За время путешествия Александр получил немало орденов и дипломов. Это пополнило список имевшихся у него уже российских наград.

     Во  время заграничного вояжа цесаревич  увлекся 15-летней принцессой Марией Гессен-Дармштадтской. В марте 1840 г. состоялась помолвка, а 16 апреля 1841 г. — венчание (будущая императрица, приняв православие, была наречена Марией Александровной). В этом браке Александр II имел шесть сыновей и дочь.

     В начале 40-х гг. наследник престола все больше и больше приобщается к государственным делам. В 1841 — 1842 гг. он является членом Государственного совета и Комитета министров. Во время двухмесячного отсутствия Николая I в столице в 1842 г. Александр Николаевич принял решение всех государственных дел на себя. В 1846 г. он был назначен председателем Секретного комитета, по крестьянскому делу. В то время Александр Николаевич проявлял полную приверженность крепостничеству. Понадобилось еще десять лет, прежде чем он пришел к убеждению необходимости освобождения крестьян. Как отмечают многие исследователи, в период до восшествия на престол гражданские дела не особенно занимали Александра Николаевича. Основное его внимание и интерес были сосредоточены на армии. В 40-е и в начале 50-х гг. он продолжает расти в военных чинах: в 1844 г. ему присваивается звание "полного генерала", в 1849 г., после смерти дяди, великого князя Михаила Павловича, сменил его на посту главного начальника военно-учебных заведений, принял командование Гвардейским корпусом по случаю предстоящего гвардейским войскам выступления для подавления восстания в Венгрии. В 1852 г. Александр Николаевич произведен в главнокомандующие Гвардейским и Гренадерским корпусами. Во время Крымской войны 21 февраля 1854 г., когда на рейде Кронштадта появился англо-французский флот, он командовал всеми войсками, направленными для обороны Петербурга. В должности главнокомандующего армией Александр Николаевич подошел к главному рубежу своей жизни — восшествию на престол.

     Это событие произошло 19 февраля 1855 г., после  того как 18 февраля скончался Николай I, правивший Россией 30 лет. В своей  речи в Государственном совете 19 февраля новый император заявил о приверженности политике Александра I и Николая I. Поначалу казалось, что  так и будет происходить в действительности. Александр II посещает театр военных действий в Крыму. Однако, обладая здравым и трезвым умом, император вскоре понимает, что продолжение Крымской кампании может поставить под угрозу не только международный престиж России, но и устойчивость самого государства вследствие резкого обострения социальной обстановки. Под давлением обстоятельств Александр II встал на путь реформ, поскольку понимал, что от этого зависит существование России и значимость ее как великой державы.

     Первым  шагом Александра II как российского  императора стало прекращение бесславной Крымской войны и заключение 19 февраля 1856 г. Парижского мира. Его условия  были унизительными для России. Приходилось  считаться с новыми реалиями в  Европе, с возросшей силой Франции. Это обстоятельство внесло большие  изменения в европейскую политику Александра II, которая до 70-х гг. XIX столетия проходила под знаком отмены парижских договоренностей.

     В ряду первых мер, выразивших новое направление  во внутренней политике Александра II, были уничтожение стеснений, введенных  в университетах после 1848 г., упразднение  Витебского и Харьковского генерал-губернаторств, разрешение свободной выдачи заграничных  паспортов, создание акционерных обществ  и компаний, содействие российским подданным в установлении торговых связей с иностранными и др. Симптоматичной стала и амнистия политических заключенных, приуроченная к коронации 1856 г. Освобождение оставшихся в живых декабристов, петрашевцев, участников польского восстания 1830 — 1831 гг. вызвало симпатии к Александру II как в России, так и в Европе. В отличие от своего отца он начинал царствование с помилования. 

     1.3 От первой до последней любви Александра II 

     Повышенная  чувственность, необходимость ощущения постоянной влюбленности были, видимо, одной из отличительных черт психологического облика всех Романовых. Из воспоминаний весьма осведомленной А. О. Смирновой-Россет, и не только из них одних, известно, что Александр Николаевич уже в пятнадцатилетнем возрасте увлеченно флиртовал с фрейлиной матери Натальей Бороздиной. Первая юношеская влюбленность наследника престола не осталась тайной для окружающих (что вообще могло остаться для них тайной?), да он и не считал нужным особенно скрывать ее, не видя в своих чувствах никакого криминала. Мы не знаем, что говорил Николай Павлович сыну, но реакция родителей на пока что невинное увлечение великого князя ока­залась быстрой и решительной. Бороздина была немедленно удалена из дворца и вместе со спешно появившимся у нее мужем-дипломатом незамедлительно оказалась в Англии.

     В восемнадцать лет Александр Николаевич стал предметом горячего обожания Софьи  Давыдовой, дальней родст­венницы известного поэта-гусара Дениса Давыдова. Одна из чувствительных современниц, посвященная в сердечную тайну девушки, писала в духе то ли вышедшего уже из моды сентиментализма, то ли модного еще романтизма: «Она любила наследника так же свято и бескорыстно, как любила Бога, и, когда он уезжал в свое путешествие по Европе, будто предчувствовала, что эта разлука будет вечной. Она простилась с ним, как прощаются в предсмертной агонии, благословляя его на новую жизнь...» Чувство Давыдовой к цесаревичу было чисто платоническим. Не одна российская барышня испытывала нечто подобное к Александру Николаевичу, но только Софье Дмитриевне удалось попасть на станицы литературного произведения (о ее любви написана необычайно дамская повесть), а потому чувство именно этой девушки нашло заметный отклик в душах современников и осталось в истории.

     В двадцать лет наследник престола впервые влюбился самым серьезным  образом. Предметом его страсти  стала опять-таки фрейлина (что делать, если именно они, фрейлины, были всегда перед глазами и под рукой) императрицы Александры Федоровны  некая Ольга Калиновская. Когда  придворные заметили симпатию красивой девушки и Александра Николаевича  друг к другу, то немедленно доложили об этом императрице. Любовь наследника к Калиновской оказалась для  царской семьи еще более неприемлемой, чем флирт с Бороздиной. Ольга была не только «простой смертной», то есть в ней не текло ни капли королевской крови, но еще и являлась католичкой — сочетание для Зимнего дворца сколь знакомое (великий князь Константин Павлович, брат Николая I, был женат на польской графине Лович), столь и скандальное. Эта история заставила импера­торскую чету поволноваться и оставила след в переписке супругов. В одном из писем жене Николай I передает ей свой разговор с X. А. Ливеном: «Мы говорили про Сашу. Надо ему иметь больше силы характера, иначе он погибнет... Слишком он влюбчивый и слабовольный и легко попадает под влияние. Надо его непременно удалить из Петербурга...» Александра Федоровна, в свою очередь, записала в дневнике: «Что станет с Россией, если человек, который будет царствовать над ней, не способен владеть собой и позволяет своим страстям командовать собой и даже не может им сопротивляться?» И вновь из письма Николая I: «Саша недостаточно серьезен, он склонен к разным удовольствиям, несмотря на мои советы и укоры...»

     Скандал в благородном семействе набирал  силу, пока, наконец, не было решено всерьез  и надолго разлучить влюбленных и поспешить с поисками подходящей партии для наследника престола. С этой целью Александр Николаевич был отправлен за границу, тем более что такое путешествие соответствовало плану его обучения. Ему повезло в том, что Жуковский, сопровождавший ученика в его европейском турне, был крупным поэтом-романтиком, специалистом в выражении возвышенных романтических чувств, к тому же он прекрасно помнил о собственных горестях на любовном фронте. Поэтому, как нам представляется, поэт оказался идеальным попутчиком для разочарованного в жизни и убитого горем юноши.

     Жуковский чутко ощущал страдания будущего самодержца, разлученного с возлюбленной, и не раз восхищался его выдержкой  и верностью долгу. Сам же Александр  Николаевич, похожий в тот момент на кого-то вроде гетевского Вертера, только в письмах к отцу позволял своей боли выплескиваться наружу. «Ты, наверное, приметил, — писал он в одном из них, не подозревая, насколько отец «приметил» то, о чем он ему писал, — мои отношения с О. К. ...Мои чувства к ней — это чувства чистой и искренней любви, чувства привязанности и взаимного уважения». Отцу же нечем было утешить сына, кроме обещания позаботиться о достойном будущем его возлюбленной. Как уже упоминалось, в Дармштадте наследник российского престола познакомился с пятнадцатилетней Марией, носившей, как и положено германской принцессе, пышный шлейф имен: Максимилиана-Вильгельмина-Августа-София-Мария. Вряд ли между молодыми людьми тотчас вспыхнуло чувство шекспировского или шиллеровского накала. Страдающему от насильственной разлуки с Калиновской Александру Николаевичу казалось, как это часто бывает в юности, что все потеряно, единственная, настоящая любовь разбилась о непонимание окружающих, о подножие престола. Можно предположить, что именно с такими ощущениями он, помня о долге монарха, написал отцу письмо, в котором говорил о возможности своего брака с симпатичной дармштадской принцессой.

     Однако  на пути этого, казалось бы, со всех сторон приемлемого союза возникло неожиданное  препятствие. Дело в том, что по европейским  дворам давно ходили глухие слухи  о незаконном происхождении принцессы. Задолго до рождения Марии ее родители фактически разошлись, жили порознь  и имели любовные связи на стороне. Поэтому настоящим отцом принцессы молва называла не герцога Людвига, а его шталмейстера, красавца барона де Граней. Эти слухи, дошедшие до Петербурга, чрезвычайно взволновали императрицу Александру Федоровну, которая яростно воспротивилась браку своего первенца с «незаконнорожденной» дармштадской. Император Николай I, слава богу, оказался гораздо хладнокровнее и мудрее супруги. Понимая, что еще одна любовная неудача может всерьез надломить наследника и заставить его наделать глупостей, он решил изучить вопрос всесторонне. Прочитав отчеты Жуковского и Кавелина о событиях в Дармштадте и ознакомившись с циркулировавшими по Германии слухами, император решил проблему кардинальным образом. Он раз и навсегда запретил своим подданным (значит, и супруге), а заодно и германским дворам, обсуждать вопрос о происхождении Марии. Нарушать приказ монарха не осмелился никто ни в России, ни в Европе. Николаевское самодержавие с его грозной репутацией зачастую оказывалось весьма полезным институтом.

Информация о работе Александр II: исторический портрет