Раскрывая механизм этого теоретического движения, мы наблюдаем вариации разнообразных социокультурных подходов с привлечением биологических или географических элементов. В наблюдаемом противостоянии западоцентризму происходит заметное принижение роли экономических факторов. Фиксируется принципиальное понимание того, что мир хозяйства не ограничен пределами одной только экономики. Впрочем, не менее важно при анализе хозяйственных явлений избежать и сползания в культурный детерминизм.

  Вряд  ли нужно кого-либо убеждать в том, что решение поставленных вопросов принципиально важно и для оценки перспектив современной Республики Беларусь. Причем, в прогнозировании социальной динамики общие социофилософские вопросы неожиданно оказываются значимыми для решения конкретных, чуть ли не повседневных, проблем. От видения перспективы зависит наша жизненная и профессиональная ориентация, зависит то, какие линии поведения мы выстраиваем: где лучше работать, во что вкладывать деньги, куда посылать учиться своих детей. Ни одна из имеющихся схем не даст нам исчерпывающего ответа, но знание подходов позволяет по крайней мере задаваться важными вопросами и рассматривать проблему под множеством углов зрения.

  В экономической социологии становится все труднее выделить единую модель, здесь царствует методологический плюрализм, граничащий с эклектикой. В какой-то степени объединяет разнородные направления их критический настрой в отношении тех или иных постулатов экономической теории. Например, эгоистичен ли человек? Никто не собирается с этим спорить. Но эгоизм — лишь один, и довольно поверхностный, мотив поведения, если под ним не понимается нечто безмерное в стиле «разумного эгоизма» Н.Г. Чернышевского. Или: рационален ли человек? Конечно, да, но далеко не всегда и не во всем. Нерациональность возникает не только по причине природной лени или недостатка информации. Люди проявляют «непоследовательность», повинуясь силе обычая или привычки, эмоциональному увлечению или чувству долга. Наконец, человек независим отнюдь не в такой сильной степени, как это желательно экономистам. Его знания и накопленный «человеческий капитал» не есть его исключительная собственность, которую, подобно личному багажу, можно переносить с места на место. Человек, во-первых, завязан в сети персональных отношений (родственных, дружеских и партнерских), а во-вторых, включен в систему более общего социального порядка, за которым стоят этнические, религиозные, политические структуры. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

 
Литература

1. Бродель Ф. Динамика капитализма. Смоленск: Полиграмма, 1993. С. 85-109.
2. Радаев В.В. Экономическая социология: курс лекций. М.: Аспект Пресс, 1997. Гл. 17-18.
3. Bell D. The Coming of Post-Industrial Society: A Venture In Social Forecasting. London, Heinemann, 1974. P. 116-119.
4. Lash S., Urry S. The End of Organised Capitalism. Cambridge. Polity Press, 1987. Introduction. P. 1—16.
5. Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли. Л.: Гидрометеоиздат, 1990. Ч. 5, № 6. С. 224-294.
6. Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М.: Книга, 1991. Гл. 4, 5. С. 71-113. Маркс К. К критике политической экономии. Предисловие / Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 13. С. 6-7.
7. Тойнби А.Дж. Постижение истории. М.: Прогресс, 1991. С. 77—113.
8. Чаянов В.А. К вопросу теории некапиталистических систем хозяйства / Чаянов В.А. Крестьянское хозяйство (Избр. труды). М.: Экономика, 1989. С. 114-143.
9. Шпенглер О. Закат Европы. T.I. М.: Наука, 1993. С. 69-79.
10. Touraine A. The Post-Industrial Society. Tomorrow's Social History: Classes, Conflicts and Culture In the Programmed Society. N.Y., Random House, 1971. P. 3-26.
11. Wittfogel K. The Oriental Despotism: A Comparative Study of Total Power. New Haven, Yale University Press. 1957. P. 1-11, 438-441.