Сущность и основные стратегии профессионального образования

Каким бы абсурдным ни казался писателю его ранний замысел, тем не менее  он все же был осуществлен. Насколько  полно результат соответствует  задуманному изначально – судить трудно, но факт остается фактом: Толкиен  посвятил действительно всю свою жизнь тому, чтобы воплотить идею в реальность. Начав в 1917 году работать над "Книгой утраченных сказаний", Толкиен на протяжении многих лет  продолжал творить, строить по кирпичику-словечку башню своего мироздания: материалом ему послужили и космогонические  легенды, и сказочно-романтические  истории, и героико-эпические сказания. Венцом же всего цикла стала трилогия о Войне Кольца.

Несмотря на не покидавшее Толкиена ощущение того, что он лишь "фиксирует" некие события, происходившие (или  происходящие) в действительности, а вовсе не "изобретает" их, он всегда настаивал на том, что "Властелин Колец" (как, собственно, и другие сказания цикла) – "литературное произведение, а не историческая хроника, в которой описываются реальные события". При этом он признавал, что выбранная им манера изложения, придающая произведению "историческую достоверность", оказалась удачной, что "доказывают письма, судя по которым "Властелин Колец" воспринимается как "отчет" о реальных событиях, как описание реальных мест, чьи названия я исказил по невежеству или небрежности"⁷.

Что же способствовало восприятию трилогии в качестве хроники событий, имевших  место в действительности, что  создавало иллюзию трехмерности? Дело в том, что, будучи ученым-систематиком, Толкиен, создавая роман, посвятил немало времени проработке номенклатуры и  различным расчетам, стремясь к последовательности и выверенности. Помимо изобретения  наречий, имен, названий и знаков письменности для различных племен Средиземья, он не меньше внимания уделил и другим важным элементам, составляющим картину  мира, частью которого является Средиземье. Прежде всего, была подробнейше, по эпохам, годам и датам, расписана вся  хронология; проработаны генеалогические  древа родов, наиболее значимых для  истории этого мира; придуманы  системы летосчисления и составлены календари для разных народов. Все  вышеозначенное добавляет "достоверности" для восприятия собственно истории  той земли, где обитали герои "Властелина Колец". Но истории не бывает без  географии, и здесь мы также видим, насколько тщательно Толкиен  проработал вопрос пространства.

Предложенная самим автором  версия такова: описанные во "Властелине Колец" события представляют собой  некую реконструированную эпоху  истории Земли, отстоящую на определенное количество временных периодов назад  от наших дней (примерно на 6 тыс. лет)⁸. Исходя из этого, он, затрагивая тему географии, писал так: "Мне необходимо было, полагаю, сконструировать воображаемое время, а что до места – крепко стоять ногами на земле-матушке". Исследования подтвердили, что Профессор своему слову не изменил, и составленные им карты указывают на несомненное родство географии земной и географии средиземской. В основе построения географической среды мира Толкиена лежит принцип системы, объединяющей несколько источников, среди которых: своеобразная калька с ландшафтов современной Европы, с искажениями, характерными для античных и средневековых карт; география Европы I тыс. н. э., где Византия послужила прототипом Гондора, а могучие готские королевства – Рохана; развернутая в пространстве и мифологизированная карта английской истории; собственно мифологические представления европейцев о землях обитания людей – как языческие, так и христианские⁹. Помимо этого, специально проведенное исследование географии одной из областей Средиземья с точки зрения движения литосферных плит доказало, что законы геологических процессов в мире Толкиена абсолютно те же, что и в мире реальном [Исмаилов]. Таким образом, мифопоэтическое пространство, созданное воображением писателя, оказывается узнаваемым и родным, практически осязаемым, "земным", но измененным ровно настолько, чтобы поверить, что описываемые события происходили давным-давно, в незапамятные времена.

Еще одна немаловажная деталь, подкупающая  своей натуралистичностью (в прямом смысле слова, ибо имеет непосредственное отношение к натуре – природе) – уникальное многообразие растительности, с изумительной точностью и любовью  обрисованное и поименованное Толкиеном  во "Властелине Колец". Путь героев романа пролегает через шесть  природно-климатических зон – от субарктики до сухих субтропиков, и на его протяжении встречается более ста пятидесяти видов растений, каждое из которых закономерно произрастает в характерном для него ландшафте, окружено действительно ему присущими растениями-спутниками и вовремя, в должные календарные сроки, зацветает¹⁰. И даже чудесные эльфийские растения неземной красоты оказываются не просто плодом фантазии автора, но имеют близких родственников среди земной флоры: "Я получил большое удовольствие от книги, посвященной растениям полуострова Кейп-Йорк. Я не нашел в ней ничего, что непосредственно напомнило бы мне нифредил, эланор или альфирин; однако причина тому, думается, в том, что в явившихся моему воображению цветах заключен свет, которого не было и никогда более не будет ни в одном растении, и который невозможно уловить кистью. Без этого света нифредил мог бы оказаться просто изящным родичем подснежника, а эланор – очного цвета (только, возможно, чуть покрупнее), с солнечно-золотыми или звездно-серебряными цветками на одном растении, иногда сочетающими оба оттенка. Альфирин ("бессмертный") оказался бы похож на сухоцвет, только не столь сухой и бумажный¹¹".

Растения и деревья Толкиен  любил с детства, они обладали в его глазах почти магической притягательностью, каждый цветок или  дерево были наделены душой, характером и судьбой. Такое трепетное отношение  к природе не могло не найти  отражения в трудах писателя. В  его мире существуют в действительности живые деревья: Фангорн и другие энты, Старый Вяз, хуорны. Некоторые  из них великодушны, другие коварны, они способны разговаривать и  передвигаться, принимать решения  и даже участвовать в битвах. Интересно, что образ деревьев-воинов возник в воображении Толкиена еще в  школьные годы, в период изучения пьес нелюбимого им Шекспира: Профессор  вспоминал горькое "разочарование и отвращение своих школьных дней, вызванное тем, как бездарно распорядился Шекспир "приходом Бирнамского леса на Дунсинанский холм". Я жаждал придумать такие обстоятельства, в которых деревья действительно могли бы пойти в бой"¹². Во "Властелине Колец" подходящие обстоятельства были найдены.

Начало истории Средиземья кроется  в желании Толкиена создать такой  мир, в котором вымышленные им языки обрели бы жизнь и перестали  быть исключительно плодом лингвистических  упражнений. Иными словами, та часть  личности Толкиена, которая являла собой ученого-систематика, породила (или, вернее, пробудила) другую ее часть  – писателя, художника-творца, обладающего  даром созидания и способностью отыскать в своем сердце целую  вселенную. Гармоничное сосуществование  обеих составляющих личности сделало  возможным появление на свет особого  литературного мира, воспринимаемого  читателем трехмерно, как нечто  реально бытующее. И заслуга ученого  здесь в том, что его усилиями мир этот приобрел убедительную внешнюю  форму, облекся в кровь и плоть, наполнился множеством таких деталей, каждая из которых доказывает: да, перед  нами летопись несомненно правдивых  событий.

Толкиеном-ученым двигала страсть  исследователя "докопаться до костей", то есть до основы, до сущности, до системообразующего элемента – сначала в языке, в  литературных текстах, потом в ботанике. Именно эта страсть к познанию природы вещей в сочетании  с серьезным подходом к проработке деталей (случалось, что, раздумывая над  некоторыми эпизодами, Толкиен рассчитывал  даже направление ветра и фазы Луны) позволила создать на страницах "Властелина Колец" атмосферу  достоверности, подкупающую читателя. При этом читателю-то как раз вовсе  и не обязательно быть специалистом в вопросе языков, или мифологических текстов различных народов, или же в области ботаники, или географии – все дело именно в атмосфере, в убеждающем слове автора, глубоко уверенного в том, о чем он говорит.

Мифологические представления  названных культур, безусловно, сильно повлияли на суть мифологической системы  самого Толкиена ("Свод моих легенд, частью которых (заключительной) является трилогия, возник из стремления "переписать" "Калевалу", в первую очередь  – трагическую историю Куллерво"¹³. Но не стоит воспринимать историю Средиземья лишь в качестве сборника цитат и ссылок на древние северные сказания, ибо типологический подход к анализу литературного наследия Толкиена (в отношении данной работы – к анализу "Властелина Колец") показывает, что источники "заимствования" его мотивов, образов и сюжетов лежат глубже: в сфере бессознательного, в универсальности мифологического мышления всего человечества, в той системе архетипов, которая проявляет себя через мифологическое клише.

Таким образом, в этой главе мы рассмотрели  создание Толкиеном произведения «Повелитель  колец» и сделали детальный сопоставительный анализ, проведя параллель между  нашим миром и миром Средиземья. Подводя итог сказанному, вспомним, что личность Толкиена-писателя сложилась как сочетание двух взаимодополняющих сторон: Ученого и Художника. В таком союзе за Ученым остается право ориентироваться на логику, анализировать и реконструировать – и таким образом утверждать реальность, придавать ей форму, а Художнику необходимо позволить довериться интуиции, эмоциям и переживаниям глубинного уровня – и тем самым придать этой реальности полноту жизни, вдохнуть в нее душу.

3. Нравственно-этическая проблематика в произведениях Толкиена

В этой главе мы вплотную подошли к теме данной работы и  сделаем попытку продемонстрировать то, как Толкиен ставил нравственно-этическую  проблему в своем творчестве на примере  одного из персонажей, а именно –  Мелькора.

Почему именно Мелькора? – спросите Вы. Почему не Турина Турамбара, Берена, Феанора? Ответ на этот вопрос лежит на поверхности. При непосредственном участии Мелькора в мир Среднеземья  пришло Зло. Если бы не было Зла, не было бы нравственно-этической проблематики.

Итак, Мелькор¹⁴ – Повелитель Тьмы, злокозненное Начало, толкиеновская версия Сатаны. С данным персонажем ассоциируются также некоторые "темные" божества, - славянский Велес, гэльветский (кельтский) Кернунн, ну и, разумеется, пресловутый скандинавский Локи.

Мелькор - не просто очередное "темное" божество вроде Локи или  Велеса, хотя носит в себе черты  и того, и другого. Это - сам Сатана в обличье языческого божества, своего рода собирательный образ всех темных божеств. Ведь древние боги не умерли с приходом христианства - нет, окончательно умерло лишь людское поклонение им. Жертвоприношения утратили прежнюю  силу, а Начала стали именоваться  Архангелами и Ангелами. Позже, некоторые искушенные в делах мирских, личности осознали то, что с помощью божеств людьми можно манипулировать. Остается лишь добавить, что через образ Мелькора-Моргота Толкиену очень точно удалось передать процесс вырождения Начала, покровительствующего человечеству, и закономерно объяснить этот процесс, опираясь на определенные источники.

В целом, если не принимать  во внимание аллюзии с Ветхим и  Новым заветом, творчество Толкиена, на взгляд читателя неискушенного, целиком построено именно на мифологии. Однако не следует забывать о том, что до появления Библии люди занимались именно мифотворчеством, и многие древние мифы нашли свое отражение и в Книге Книг, и Толкиену как нельзя лучше удалось уловить это.

Например, взять ту же змею Мидгард, "опутавшую", "окольцевавшую" своим телом всю Землю. Мидгард  в скандинавской мифологии являлась дочерью Локи и его любовницы-великанши, и, когда ее отец был изгнан, залегла на дне моря и окольцевала весь мир, откуда и произошло ее имя "Мидгард", - "Мировая". Вроде бы обыкновенный миф? Но это лишь на первый взгляд, потому что Толкиен и его интерпретирует в соответствии с христианской концепцией. Его Моргот, "растратившись" на пустое и осознав это, тем не менее, утверждает, что победить его невозможно, потому как свою Силу он рассеял по всей Арде, и Арда, подобно Кольцу Всевластья у его ближайшего соратника, Саурона Гортхауэра, стала его собственным Кольцом, его вотчиной, символом власти и средоточием Силы. Потому Валар и не могли уничтожить его, - ведь, уничтожив Моргота, они уничтожили бы и Арду. Здесь прослеживаются аналогии и с Локи, и с Сатаной, - "окольцевавшим" землю Мировой Змей, есть не что иное, как красивая метафора, описание того, что Сатана сотворил с человечеством, - равно как и пресловутое "Кольцо Моргота" есть то же самое. То есть, как мы видим, Толкиен сумел воспроизвести параллель между Библией и древним мифом и использовать ее в своих произведениях.

Таким образом в данной главе мы сделали попытку продемонстрировать то, как Толкиен ставил нравственно-этическую  проблему в своем творчестве на примере  одного из персонажей, а именно –  Мелькора.

Заключение.

В контрольной работе, мы рассмотрели произведение «Повелитель  колец», автором которого является английский писатель, доктор литературы, художник, профессор, филолог-лингвист - Джон Рональд Руэл Толкиен (1892-1973).

 На основе вышеизложенного  можно сказать что наш современный мир во многом напоминает, - нет, не Среднеземье, а именно средневековье. Средневековье с его мелкими распрями, феодальными войнами, жаждой наживы, тщательно замаскированной под стремление улучшить мир, тотальной безграмотностью и жизнью по принципу «будь, что будет», - и вместе с тем, с постоянным ощущением беспокойства и страха, страха перед чем-то непонятным и неизведанным. Призрак страха реет над миром, подобно назгулу-кольценосцу, оглашающему окрестности своим леденящим душу воплем. От этого исходит желание людей спрятаться; уйти под воду и поглубже зарыться в ил своего маленького мирка, не выходящего за пределы собственного дома. Интернет-сайты кишат жуткими статьями о приближающемся Судном Дне; всевозможные Саруманы и Гримы Гнилоусты занимаются толкованиями священных книг и извращенную истину затем выдают за чистую монету, при этом нередко еще и продавая ее за неплохую цену. Люди забыли о том, что им было обещано Спасение, и живут так, будто бы ничего, кроме смерти, с ними уже не случится. Однако английский профессор филологии еще раз напоминает нам о том, что Спасение придет, - но только от нас зависит, как скоро оно случится. А для того, чтобы оно случилось, необходимо долго и упорно работать, бороться с собственной ленью, страхом, дурными привычками и гневом, - ведь даже самые страшные враги на самом деле не так страшны, как все эти явления, а самые ужасные монстры живут не под нашими кроватями, а в наших собственных головах. Но мы обязательно справимся с ними – хотя бы потому, что нам есть ради чего работать, и есть за что бороться, и есть во что верить, и имя этому неведомому «чему-то» - Любовь. Ведь не зря Берену в итоге удалось вырвать Сильмарилл из Железной Короны, и не зря Эарендиль взмыл в небо, озаряя светом Сильмарилла Вселенную. Великолепие произведений Толкиена заключается в том, что они дарят нам Надежду, а Надежда – это дар, который нельзя упускать.

Для того, чтобы достичь  совершенства, человечеству самому необходимо начать меняться. Эту-то мысль и пытается донести до нас Толкиен, облекая  ее в форму волшебной сказки. Во «Властелине Колец» этот момент прослеживается очень хорошо. Герои Толкиена не ждут спасения свыше, хотя и надеются на него, - а действуют, действуют  сами, часто наперекор судьбе, сохраняя в своих сердцах веру в Любовь и в Добро. Можно мечтать спасти весь мир и ничего не делать для  своего собственного спасения, - а можно  день ото дня добросовестно выполнять  возложенные на тебя обязанности, зная, что твое дело никто за тебя не сделает. Ведь именно так и поступают герои  Толкиена. И именно поэтому его  книги так привлекают современную  молодежь, ищущую поддержку и опору  в этом жестоком современном мире.