Соотношение публичного и частного права

1.3 Частное право в России

Ренессанс, по существу своему революционная эпоха, стал «совершенно  исключительным веком пламенной чувственности». Вместе с идеалом физической красоты, и как его следствие, в идеал была возведена производительность, плодовитость. Другими словами «Высшими добродетелями считались вулканические страсти у обоих полов. Иметь много детей приносило славу и было обычным явлением, не иметь их считалось наказанием за какой-нибудь грех и встречалось сравнительно редко»[45.С. 17].

Примером семьи, характерной для языческой культуры, является русская семья XII – XIV веков. Отношения мужа и жены в этой семье  строились не на отношениях «доминирования-подчинения», а «на изначальной конфликтности», как подчеркивает В. Н. Дружинин в своей работе «Психология семьи» «..женщина обладала свободой как добрачной, так и в браке. Ограничивалась не только власть отца, но и власть мужа. Женщина имела возможность развода и могла вернуться к матери и отцу. В семьях главную роль играла «большуха» - старшая наиболее трудоспособная и опытная женщина, обычно жена отца или старшего сына, ей подчинялись все младшие мужчины большой семьи. При этом мужчина отвечал за внешнее природное и социальное пространство, женщина доминировала во внутреннем пространстве – доме и семье..»[16.С. 104].

Победа христианской модели семьи над языческой характеризуется  сменой типов отношений между  отцом, матерью и ребенком.

В период раннего  христианства были радикально изменены многие законы о браке. Например, под  запретом оказались полигамные браки  и левират – обычай, обязывающий  брата умершего жениться на его вдове.

Во времена  первых христиан концепция семьи  мало отличалась от иудейской. Мужчина оставался главной фигурой, наделенной властью.

Жена должна была ему подчиняться.

Патриарх –  глава рода, отец семейства, выполняет  и функции вождя.

Слияние ролей  Отца и Вождя, как и Отца и Учителя, является характерной чертой патриархальной культуры.

В примитивном, дописьменном обществе, где нет сильной  государственной власти, отец может  быть (а может и не быть) главой семьи. Государство, будь то монархия или  тирания, делает главу семьи опорой власти, формируя в семье миниатюру общественных отношений. Члены семьи повинуются отцу, как подданные монарху или диктатору и, далее, как все люди – единому Богу, Отцу Небесному. Триада – Отец – Правитель – Бог – основа патриархальной идеологии. С одной стороны, на отца (реального отца семьи) возлагаются функции монарха в миниатюре, с другой – правителю, а далее и Богу приписываются отцовские качества: сочетание строгости и справедливости, умение разрешить все конфликты «по-семейному».

Вообще, как  точно подмечено В. Н. Дружининым, «..ни одна мировая религия не отводит столь важное место семье в системе вероучения как христианство..»[16.С. 110].

Поэтому особенно интересно рассмотреть модель или, точнее модели христианской семьи. Как  отмечает В. Н. Дружинин, христианское вероучение предписывает миру две модели семьи: идеальную «божественную» и реальную, земную.

Идеальная христианская семья включает: Отца, Сына и Мать (Богородицу).

Реальная, земная семья это «Святое семейство»: Иисус Христос, приемный отец Иосиф, Дева Мария. Христианство разделяет отца-воспитателя, несущего ответственность за жизнь, здоровье, благосостояние семьи (в первую очередь – ребенка), и отца генетического, духовного, функцию которого реализует Бог-отец. Земная модель христианской семьи является классическим вариантом детоцентрической семьи.

Интересно, что  в католицизме особое значение имеет  культ Богородицы, Девы Марии и  напротив, почти все протестантские вероучения игнорируют какую бы то ни было ее роль. Семья протестантов – это отношение мужчины к  мужчине: отца к сыну, хозяина к наследнику, потенциально равному[15.С. 21-32].

Протестантский  деятель Мартин Лютер (1485 – 1546) выступал против традиционного таинства брака, считал, что целью брака является рождение детей и совместная жизнь  супругов во взаимной верности. Отношение к женщине (жене, супруге, дочери) осталось за пределами сферы отношений, освященных религией. Вместе с тем к XVII веку в Германии, Голландии и Шотландии стал распространяться взгляд на семейные отношения как духовное единство мужа и жены.

Некоторые ограничительные традиции в брачных отношениях принятые в Европе были перенесены в Новый Свет первыми поселенцами. Что интересно, например, догматическое осуждение Кальвином интимных удовольствий господствовало в умах американцев, особенно пуритан, в течение многих лет.

Антисексуальные и морализаторские установки  достаточно долго господствовали в  колониях. В начале периода колонизации  браки заключались исключительно  из соображений удобства. Женщины  занимали бесправное, подчиненное положение.

В христианском писании большее внимание уделяется взаимоотношениям супругов, нежели родителей и детей и тем более сексуальным отношениям.

Последние принимаются  как неизбежная данность, хотя в  некоторых стихах мы можем встретить  совет вообще избегать сексуальных  отношений:

«А о чем  вы писали ко мне, то хорошо человеку вообще не касаться женщины. Но во избежание  блуда, каждый имей свою жену, и каждая имей своего мужа. …Не уклоняйтесь  друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте  и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим. Впрочем, это сказано мною как позволение, а не как повеление»[19.С. 131].

И по возможности  лучше избегать и брака, так как  «…Неженатый заботится о господнем, как угодить Господу, а женатый заботится о мирском, как угодить жене»[19.С. 131].

Истории древней Руси известны несколько способов заключения браков. Среди них наиболее древний - похищение невесты женихом без  ее согласия, однако постепенно увозу  невесты начинает предшествовать сговор с ней. В древние времена существовал и такой способ заключения брака, как покупка невесты у ее родственников. При этом согласие невесты на брак не имело существенного значения, хотя уже в Уставе Ярослава содержался запрет выдавать замуж силой.

Один из первых указов провозглашал принцип добровольности вступления в брак. Согласно этому указу, родственники лиц, вступающих в брак, обязаны были приносить присягу в том, что не принуждали жениха и невесту к браку. В 1714 году царь Петр пробует ввести образовательный ценз для дворян вступающих в брак, требуя при венчании справки о знании арифметики и геометрии. А в 1722 году эта идея обличается в форму Устава, суть которого в том, запрещалось женить.

1.4 Соотношение частного и публичного права

Нормальный правопорядок должен основываться на существовании и различии частноправового и публично-правового регулирования. Гражданское, или частное, право (jus privatum) со времен Древнего Рима как раз и отражает частноправовую сферу с присущими ей началами юридического равенства и самостоятельности участников, неприкосновенности их частной собственности, свободы договора, независимой судебной защиты нарушенных прав и интересов³.

Конечно, развитие человеческой цивилизации с той поры привело  к неизмеримому усложнению социальных процессов, появлению принципиально новых общественных феноменов, вызванных к жизни последствиями технических и социальных, а затем научной и информационной революций. Все это видоизменило, но не отменило полностью основы правовой системы, покоящейся на различии гражданского (частного) и публичного права. Подобно тому, как геометрия Н.И.Лобачевского не отменила принципиальных начал евклидовой геометрии, а постулаты Эйнштейна не привели к краху ньютоновой физики, современный высокоразвитый имущественный оборот не отменяет традиционных юридических конструкций и подходов, а лишь при необходимости видоизменяет их, приспосабливая к соответствующим потребностям.

Сохраняется и общее  деление права на частное и  публичное. Их различие покоится на принципиальном различии частных и публичных интересов, легших в основу их первоначальной дифференциации, проведенной еще в Юстиниановых Дигестах. По словам виднейшего древнеримского юриста Ульпиана, публичное право относится к положению римского государства, частное относится к пользе отдельных лиц.

Соотношение и разграничение  частного и публичного права всегда представлялось непростой проблемой. Дело в том, что в сфере частного права законодатель нередко вынужден использовать общеобязательные, императивные правила, в том числе запреты, ограничивая самостоятельность и инициативу участников регулируемых отношений. Например, в гражданском законодательстве устанавливается обязанность государственной регистрации всех юридических лиц или сделок с недвижимостью, отсутствие которой влечет и отсутствие соответствующего юридического результата (возникновения юридического лица или появления, прекращения или изменения прав на недвижимость). С другой стороны, в сфере публичного права иногда может применяться судебный порядок защиты, в частности, некоторых интересов граждан, что свойственно частноправовому регулированию.

Однако наличие таких  правил не устраняет необходимости  установления четкого различения частного и публичного права, ибо отношения, включаемые в ту или другую сферу, приобретают различный правовой режим. Попытки выявить критерии разграничения этих сфер предпринимались как отечественными, так и зарубежными учеными-юристами на протяжении не одного века. В конце концов стало очевидным, что это различие заключается в характере и способах воздействия права на регулируемые отношения, обусловленного самой природой последних. Ясно, например, что отношения в области государственного управления не могут строиться на принципах свободы и самостоятельности участников, ибо по самому своему характеру требуют централизованного воздействия и иерархической подчиненности участников. Но ясно и то, что многие отношения, складывающиеся в экономике, и прежде всего отношения товарообмена (т.е. рынка), напротив, нуждаются в предоставлении их участникам максимальной (хотя, разумеется, и не безграничной) свободы, стимулирующей их инициативу и предприимчивость⁴.

Следует подчеркнуть, что и по существу необходимое в ряде случаев взаимовлияние  и взаимодействие частного и публичного права не ведет к смешению этих двух принципиально различных подходов. Так, гражданское процессуальное право, относящееся к публично-правовой сфере, под воздействием частноправовых начал резко усиливает состязательный характер процесса в спорах между предпринимателями, широко допуская здесь также применение третейской (негосударственной) формы разбирательства. Однако в целом процессуальный порядок, безусловно, сохраняет присущий ему публично-правовой характер. Частное и публичное право во всех развитых правопорядках продолжают существовать как две самостоятельные, независимые ветви правового регулирования, как два различных типа правового воздействия на общественные отношения.

2 Система частного  права

2.1 Развитие системы частного  права в России

Законодательно устанавливаются  личные права и обязанности супругов, принимаются попытки регулировать внутренние отношения супругов в браке. Все официальные документы касающиеся семейно-брачных отношений входят в свод гражданских Законов. Вот, например, что гласят статьи 106 и 107: Муж обязан любить свою жену, как собственное тело, жить с нею в согласии, уважать, защищать, извинять ее недостать и облегчать ей немощи, жена обязана повиноваться мужу своему как главе семейства, пребывать к нему в любви и неограниченном послушании, оказывать ему всяческое угождение и привязанность как хозяйка дома. Место жительства супругов определяется по месту жительства мужа, ей вменяется в обязанность следовать за ним, в противном случае она могла быть водворена в дом мужа принудительно.

Семейные правоотношения регулировались преимущественно нормами церковного права. Представители различных конфессий заключали брак в соответствии со своими религиозными обычаями. «..И только старообрядцы, составлявшие значительную часть населения России, были лишены этого права..»[41.С. 19].

В дореволюционном русском праве  действительным признавался только религиозный брак. Однако и становлению  религиозного брака предшествовали иные формы заключения брачных отношений.

В первые годы после осуждения старых обрядов на соборах 1666-1667 гг. староверы не испытывали серьезных затруднений в проведении таких таинств как венчание и крещение. Однако, после принятия в 1685 г., в период правления Софьи Алексеевны, закона "О наказании распевающих и принимавших ереси и расколы" старообрядцам, не желающим отказаться от старой веры стала грозить смертная казнь. Причем наказание грозило не только самим раскольникам, но и приверженцам господствующей церкви, оказывающим староверам какую-либо поддержку. За данные действия эти лица могли быть, в лучшем случае, наказаны кнутом, в худшем случае им грозила ссылка и конфискация имущества.

«..Эти меры вынудили большую  часть старообрядцев бежать за границу, в сибирские, поморские, уральские леса и на Дон. Оставшиеся в деревнях и городах вынуждены были скрывать свою веру и совершать свои обряды тайно..»[41.С. 19].

В конце XV-XVI века у старообрядцев начинают возникать проблемы с проведением таинств венчания, крещения, исповедью.

Старообрядцам, живущим  в Белоруссии, Малороссии и Новороссии, священникам дозволялось служить  по старым обрядам.

В 1798 г. право строить  часовни и иметь священников  получили старообрядцы, проживающие  в других российских губерниях. Данная политика привела в конечном счете к учреждению в 1800 г. единоверия " особой части православной церкви, находящейся в подчинении Священного Синода, но совершающей обряды по старопечатным книгам. Таким образом, поповцы получили вполне легальную возможность заключения брака. Однако, брак старообрядцев " беспоповцев не признавался ни властями, ни большинством из лидеров. Несмотря на препятствия, по всей видимости, брачные связи получили среди беспоповцев достаточно широкое распространение. После многочисленных преследований к середине XIX в. правительство фактически пришло к признанию брака старообрядцев-поповцев. При составлении ревизских сказок в 1850 г. согласно императорскому указу жен и детей старообрядцев, приемлющих священство, признавали таковыми "на основании полицейских свидетельств или обывательских книг, не требуя в сем случае других доказательств о законности брака"[41.С. 19].