Постиндустриальное общество и его враги

 

Сторонники теории информационного  общества строят новые экономические  и политические модели. Традиционным громоздким корпорациям Тоффлер противопоставляет “малые” экономические формы - индивидуальную деятельность на дому, “электронный коттедж” . Они включены в общую структуру информационного общества с его “инфо-” , “техно-” и другими сферами человеческого бытия. Выдвигается проект “глобальной электронной цивилизации” на базе синтеза телевидения, компьютерной службы и энергетики - “телекомпьютерэнергетики” (Дж. Пелтон) . “Компьютерная революция” постепенно приводит к замене традиционной печати “электронными книгами” , изменяет идеологию, превращает безработицу в обеспеченный досуг (Х. Эванс) . Социальные и политические изменения рассматриваются в теории информационного общества как прямой результат “микроэлектронной революции” . Перспектива развития демократии связывается с распространением информационной техники. Тоффлер и Дж. Мартин отводят главную роль в этом телекоммуникационной “кабельной сети” , которая обеспечит двустороннюю связь граждан с правительством, позволит учитывать их мнение при выработке политических решений. Работы в области “искусственного интеллекта” рассматриваются как возможность информационной трактовки самого человека.

 

Информационный сектор экономики  можно представить в виде трех отраслей информационной индустрии, которые  создают содержание, его распространяют и обрабатывают. К индустрии содержания относятся организации, которые создают интеллектуальную собственность. Информацию создают писатели, композиторы, художники, фотографы, ученые, инженеры. В этом им помогают издатели, продюсеры, вещатели и организации, которые придают первоначальному содержанию "товарный вид". Сюда же входят организации, которые сами не создают 'новой информации, но компилируют ее, производя справочники, базы данных, статистические сборники и т.п. На долю этих поставщиков информации приходится значительная часть доходов, получаемых в индустрии содержания.

 

Индустрия распространения  информации связана с созданием  и управлением сетями распространения  информации: телекоммуникационными  компаниями, сетями кабельного телевидения, системами спутникового вещания, радио  и телевизионных станций.

 

Индустрия обработки содержания охватывает производителей компьютеров, телекоммуникационного оборудования и потребительской электроники. В информационном секторе лидирует индустрия содержания. Именно в ней  производится большая часть добавленной  стоимости, что привело в середине 90-ых гг. к интенсивному процессу слияния  и поглощения компаний информационного  сектора экономики.

 

В 90-е годы понятие информационного  общества стали отождествлять с  понятием постиндустриального общества, и не случайно – на волне начавшейся в 80-е годы третьей научно-технической революции происходит стремительное развитие микроэлектроники, которое вызвало появление новых средств хранения, обработки и передачи информации; в частности, компьютерной техники.

 

 

  Появление компьютеров сильно  повлияло на нашу жизнь, однако  ошибочно будет полагать, что  именно появление компьютерной  техники как-то повлияло на  социальную и экономическую сферу.  Ситуация полностью обратная  – изначально развитие промышленности  одновременно потребовало и вызвало  развитие высоких технологий, и,  в частности, микроэлектроники. Здесь  прослеживается замкнутый круг  – для дальнейшего развития  промышленности требовались научные  знания, и, одновременно, лишь развитая  промышленность позволила создать  технические средства для их  накопления и распространения.

 

Концепция информационного  общества имеет немало недостатков. Во-первых ее сторонники слишком концентрируют внимание на электронике, компьютерной технике и средствах связи. Большинство книг, посвященных проблеме информационного общества доверху наполнены утопическими предсказаниями о том, что скоро на работу мы будем ходить в соседнюю комнату, телевидение, книги, радио – все будет заменено интернетом, и. т.д. Некоторые исследователи уже видят скорое порабощение человека машинами в лучших традициях фантастических фильмов, что, несомненно, вызывает отклик в обществе. Хороший пример разгоревшейся общественной истерии – “проблема 2000 года” , которая будет рассмотрена в разделе “критика” .

 

Теорию информационного  общества можно подвергнуть жесткой  критике, в особенности за технологический  детерминизм. Теория суживает акцент на возрастающей роли информации, и практически  ничего не говорит о тех новых  экономических и социальных явлениях, которые слабо зависят от информационной сферы. Однако нельзя отрицать тот факт, что электроника и компьютерная техника в будущем будет занимать все большую роль в жизни общества. Можно поставить под сомнение футуристические прогнозы и предположить, что сегодняшнее стремительное  развитие электроники вскоре замедлится, но нельзя забывать, что лет 30 назад  подобные прогнозы тоже ставили под сомнения и называли утопическими, а сегодня они ходят по компьютерным сетям в разделе “Юмор” . Приведу несколько примеров: "Но для чего это может пригодиться? " - Инженер отдела перспективных вычислительных систем IBM, обсуждающий микросхемы в 1968 году.

 

"Нет причины, по которой  кто-нибудь захотел иметь компьютер  дома" - Кен Олсон, президент, председатель совета директоров и основатель Digital Equipment Corporation. 1977 год.

 

"Все, что можно было  изобрести, уже изобретено" - Чарлз X. Дуелл, глава патентного бюро США, 1899 год.

 

Итак, нельзя отрицать значение третьей научно-технической революции  и последовавшее за ней стремительное  развитие микроэлектроники и компьютерной техники, но этот скачок может прекратиться раньше, чем мы думаем.

 

В этой связи следует отметить, что понятие постиндустриального  общества оказывается наиболее совершенным  на фоне всех иных определений. Оно  акцентирует внимание на той основной черте, которая преодолевается в  формирующемся новом обществе, а  именно на индустриальной природе прежнего способа производства; при этом совершенно справедливо предполагается, что  отдельные признаки нового строя  не могут быть четко названы и  описаны, пока не будет завершено, хотя бы в основном, его формирование. Основой концепции постиндустриального  общества служит оценка нового социума  как резко отличающегося от господствовавшего  на протяжении последних столетий: отмечается прежде всего снижение роли материального производства и развитие сектора услуг и информации, иной характер человеческой деятельности, изменившиеся типы вовлекаемых в производство ресурсов, а также существенная модификация традиционной социальной структуры.

 

В рамках постиндустриализма существует множество более частных подходов. Сегодня известны теории постиндустриального капитализма, постиндустриального социализма, экологического и конвенционального постиндустриализма, и. т. д, однако фундамент концепции остается прежним – все говорят о переходе к новому типу общества в результате качественного скачка. Везде идет речь о снижении роли материального производства и развитии сектора, создающего услуги и информацию, изменившемся характере человеческой деятельности, новых типах вовлекаемых в производство ресурсов, а также существенной модификации социальной структуры.

 

 

 

 

Новая социальная структура

 

Маркс и его последователи  прогнозировали, рост пролетариата и  исчезновение среднего класса. В Германии “старый” средний класс независимых  предпринимателей, мелких фермеров и  работников свободных профессий  действительно пошел на убыль, но то же самое происходило и с рабочим классом: с 1895 по 1925 год доля промышленных наемных рабочих в совокупной рабочей силе сократилась с 56,8 до 45,1 процента. Между ними начал появляться новый слой — получающих жалованье служащих, занятых в офисах и на инженерно-технических должностях. В очерке, написанном в 1912 году Э. Ледерер назвал упомянутую группу “новым средним классом” .

 

Больше десятилетия в  немецкой социологии бушевали яростные дебаты по поводу характеристики этого  “нового среднего класса” . Авторы левого толка рассматривали служащих в качестве “беловоротничкового пролетариата” , “массовый характер” которого приведет его на позиции рабочего класса. Некоторые оптимистично настроенные социологи видели в них фактор социальной солидарности, полагая, что новый класс станет фактором сбалансирования интересов работодателей и промышленных рабочих и обеспечит сплоченность на предприятиях, если не в обществе в целом. Т. Гейгер предсказывал, что “новый средний класс” окажется “раздавленным” между капиталистическим классом и промышленным пролетариатом, тогда как Й. Шумпетер утверждал, что вследствие увеличения числа служащих мир будущего превратится в мир бюрократии. Те, кто рассматривал этот класс только в экономическом аспекте, подобно Э. Ледереру и Я. Маршаку, полагали, что его положение “между классами” более невозможно и в обществе, где нарастающее групповое самосознание вызывает необходимость правового регулирования трудовых отношений, “новый средний класс” объединится в коллективную организацию и, вероятно, вступит в альянс с профсоюзным движением. Однако одно очевидно – наметились тенденции к росту численности работников умственного труда.

 

Если в начале XX века численность  работников физического труда была в десятки раз больше, чем численность  белых воротничков, то во второй половине века начался стремительный рост численности последних.

 

Данные по США: В период с 1947-го (базовый год после второй мировой войны) и по 1964 год численность  специалистов и технического персонала  увеличилась с 3,8 млн. до более чем 8,5 млн. человек. В рамках класса специалистов самую значительную группу составляют преподаватели . Общая численность преподавателей государственных и частных учебных заведений в США увеличилась с примерно 1,3 млн. в 1954/55 учебном году до 2,1 млн. в 1964/65-м и 2,8 млн. человек в 1970-м. Преподаватели составляют около 25 процентов всех лиц, включаемых по переписи в категорию специалистов и технических работников. Численность инженеров в период с 1950 по 1966 год увеличилась более чем на 80 процентов — с 535 тыс. до примерно 1 млн. человек, основными причинами чему были рост наукоемких отраслей промышленности, таких, как электроника, космическая и ракетная техника, научное приборостроение, ядерная энергетика и компьютерная техника, а также увеличение периода времени, требуемого для разработки и производства продукции в связи с усложнением процессов производства. Число ученых 1930 по 1965 г. возросло с 64 до 475 тыс. Иначе говоря, если с 1930 по 1965 год численность всей рабочей силы страны увеличилась приблизительно на 50 процентов, то число инженеров возросло на 370 процентов, а ученых — на 930.

 

Этот рост идет параллельно  с демократизацией высшего образования, осуществляемой в масштабах, каких  мир никогда не видел. Ни одно общество никогда ранее не пыталось обеспечить систематическое формальное образование  своей молодежи в возрасте до 19—20 (уровень двухгодичного колледжа) и даже до 22 лет, что стало сегодня  в Соединенных Штатах четко выраженной политикой.

 

Однако более важным показателем  является не объем поддержки образовательной  сферы государством, а престиж  образования в обществе. Известно, как американские родители бьются за то, чтобы устроить своих детей  в колледж, а, например, в России, по данным на 2000-й год, 61% молодежи считают, что высшее образование “дает  путевку в жизнь” .

 

Возросший престиж образования  легко объяснить – для управления автоматизированными машинами на производстве требуются уже не рабочие со средним  образованием (или вообще без образования) , а специалисты по программированию, каждый из которых может обслуживать сразу с десяток станков.

 

3. Критика

 

Теория постиндустриального  общества и постмодернизм

 

Теория постиндустриального  общества, и, тем более, информационного  общества обладает явными признаками технологического детерминизма. Это  дало повод для критики со стороны  представителей постмодернизма, принципы которого начинают доминировать в исследованиях  будущего общества. Постмодернисты полагают, что необходимо акцентировать внимание не только на сугубо хозяйственных явлениях, но и на формировании системы постматериальных ценностей, отходе от прежних методов организации труда и максимальном использовании творческого потенциала работников, а также более внимательно изучать сугубо социологические проблемы: формирование нового типа семьи и новых форм социального партнерства, повышение роли знания и изменение системы образования, национальные, этнические и иные проблемы. С развитием постмодернизма вновь возникает ситуация, которой не было в обществоведческой теории с середины прошлого столетия: экономические концепции в их наиболее принципиальных элементах оказываются органично включенными в систему социальных наук и становятся неотделимыми от нее в той же степени, в какой само современное хозяйство неотделимо от реальных форм общественной жизни. Наряду с названными концепциями в 60-е и 70-е годы возникли представления, согласно которым современное общество можно обозначить как постбуржуазное, посткапиталистическое, пострыночное, посттрадиционное и постисторическое. Однако эти экзотические понятия не получили в литературе заметного распространения.

 

Концепции постиндустриального  и постмодернового общества имеют два методологических преимущества. С одной стороны, они отражают на теоретическом уровне противоположность нового общества его прежним формам, с другой позволяют противопоставить новую эпоху не всей истории человеческого общества, а лишь его отдельной стадии, отмечая существование доиндустриального, индустриального и постиндустриального общества, премодернистского, модернистского и постмодернистского состояния (С. Крук и С. Лэш) , или первой, второй и третьей волн цивилизации (О. Тоффлер) .