Гендерная проблематика в различные исторические периоды

     История западной философии различается  по содержанию основных идей той или  иной персоны, того или иного периода. Но каждая страница этой истории имеет нечто общее с любой другой. Это, во-первых, постоянное отождествление земного, природного, телесного, чувственного с женским началом. И, во-вторых, эксплицитное обесценение этих понятий и ассоциирующихся с ними аспектов бытия и способов познания.

     Даже для французского просветителя и демократа Жана-Жака Руссо, для которого Природа представляет собой настоящую ценность, женщина, ей тождественная, все же является низшим моральным существом по сравнению с мужчиной. Ибо только мужчина, не имеющий столь тесной связи с природой, посредством своего Разума совершает некий интеллектуальный путь усиления в себе истинной человеческой природы, что только и делает его по-настоящему моральным существом («Эмиль»). При этом Руссо считал, что страсти, ассоциирующиеся с женщинами, - это безусловная угроза гражданскому обществу. Даже добродетели, связанные с женскими материнскими чувствами, могут угрожать функционированию государства. Так, в начале «Эмиля» рассказывается о спартанской матери, воспротивившейся убийству своего сына. По мнению Руссо, хороший гражданин благодарит за смерть сыновей, если это служит общественному благу. Так как трудно одновременно быть и хорошим гражданином, и хорошим частным лицом, то есть семьянином, Руссо предлагает разделить эти сферы и исключить женщину из гражданского общества и «поместить» целиком в область частного и семейного. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     4. Классическая немецкая философия 

     Иммануил  Кант также поддерживал идею о  более низких ментальных способностях женщин, при этом он считал такое положение дел необходимым условием существования общества. Недостаток абстрактного мышления, утверждал Кант в своей работе «Эссе о возвышенном и прекрасном», развивает в женщинах вкус, чувство прекрасного, чувствительность, практичность. В семейной жизни, которая играет значительную роль в функционировании общества, мужчина уравновешивает женские недостатки и таким образом создается гармоничная пара, в которой мужское и женское начала играют взаимодополняющую роль. Здесь, как и всегда в западной интеллектуальной традиции, женское/феминное конституируется через статус низшего, неполноценного, вторичного по отношению к маскулинному.

     Гегель  также выводил женщин и связанные  с ними формы бытия и сознания за сферы гражданского общества и морали. Рассматривая в «Феноменологии духа» семью, он определил ее как низшую стадию гражданского общества, поскольку отношения в ней разворачиваются между кровными родственниками, а не между гражданами. Это, по Гегелю, «низший мир», и так как женщины — не граждане, это — мир женщин. Для них не существует участия в формах духа, которые лежали бы за пределами семьи. Далее Гегель утверждает, что, поскольку отношения в семье носят частный характер — фокусируются на определенном муже и определенном ребенке, постольку эти отношения и не находятся в сфере этического. Мужчины, в отличие от женщин, имеют дополнительную сферу активности, где они работают для «универсального» и «этического». Для мужчин семейные отношения остаются на уровне частного, им не приходится жертвовать своей этической жизнью. Женщина может приобщиться к этической жизни, только трансформируя частности семейных отношений в этические, универсальные принципы, то есть трансформируя свои отношения с конкретным мужем и детьми в служение принципу Семьи, Мужьям и Детям как таковым. Но это порождает конфликт между мужским/универсальным и женским/семейным сознанием. Феминное таким образом становится угрозой гражданскому обществу, и поэтому должно быть подавлено и оттеснено в частную сферу.

     Гегелевский подход к феминности, как и у  Руссо, двойственен. С одной стороны, это — рационализация исключения женщин и женского из социокультурной  сферы, женщины отличаются от мужчин как растения от животных, — писал Гегель в своей работе «Философия права». Принцип, который руководит их развитием, это чувство, а не понимание универсальности, поэтому феминное, по Гегелю, является угрозой гражданскому обществу. С другой стороны, существование низшего женского мира — необходимая составная часть гражданского общества, поскольку этот мир позволяет мужчинам процветать как самосознающим этическим существам. Результатом этой двойственности является идея о подавлении феминного и оттеснении его в частную (низшую) сферу.

     Обзор истории философии можно было бы и продолжить, взяв, например, гораздо  более яркие с точки зрения гендерной асимметрии концепции Ницше или Фрейда (я имею в виду социально-философские работы последнего). Однако, тенденция и без того очевидна. Сами предпосылки производства теоретического знания, его стандарты «объективности», «рациональности», «универсальности», ассоциирующиеся с маскулинным, требуют исключения из его канона того, что понимается как нерациональное, природное, телесное, т.е. ассоциирующееся с феминным.

     Гендерная асимметрия являлась одним из основных факторов формирования традиционной западной культуры, понимаемой как система производства знания о мире. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     5. Социалистическая и марксистская философия 

     Несмотря  на доминирование обозначенных выше принципов, начиная с XVIII века, в западной философии формируются новые  подходы к оценке самого принципа гендерной дифференциации. Возникают идеи о том, что культурным идеалом является воссоединение обоих онтологических принципов маскулинного и феминного, а социальной нормой — равноправие женщин и мужчин в обществе. Во многом возникновение такого подхода связано с распространением просветительских и социалистических идей, развитием концепций гражданских прав и прокатившейся в Европе волной буржуазно-демократических революций. В философии эти представления развивались прежде всего в учениях французского утопического социализма Сен-Симона и Фурье.

     Наследник французских социалистов Карл Маркс  во многом следовал в русле этих представлений и поддерживал идею об эмансипации женщин (хотя никогда и не придавал этому вопросу слишком большого значения, считая дискриминацию женщин частным случаем дискриминации людей в антагонистических общественно-экономических формациях).

     Друг  и последователь К. Маркса Ф. Энгельс  в широко известной работе «Происхождение семьи, частной собственности и  государства» утверждал, что становление  института частной собственности  и развитие классовой структуры  общества привело к «всемирно-историческому поражению женского пола». Эта работа Энгельса оказала значительное влияние на развитие социалистического направления в феминизме, особенно в Англии.

     Объяснение  дискриминации женщин мужчинами  только тем фактом, что в руках  последних находится собственность, придает, конечно, некоторую схоластическую цельность и законченность марксистской социальной теории (под массу социальных феноменов и процессов подведено единое основание, или первопричина — институт частной собственности и разделение общества на классы — устранение которой якобы и дает прекрасный социальный эффект).

     Однако  неясным остается не только вопрос о влиянии частной собственности  на изменение типа отношений между  мужчинами и женщинами в первобытном  обществе — от равенства к подавлению (кстати, различные этнографические исследования демонстрируют отсутствие линейной зависимости между собственностью и социальным статусом женщин и мужчин).

     Более того, очевидно, что отношения власти и собственности имеют не только классовый, но и гендерный характер. Социополовая стратификация общества порождает некий социальный антагонизм между женщинами и мужчинами, устранение которого возможно не просто с преодолением классовых различий (на чем настаивали марксисты), но скорее с преодолением маскулинистской идеологии и патриархального принципа социальной организации.

     Вместе  с тем в своих философских  работах Маркс фактически отверг западную философскую традицию рассматривать  материю как пассивную субстанцию — у него материя активна, именно «бытие определяет сознание». Это принцип первичности материального, практического развивается в онтологии и гносеологии марксизма, в его экономическом учении. И поскольку, как мы выяснили, материальное в западной интеллектуальной традиции всегда ассоциируется с феминным, можно было бы сказать о том, что Маркс утверждает принцип приоритетности феминного в культуре. Однако это утверждение было бы несколько натянутым, ибо самого Маркса-революционера интересовал не культурно-символический, а социальный аспект гендерной дифференциации общества. А впрочем, и сама гендерная дифференциация была для него лишь частным случаем классовой дифференциации и стратификации. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     6. Русская философия 

     В целом российские культурные традиции оценки и восприятия феминного и  маскулинного в значительной степени схожи с западными — особенно это касается христианской системы норм и моральных ценностей.

     Так же, как и в католицизме, в православии  женское начало онтологически вторично и подчинено мужскому началу. Это  просматривается и в православных наставлениях, и в различного рода морализаторских работах церковников и светских учителей (от «Поучения» древнерусского князя Владимира Мономаха, жившего в XI веке до знаменитого «Домостроя», который играл роль морального кодекса Руси с XVI века до начала XX века).

     Более того, даже лидеры декабристского движения в своих проектах политического  переустройства России и мысли не допускали о возможности участия  женщин в политической жизни. Никита Муравьев писал, например, что «женщина не только не является субъектом политических прав, но ей даже запрещено присутствовать на открытых заседаниях высшего законодательного органа, парламент обычно допускает присутствие зрителей. Но женщинам... всегда возбраняется вход в Палаты».

     Философское обсуждение проблемы дифференциации онтологических и гносеологических принципов маскулинного и феминного в философии развивалось по двум направлениям.

     С одной стороны, эта тема интересовала представителей философии пола (к  ним в первую очередь относятся  последователи социалистической философской традиции), а с другой — представителей так называемой «теологии пола».

     Последователи западных социалистов - Н.Г.Чернышевский и другие - рассматривали дифференциацию мужского и женского в культуре с социальной точки зрения. Фактически они обсуждали проблему социополовой (то есть гендерной) дифференциации и стратификации общества, ее несправедливости и необходимости преодоления.

     «Теология пола» или, как ее еще называют, философия любви — это своеобразное направление в русле русской  религиозной философии, к которому относятся достаточно разные по взглядам философы. Мы рассмотрим три типа идей, разрабатываемых в русле теологии пола.

     Одно  из направлений представлено именами  и работами Владимира Соловьева, Льва Карсавина, Бориса Вышеславцева, Зинаиды Гиппиус, которые развивали философско-платонические идеи об Эросе, возвышении чувственности, утверждали большую моральную ценность любви между женщиной и мужчиной, отрицали аскетизм в отношениях между ними.

     Особую  роль в развитии этих представлений  играл Владимир Соловьев. Для него сама тема и терминология пола имеют настолько важное значение, что он вводит их в свое теологическое и онтологическое учение. Для Соловьева Бог — это безусловно Отец, ОН, мужское начало (и это вполне традиционно). Но «душа мира», в духе средневековой мистики, ассоциируется у него с образом Вечной Женственности, с Премудростью, с Софией (ассоциация феминного начала с мудростью — вполне нетрадиционно). Цель человеческой истории — достижение совершенства, которое обретается посредством божественной брачной мистерии, в которой участвуют три элемента: «обоготворенная природа» (женское начало), человеко-бог (мужское начало) и Вечная Премудрость (эта последняя является результатом слияния мужского-божественного-природного-женского-духовного) начал.

     Очевидно, что Владимир Соловьев пытался переосмыслить  античные (платоновские) учения о любви-эросе  и связать их с русской религиозной  традицией.

     Другое  течение в русской философии  пола представляли Николай Бердяев и Василий Розанов. Центральная тема их произведений — это, скорее, тема любви (даже эроса), а вовсе не пола или гендера, хотя в текстах все время и употребляется слово «пол».

     Для Бердяева эротическая энергия —  это не только источник творчества, но и источник настоящей мистической  религии. «Настоящая религия, мистическая жизнь всегда оргиастична, а оргиазм, могучая сила жизни, связан с половой полярностью. Половая полярность есть основной закон жизни и, может быть, основа мира».

     «Связь  пола с Богом, — продолжает эту  мысль Василий Розанов в своей книге «Уединенное», — большая, чем связь ума с Богом, чем даже совести с Богом...».

     Как видим, для Бердяева и Розанова Бог  и религиозность тесно связаны  с любовью, страстью, Эросом, то есть тем, что в западной традиции маркируется  как феминное. Ассоциация божественного и религиозного с феминным, которая при этом возникает, ставит совершенно иные культурно-символические акценты.

     Третье  течение в философии любви, ортодоксально-богословское, представлено именами и работами Павла Флоренского, Сергея Булгакова, Ивана Ильина. Бог для них был любовь, но не Эрос, а «caritas» — сострадание, милосердие, жалость, которые, в свою очередь, считались свойственными женскому началу.

     Таким образом, и для них божественное и феминное располагалось в одной части бинарных оппозиций.