Диалектика познания идеи

 Под «рассудком» Платон понимает  вид интеллектуального знания, при  котором познающий также пользуется  умом, но уже не ради самого  ума и не ради его созерцаний, а для того чтобы с помощью  ума понимать или чувственные  вещи, или образы. А побуждает  рассудок к деятельности то, что  воздействует на ощущения одновременно  со своей противоположностью. Рассудок, по Платону, действует между сферами  мнения и ума и есть, собственно, не ум, а способность, отличающаяся  от ума и от ощущений —  ниже ума и выше ощущений, т.е. между ними: «искусство счета  усиленно влечет душу ввысь  и заставляет рассуждать о  числах самих по себе, ни в  коем случае не допуская, чтобы  кто-нибудь подменял их имеющими  число видимыми и осязаемыми  телами» (Госуд.,VII 525 d). Ряд наук помогают нам в созерцании бытия: Геометрия «это наука, которой занимаются ради познания вечного бытия, а не того, что возникает и гибнет» (Госуд.,VII 527 b). Астрономия также является помощником в созерцании бытия, хотя небесные тела, являющиеся главным предметом изучения этой науки, имеют тело и воспринимаются с помощью зрения. Но все же «небесным узором надо пользоваться как пособием для изучения подлинного бытия» (Госуд., VII 529 d). На небе все устроено в гармонии, совершенно и прекрасно, «ведь так создал демиург и небо и все, что на небе: соотношение ночи и дня, их отношение к месяцу, а месяца к году, звезд – ко всему этому и друг к другу» (Госуд., VII 530 b). Музыка, чьи сладостные звуки ласкают слух, также относится к гармонии и является «полезным для исследования красоты и блага» (Госуд., VII 531 c). Но эти науки могут помочь в познании бытия лишь в «чистом виде», т.е., без примеси чувственного, с помощью которого мы видим звезды, слушаем музыку. Гармония сама по себе, которая предзадана этим наукам только, и может нам помочь в созерцании совершеннейшего бытия.

Чувственное знание Платон также делит на две области: на «веру» и «уподобление». Посредством «веры» мы воспринимаем вещи в качестве существующих и утверждаем их в этом качестве. «Уподобление» — вид уже не восприятия, а представления вещей, или, иначе говоря, интеллектуальное действие с чувственными образами вещей. От «мышления» оно отличается тем, что в «уподоблении» нет действия с чистыми эйдосами, и это понятно, ибо «мышление» имеет дело только с умопостигаемыми эйдосами. «Уподобление» отличается и от «веры», которая только утверждает существование, «уподобление» же есть  некое мыслительное построение.

Итак, разобравшись с видами знания, можно еще раз понять различие между знанием и мнением. Знает тот, кто любит созерцать истину, прекрасное. А знает истину тот, кто мыслит о самих прекрасных вещах, кто может созерцать как само прекрасное, так и причастное ему, кто не путает причастное с самим прекрасным. Мысль такого человека надо назвать «знанием».

В отличие от знающего, имеющий мнение любит прекрасные звуки, образы, но его ум бессилен любить и видеть природу самого прекрасного, ее гармонию, которая «спрятана» в этих звуках и образах. «Мнение не есть ни незнание, ни знание, оно темнее знания и яснее незнания, находясь между ними обоими» ( Госуд., V 478 c — d), ведь «Знание направлено на бытие, чтобы познать его свойства…Мнение же направлено на то, чтобы мнить» (Госуд.,V 478).  Так, о тех, которые усматривают многое единого, но самого единого и неделимого не видят, правильно будет сказать, что они обо всем мнят, но не знают того, о чем имеют мнение. Напротив: о тех, которые созерцают само неделимое, всегда тождественное и всегда себе равное, справедливо сказать, что они всегда знают все это, но не мнят.

В отличие от мнения, знание есть возможность, некий особый род существующего, характеризующий направленность, «знание по своей природе направлено на бытие с целью постичь, каково оно» (Госуд., V 477).

В особый вид бытия и соответственно в особый предмет знания Платон, позаимствовав у пифагорейцев, выделяет математические предметы и математические отношения. В системе предметов и видов знания математическим предметам принадлежит место между областью «идей» и областью чувственно воспринимаемых вещей, а также областью их отображений, или изображений.

«Идеи» постигаются посредством знания, и знание возможно только относительно «идей». В отличие от «идей», явления изменяющегося и становящегося мира могут восприниматься лишь чувствами, которые дают нам не достоверное, но в лучшем случае только вероятное, гипотетическое знание.

В отличие от идей, математические предметы и математические отношения постигаются, согласно Платону, посредством размышления или рассуждения.

Чувственные вещи постигаются посредством мнения. О них невозможно знание, их нельзя постигнуть посредством рассуждения, их можно постигнуть опять же  лишь гипотетически.

Размышление, направленное на математические предметы, занимает, по Платону, середину между подлинным знанием и мнением. Почему же математические предметы занимают такое положение? Дело в том, что, по Платону, математические объекты родственны одновременно и вещам, и идеям. Они, как идеи, неизменны, не зависят в своей сущности от отдельных экземпляров, представляющих их в чувственном мире. Например, сущность треугольника не зависит от того, какой частный конкретный треугольник мы станем рассматривать, эта сущность остается для любого треугольника одной и той же. Но вместе с тем, поясняет Платон, математики вынуждены прибегать для постижения своих предметов к помощи фигур, как это делает геометрия, а эти фигуры рисуются посредством воображения. Именно поэтому математическое знание не есть знание, совпадающее с тем, при помощи которого постигаются, идеи. Оно совмещает в себе части истинного знания с некоторыми частями мнения.

4. Диалектика познания  идеи

Платон стал первым греческим философом -  идеалистом. Суть его теории в том, что мир идей, понятий, мыслей признается им в качестве первичного по отношению к миру вещей. Он полагал, что существует сверхчувственный мир, который представляет собой идеальную целостность и постигается только  умом. Этот мир есть "идеи в себе и для себя", которые находятся "сверх физического космоса", метафизично. Платон трактовал идеи как некие божественные сущности, и знанием об этих совершеннейших идеях самих по себе может обладать только Бог. Эти идеи - вечные, неизменные, не зависящие от условий пространства и времени. В них сосредоточена  вся космическая, т.е. гармоничная жизнь. Идеи обладают своим собственным существованием в особом мире, они есть то, что они есть, лишь в отношении друг к другу, и только в этом гармонии идеи обладают сущностью, а в нас находятся лишь подобия этих совершеннейших идей, которые также называются идеями и также существуют лишь в отношении друг к другу, но в область божественных идей не входят. По отношению к чувственным вещам, идеи являются одновременно и их причинами, и целью, к которой стремятся существа чувственного мира. При этом между идеями существуют отношения координации и подчинения. Высшая идея - это идея абсолютного Блага, источник истины, красоты и гармонии: «Идея блага – это предел, и она с трудом различима, но стоит только ее различить, как отсюда напрашивается вывод, что именно она – причина всего правильного и прекрасного. В области видимого она порождает свет и его владыку, а в области умопостигаемого она сама владычица, от которой зависят истина и разумение, и на нее должен взирать тот, кто хочет сознательно действовать как в частной, так и в общественной жизни». (Госуд., VII,  517 b – c). 
По Платону, идея «блага» не есть ни бытие, ни знание, а начало, которым порождалось бы и бытие, и знание. Платон поясняет свою мысль аналогией со зрением. Создатель чувств породил и силу видеть (чувство зрения), и силу быть видимым. Но чтобы увидеть, например, цвета, необходимо, чтобы к этим двум силам, или «родам», присоединился третий род — свет. Но свет исходит от Солнца. Хотя Солнце — не само зрение, оно есть его причина: «И та способность, которой обладает зрение, уделена ему Солнцем как некое истечение. Как ни правильно было считать свет и зрение солнцеобразными, но признать их Солнцем было бы неправильно, так и здесь: правильно считать познание и истину имеющими образ блага, но признать что-либо из них самим благом было бы неправильно: благо по его свойствам надо ценить еще больше». ( Госуд., VI, 508 b —509 a ).

Теперь можно применить сказанное о зрении к познанию. Душа познает, когда она направляется к тому, что озаряется истиной. Но если она находится в том, что покрыто мраком, она рождается и погибает, руководится мнением и тупеет. Именно это, доставляющее истинность познаваемому и сообщающее силу познающему, следует, по Платону, называть идеей блага и причиной знания и истины, поскольку она постигается умом. Рассматривая «идеи», философ может или рассматривать их в мире вещей, где душа использует «идеи» в качестве «предположений», т.е., разделяя род на виды, душа «принуждена искать на основании предпосылок, пользуясь образами из получившихся отрезков и устремляясь поэтому не к началу, а к завершению», или, напротив, подниматься в мысли до «идейного» начала, пребывающего выше всякого знания, т.е. другой раздел душа отыскивает, восходя от предпосылки к началу, такой предпосылки не имеющему. Без образов, какие были  в первом случае, но при помощи самих идей пролагает она себе путь ». (Госуд., VI, 510 b).

Род познаваемого, постигаемый только мыслью, Платон называет «мыслимым». В «мыслимом» имеются две «части». Для отыскания первой из них душа вынуждена основываться на предположениях, и не доходит до начала, «так как не может подняться выше предположений, но пользуется самими образами или подобиями, запечатлевающимися на земных предметах» (Госуд., VI, 511 a). И есть вторая часть мыслимого, второй случай рассмотрения «идей». В этом случае душа идет не к «концу», а, напротив, к «началу»: она сводит все «гипотезы» («предположения») к идее «блага», как к тому, что пребывает выше всякого знания и выше всех предположений. «Узнай же теперь, — говорит Платон, — и другую часть мыслимого... ее касается ум силою диалектики, делая предположения, — не начала, а в существенном смысле предположения, как бы ступени и усилия, пока не дойдет до не предположительного, до начала всего. Коснувшись же его и держась того, что с ним соприкасается, он, таким образом, опять нисходит к концу и уже не трогает ничего чувственного, но имеет дело с идеями через идеи, для идей и оканчивает на идеях» (Госуд., VI, 511).

Это понимание «блага» выводит мысль за пределы одного лишь познания в область диалектики. Платоновское «благо» — и знание, и бытие. По отношению к знанию и к бытию «благо» мыслится как совмещающее в себе противоположные определения. Оно имманентно по отношению к бытию и знанию, так как оно — их источник и основная их сила. В то же время оно запредельно по отношению к бытию и знанию: «Пойми же, что вторым разделом умопостигаемого я называю то, чего наш разум достигает с помощью диалектической способности. Свои предположения он не выдает за нечто изначальное, напротив, они для него только предположения как таковые, то есть некие подступы и устремления к началу всего, которое уже не предположительно. Достигнув его и придерживаясь всего, с чем оно связано, он приходит затем к заключению, вовсе не пользуясь ничем чувственным, но лишь самими идеями в их взаимном отношении, и его выводы относятся только к ним». (Госуд.,  VI, 511 b – c). Здесь и вступает на трон Диалектика, задачей которой является познать единый род всего существующего, знать единое, в этом едином – многое и, наконец – единство единого и многого. «Единое есть, надо полагать, одновременно и единое, и многое, и целое, и части, и ограниченное, и количественно бесконечное…если бы целое находилось в некоторых частях, то большее заключалось бы в меньшем, что невозможно…поскольку единое – это целое, оно находится в другом, а поскольку оно совокупность всех частей – в самом себе. Таким образом, единое необходимо должно находиться и в себе самом и в ином» (Парменид, 164a). Платон делает вывод в «Пармениде», что без единого нельзя мыслить многое, если единое не существует, то и иное не может существовать, и тем более, мыслиться. И соответственно, «если единое не существует, то ничего не существует» (Парменид, 166b). Единое и иное получаются одно и то же по отношению друг к другу. И познать это тождество противоположностей нам только и может помочь диалектика, метод которой очень хорошо описывается в «Государстве»: «Когда кто-нибудь делает попытку рассуждать, он, минуя ощущения, посредством одного лишь разума, устремляется к сущности любого предмета и не отступает, пока при помощи одного мышления не постигнет сущности блага. Так он оказывается на вершине умопостигаемого» (Госуд., VII, 532). И именно геометрия, астрономия и музыка сами по себе, т.е. как отражающие гармонию, а не воспринимаемые чувствами, могут помочь нам в этом достижении умопостигаемого: «Взятое в целом, занятие теми науками, о которых мы говорили, ведет прекраснейшее начало нашей души ввысь, к созерцанию самого совершенного в существующем» (Госуд., VII, 532). И в завершении дается образное определение Платона по поводу диалектики  «Диалектика у нас подобна карнизу, венчающему все знания, и было бы неправильно ставить какое-либо иное знание выше нее: ведь она вершина их всех» (Госуд., VII, 534).

Заключение

В заключение работы можно сформулировать несколько существенных, на мой взгляд, пунктов гносеологии Платона:

1. В первой главе устанавливается, что бессмертие души – главный аспект гносеологии Платона. Именно в душе, еще до рождения тела, уже имеется знание, но когда душа заключается в «темницу», т.е. тело, ей требуется вспомнить это знание, чем человек и занимается всю свою жизнь.
2. Из второй главы следует, что, согласно Платону, знание не есть чувственное восприятие, поскольку чувства человека изменчивы, а знание – абсолютно и вечно. Знание также не является правильным мнением, поскольку мнение может быть и ложным и правильным, а знание может быть только истинным. Правильное мнение с объяснением так же не является знанием, ведь «объяснять» значит выражать свою мысль звуками, причем отражается в этих звуках все-таки мнение. Таким образом, знание никак не может иметь дело с чувственным.
3. В третьей главе исследуется платоновское различение состояний души человека: «мышление», «рассудок», «вера» и «уподобление». «Мышление» – это деятельность одного лишь ума и ради одного лишь ума, свободная от всякой чувственности. «Рассудок» – вид интеллектуального знания, при котором познающий также пользуется умом, но уже не ради самого ума, а для того, чтобы с помощью ума мыслить чувственные вещи. Посредством «веры» вещи воспринимаются в качестве существующих, и мы утверждаем их в этом качестве. «Уподобление» - это уже представление вещей, интеллектуальное действие с чувственными образами. Итак, согласно Платону, знает тот, кто мыслит о прекрасном как таковом и не путает само прекрасное с причастным ему. Мнит же тот, кто любит прекрасные вещи, звуки и образы, но его ум бессилен любить природу самого прекрасного как такового, ее гармонию.
4. В последней главе рассматривается собственно идея как некая божественная сущность, знанием о которой обладает лишь Бог, но в нас находятся подобия этих идей, постигаемые с помощью диалектики - науки о единстве противоположностей, в которой нет места чувственности, а есть уже лишь абсолютное знание. Согласно Платону, человек может достичь единства с божественными, совершенными идеями. Но для этого он должен стать философом, т.е. человеком, который обладает истинным знанием, благом и живет гармонической жизнью.

Платон был великим философом своего и последующего времен. Его гносеологическое наследие является актуальным и лежит в основе многих последующих философских теорий.