Войти    Поиск   Связаться с нами

Репрессии Сталина

Дата: 13 Сентября 2013 в 18:08
Автор: k*******@yandex.ru
Тип: контрольная работа
Скачать в ZIP (245.84 Кб)
Файлы: 1 файл
история.doc (1,008.50 Кб)   —   ОткрытьСкачать

В июне 1937 также состоялся суд над  группой высших офицеров РККА, включая  Михаила Тухачевского, т. н. «Дело антисоветской троцкистской военной организации». Обвиняемым вменялось планирование военного переворота 15 мая 1937.

Помимо  бывших кулаков, бывших оппозиционеров и высокопоставленных военных жертвами чисток стали и сами сотрудники НКВД. Показательно дело помощника начальника УНКВД по Иркутской области Кульвеца Б. П., который «вскрыл» в Бодайбинском районе Иркутской области «агентов» не только немецкой, но даже финской и чехословацкой разведок, и репрессировал всех поголовно лиц китайской национальности, которых он только смог обнаружить. В свою очередь, сам Кульвец был осуждён в мае 1941 года с формулировкой «бывший эсер и белогвардейский прислужник, японский шпион и диверсант, харбинский прихвостень, готовивший убийство руководства Иркутской области, взрывы на Транссибирской магистрали с целью отторжения Дальнего Востока в пользу Японии».

В ходе террора были последовательно расстреляны наркомы внутренних дел Ягода и Ежов, два начальника охраны Сталина, Паукер и Дагин. В общей сложности Ежов репрессировал 2273 чекиста (в это число входят не только расстрелы), а Берия — ещё 937. Особенно жёсткой стала чистка самых высокопоставленных чекистов; из 37 человек, имевших звание комиссара госбезопасности на 1935 год, к концу террора осталось в живых лишь двое.

Чистка  внутри НКВД сопровождалась рядом скандалов; в частности, инициировавший чистки в Азовско-Черноморском крае и на Дальнем Востоке Люшков Г. С., не дожидаясь собственного ареста, в 1938 году бежал в Японию. Наркомвнудел Украинской ССР Успенский А. И. в том же году имитировал самоубийство и бежал в Воронеж.

31 июля 1937 приказ НКВД № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов» был одобрен Политбюро ЦК ВКП (б) (одновременно было принято решение о расширении системы лагерей ГУЛАГа)

В 1937—1938 гг. репрессии проводились не только органами госбезопасности. В областных и краевых управлениях милиции определялись лимиты на аресты «социально-вредного» и уголовного элемента, которые доводились до местных начальников. Работники милиции арестовывали облавами ранее судимых, бездомных, беспаспортных, неработающих, нередко задерживали и тех, кто приходил в милицию, чтобы заявить об утере документов. Так, например А. П. Пульцин, возглавлявший Рубцовский райотдел милиции УНКВД по Алтайскому краю, получил указание о немедленном аресте 300 уголовников, на операцию был дан месяц. Выполняя лимит, Пульцин под видом уголовников организовал арест множества случайных лиц.

Кроме того, уголовники осуждались тройками НКВД по приказу № 0047 («кулацкая операция»), при этом к ним массово применялся расстрел. По «кулацкой операции», согласно итогам 1937 г., по всему СССР уголовников среди расстрелянных оказалось 15%. Так, например, житель Омской области Ефим Родионов в 1937 г. был признан виновным в хищении крупного рогатого скота и по статье 166 УК, имевшей верхний порог наказания в 8 лет, был осуждён тройкой к расстрелу. Для осуждения оказалось достаточным показаний потерпевшего и свидетелей, в которых Родионов характеризовался как ранее судимый известный конокрад, но не было конкретных фактов его преступной деятельности.

Иногда  уголовников расстреливали по политическим обвинениям. Так, Ф. С. Рэкетский, прибывший из Польши и работавший шофёром в совхозе № 160 на ст. Ояш Западно-Сибирского края, был известным в Ояше вором и несколько раз обкрадывал местный клуб и ларьки. Ночью 30 августа 1937 г. его взяли с поличным в магазине, доставили в политотдел совхоза № 78, а откуда сразу же отправили в Новосибирск, в отдел контрразведки УНКВД. Ракетский признал вину в краже, но был осуждён как польский шпион и расстрелян.

Изучение  останков на Бутовском полигоне показывает, что приговоры как правило приводились в исполнение выстрелами в затылок. Использовались наганы, пистолеты ТТ-33 и пулемёты Дегтярёва. Трупы хоронили группами в заранее вырытых ямах.

 

Исследователь Алексей Тепляков в своей работе «Сибирь: процедура исполнения смертных приговоров в 1920-х — 1930-х годах» высказывает мнение, что «традиция» расстрелов в затылок с последующим контрольным выстрелом «установилась достаточно рано», уже в начале 1920-х годов.

Вопреки распространённому мнению доносы играли незначительную роль в  раскручивании маховика репрессий. Характер сталинского террора, его сугубая централизация и проведение на основе заранее определённых «контрольных цифр» оставляли мало места для активности «добровольных помощников» НКВД. Основой обвинительных материалов в следственных делах были признания, полученные во время следствия. Заявления и доносы как доказательство вины арестованного в следственных делах встречаются сравнительно редко. По архиву бывшего управления ФСБ по Томской области, например, такие доносы были обнаружены в менее чем 0,5 % изученных дел. Механизм организации массовых операций 1937—1938 гг. не предусматривал широкого использования доносов (по крайней мере, текущих доносов) как основы для арестов. Изъятия «антисоветских элементов» проводились первоначально на основе картотек НКВД, а затем на основе «показаний», выбитых на следствии. В конце 1937 г. Ежов разослал в УНКВД краёв и областей указание с требованием сообщить о заговорах, которые были вскрыты с помощью рабочих и колхозников. Результаты были обескураживающими. Типичная шифровка пришла 12 декабря 1937 г. от начальника Омского УНКВД: "Случаев разоблачения по инициативе колхозников шпионско-диверсионных троцкистско-бухаринских и иных организаций не было.[38]

Важное  значение в механизме террора  имела официальная пропаганда. Собрания, где клеймили «троцкистско-бухаринских подонков» проходили в трудовых коллективах, в институтах, в школах. В 1937 праздновалось 20-летие органов госбезопасности, каждый пионерский лагерь стремился к тому, чтобы ему дали имя Ежова.

Грубейшим образом извращались  методы ведения следствия, применялись  без разбора массовые избиения заключённых  для вымогательства ложных показаний  и «признаний». Заранее определялось количество признаний, которых должен добиться в течение суток каждый следователь от арестованных, причём нормы часто доходили до нескольких десятков «признаний». Следователями широко применялась практика полного взаимного информирования о содержании полученных показаний. Это давало возможность следователям при допросах «своих» арестованных подсказывать им тем или иным способом факты, обстоятельства, фамилии лиц, о которых были раньше даны показания другими арестованными. В результате очень часто такого рода следствие приводило к организованным оговорам ни в чём неповинных людей. Для того, чтобы получить большее количество признаний, в ряде органов НКВД прибегали к прямой провокации: уговаривали заключённых дать показания об их, якобы, шпионской работе в пользу иностранных разведок, объясняя при этом, что такого рода вымышленные показания нужны партии и правительству для дискредитации иностранных государств. При этом обещали заключённым освободить их после дачи подобного рода «признаний». Руководство НКВД в лице тов. Ежова не только не пресекало такого рода произвол и перегибы в арестах и в ведении следствия, но иногда само способствовало этому. Малейшие попытки со стороны чекистов-партийцев противодействовать такому произволу глушились.

В 1937—1938 гг. серией приказов Ежова был запущен механизм массовых репрессий против этнических немцев, поляков, румын, латышей, греков, финнов, иранцев, болгар, македонцев, афганцев и других, которые воспринимались руководством СССР как опора для иностранных разведок.

Особым размахом отличилась «польская  операция» (проведённая в соответствии с приказом НКВД № 00485 от 11.08.1937 г.), в ходе который было расстреляно 111 тыс. чел

21 августа 1938 года решением Политбюро первый заместитель Ежова Фриновский был заменён на этом посту Л. П. Берией. В сентябре Берия стал начальником 1-го управления (позже переименованного в ГУГБ) НКВД. Назначение Берии, который ранее был 1 секретарём ЦК КП(б) Грузинской ССР, стало предвестником грядущих перемен в НКВД.

 

17 сентября 1938 года в соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) были образованы «особые тройки». Они рассматривали дела на представителей «контрреволюционных национальных контингентов», арестованных до 1 августа 1938 года. Особые тройки должны были закончить работу в двухмесячный срок. Только за период с 17 сентября по 1 ноября 1938 года они приговорили к расстрелу 63 921 человека[50].

В октябре 1938 года началась подготовка к  свёртыванию террора. 8 октября Сталин поручил Ежову, Берии, Вышинскому, Рычкову (нарком юстиции СССР) и Маленкову подготовить проект постановления «о новой установке по вопросу ареста, ведения следствия и прокурорского надзора».

Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении  следствия» от 17 ноября 1938 года положило конец Большому террору. Все внесудебные органы, кроме Особого совещания, были ликвидированы, все массовые операции прекращены. Упрощённый порядок ведения следствия категорически запрещался, на любой арест теперь нужно было получить санкцию прокурора.

Итоги прошедшей к этому времени  чистки были оценены в целом как  положительные. Однако вместе с тем  высшее руководство страны признало, что чистка сопровождалась рядом  «перегибов»: «…следственные дела оформляются неряшливо, в дело помещаются черновые, неизвестно кем исправленные и перечёркнутые записи показаний, помещаются не подписанные допрашиваемым и не заверенные следователем протоколы, включаются неподписанные и неутверждённые обвинительные заключения».

 

 

1.3. Личность Сталина, его характеристика как политического деятеля

Культ Сталина - одного из более жестоких и своекорыстных диктато- ров  в истории человечества, и по сей  день остается, пожалуй, наименее проясненной  для общественного сознания и понятой им безмерной трагеди- ей, которой отмечен XX век. Иначе, откуда бы взяться столь настойчиво рождаемой мощной волне призывов "покончить с критикой", " не тревожить память", "не очернять славное прошлое"? Если мы уступим агрессивному нежеланию знать всю правду и только правду о минувшем, не обречем ли мы уже сегодня на новую трагедию самих себя и на "судьбы безвестные" на- ших детей?

У нас уже есть в этой области  печальный опыт. Сокрушительная, ка- залось бы, волна разоблачения Сталина и его культа, последовавшая после XX съезда, не смогла выкорчевать из народного сознания демонических ми- фов, связанных с его именем,- прошло немного времени,изменились усло- вия, и вся эта демонология снова принялась бурно возрастать. И дело бы- ло не только в воле сверху, диктовавшей реабилитацию вождя, сначала ис- подволь и незаметно, а затем все более открыто и целеустремленно - это- му способствовали и мощные токи снизу, пресловутым символом которых стали сталинские фотографии на стеклах трудяг-грузовиков. Мы глубоко убеждены, что такой поворот, в конце 50-х - начале 60-х казавшийся немыслимым, во многом стал возможен потому, что разоблачение Сталина не сопровождалось глубоким осмыслением его фигуры - а главное, порожденной им модели развития - в общественном сознании нашей страны. Время истории, привычно и сострадательно превращая в шрамы вчераш- ние мучительные ожоги драм и трагедий отдельных людей и целых народоов, способно удержать цепкой и неподкупной памятью своей правду фактов, да- ющих в естественной сцепке и последовательности единственный и верный шифр к прочтению интерпритации самой истории. Свыше 30 лет был недосту- пен нашей широкой общественностий доклад Н.Хрущева о культе личности Ста- лина, хотя с позиций сегоднешнего дня мы видим всю его ограниченность и недоговоренность, чрезмерную сосредоточенность на личности, а не на фе- номене сталинизма. Всего лишь год-полтора назад сквозь толщу спрессо- вавшихся лет прорвались к нынешним поколениям голоса Н. Бухарина, Ф. Раскольникова, М. Рютина. Возможно, именно под воздействием накопившейся энергии казавшегося нескончаемым ожидания столь стремительно раскручи- вается ныне пружина исторической памяти, не только донося до нас прав- дивую картину нашего собственного прошлого, но и давая обществу силу двигаться в сторону лучшего будущего. Ставшие теперь известными нам факты, свидительства, воспоминания, очень скудные пока документы многих потрясли, перевернули их сознание, вызвав мучительную переоценку того, что представлялось им устоявшимися жизненными ценностями. Страдания эти можно понять. Но ведь в основе их - не правда, сказанная сейчас, а ложь, что сеялась в прошлом. Жить на лжи невозможно. Эта древняя истина в наши дни обрела вовсе не абстрактное, а вполне конкретное, почти осязаемое наполнение. Иногда спрашивают:" А правда ли все, что сейчас говорится о Стали- не?","Может, это - новая ложь?" Такие вопросы можно понять: народ наш столько обманывали, что мы не можем требовать от него новой слепой ве- ры. Часто звучат и такие предостережения: " Подождем, пока откроются архивы - тогда узнаем всю правду". Но истина черпается не только из хранилищ документов, как бы они не были важны. И,кроме того, где гаран- тии, что Сталин и его подручные не уничтожили наиболее компрометировав- шие документы. Иосиф или Сосо, четвертый ребенок в семье сапожника В. Джугашвили, родился в маленьком городе Гори Тифлиской губернии 21 декабря 1879 г. В 11 лет Иосиф поступил в духовное училище. Там он изучил русский язык,который навсегда остался для него чужим, и стал атеистом. Из низ- шей духовной школы молодой атеист перевелся,однако, в духовную семена- рию в Тифлисе.

Его первые политические мысли были ярко окрашены нацио- нальным романтизмом. Сосо усвоил себе консперативную кличку Коба, по имени героя грузинского патриотического романа. Близкие к нему товарищи называли его этим именем до последних лет; сейчас они почти все расс- треляны. Уже в те годы товарищи отмечали у Иосифа склонность находить у других только дурные стороны и с недоверием относиться к бескорыстным побуждениям. Он умел играть на чужих слабостях и сталкивать своих про- тивников лбами. Кто пытался сопротивляться ему или хотя бы объяснить ему то, чего он не понимал, тот накликал на себя "беспощадную вражду". Коба хотел командовать другими. Закончив духовную школу в 20 лет, Коба считает себя революционером и марксистом. Он пишет прокламации на гру- зинском и плохом русском языках, работает в нелегальной типографии, объясняет в рабочих кружках тайну прибавачной стоимости, участвует в местных комитетах партии. Его револяционный путь отмечен тайными пере- ездами из одного кавказского города в другой, тюремными заключениями, ссылкой, побегами, новым коротким периодом нелегальной работы и новым арестом.

После раскола между большевиками и  меньшевиками в 1903г. осторож- ный и медлительный Коба выжидает полтора года в стороне, но потом при- мыкает к большевикам. На Кавказе, где живы были еще традиции разбоя и кровавой мести, террористическая борьба нашла смелых исполнителей. Уби- вали губернаторов, полицейских, захватывали казенные деньги для револю- ции. Про Сталина ходили слухи, что он принимал участие в террористичес- ких актах, это не было доказано. Однако, это не значит, что он стоял в стороне от террористической деятельности. Он действовал из-за кулис: подбирал людей, давал им санкцию партийного комитета, а сам своевремен- но отходил в сторону. Это более соответствовало его характеру. Только в 1912 году Коба, доказавший в годы реации свою твердость и верность партии, переводится с провинциальной арены на национальную. С этого времени кавказец усваивает русский псевдоним Сталин, производя его от стали. В этот период это означало не столько личную характерис- тику, сколько характеристику направления. Поверхносные психологи изображают Сталина как уравновешенное су- щество, в своем роде целосное дитя природы. На самом деле он весь сос- тоит из противоречий. Главное из них: несоответствие честолюбивой воли и ресурсов ума и таланта. Что характеризовало Ленина, - это гармония духовных сил: теоритическая мысль, практическая проницательность, сила воли, выдержка, - все это было связано в нем в одно активное целое. Он без усилий мобилизовал в один момент разные стороны своего духа. Но его умственные способности будут измеряться какими-нибудь десятью-двадцатью процентами, если принять за еденицу измерения Ленина. В свою очередь, в области интеллекта у Сталина новая диспропорция: чрезвычайное развитие практической проницательности и хитрости за счет способности обобщения и творческого воображения. Ненависть к сильным мира сего всегда была его главным двигателем как революционера, а не симпатия к угнетенным, которая так согревала и облагораживала человеческий облик Ленина. Его честолюбие не давало ему покоя как внутренний нарыв и отравляло его от- ношение к выдающимся личностям, мнительностью и зависливостью. В Полит- бюро он почти всегда оставался молчаливым и угрюмым. Только в кругу лю- дей первобытных, решительных и не связанных предрассудками он становил- ся ровнее и приветливие. В тюрьме он легче сходился с уголовными арес- тантами, чем с политическими. Грубость представляет органическое свойс- тво Сталина. Но с течением времени он сделал из этого свойства созна- тельное орудие. В борьбе Сталин никогда не опровергает критики, а немедленно пово- рачивает ее против противника, придав ей самый грубый и беспощадный ха- рактер. Чем чудовищнее обвинения, тем лучше. Политика Сталина, - говорит критик, - нарушает интересы народа. Сталин отвечает: мой противник - на- емный агент фашизма. Этот прием, на котором построены московские про- цессы, мог быть смело увековечен в учебниках психологии как "рефлекс Сталина".

Краткое описание
В исторических аналогиях между сталинизмом и русским абсолютизмом пропадает самое главное и существенное, а именно - представление об исторической уникальности того, что произошло у нас во времена Сталина, в Италии - во времена Муссолини, в Германии - во времена Гитлера, а в Камбодже - во времена Пол Пота: жестокая изоляция и уничтожение миллионов людей, геноцид, осуществляемый либо по классовому, либо по национальному признаку.
Оглавление
содержание отсутствует