Выдающаяся историческая личность: Пётр Яковлевич Чаадаев

Доклад  на тему:

«Выдающаяся историческая личность:

Пётр Яковлевич  Чаадаев»

Выполнил 

студент  группы 122

Селин Сергей 

Петр Яковлевич Чаадаев (1794 – 1856) - русский философ и публицист, автор философского трактата, в котором с точки зрения идеалистических философских воззрений проводится резкая критика отсталости исторического развития России.

      Петр Яковлевич в возрасте  трех лет лишился родителей  и вместе с братом Михаилом  был взят под опеку князем  Д.М. Щербатовым совместно с графом Толстым. Он окончил Московский университет. В годы учебы он прежде всего отдавал предпочтение поэзии, особенно русской, римскому праву, истории, дипломатии, красноречию, философским, политическим и экономическим наукам. Во время Отечественной войны он служил в Семеновском полку, позже был назначен адъютантом командира гвардейского корпуса Васильчикова в Царском Селе. Именно с этих лет началась тесная дружба Чаадаева с Пушкиным, в основе которой лежало общее стремление к познанию, к осмыслению русской действительности.

      В петербургском и московском  обществе он был заметной, значительной  фигурой. К нему были милостиво  расположены великие князья Константин  и Михаил Павловичи, он был  отмечен также и самим Александром  I.

      В русской общественной жизни  1830-х годов Чаадаев был знаменитой  фигурой. Его первое “Философическое  письмо”, вышедшее в московском  журнале «Телескоп» в 1836 году, по словам Герцена, явилось  потрясением для всей мыслящей  России. Обладая отвагой мыслителя  и мужеством военного, Чаадаев  на протяжении четверти века  был активным участником идейных  споров, поднимая в них острые  и неоднозначные вопросы. Участники  этих дискуссий отзывались о  Чаадаеве, как о человеке с  просвещенным умом, художественными  чувствами и благородным сердцем.  Даже его оппоненты были благодарны  ему за то, что он, не позволяя  умам общественности погрузиться  в сон, пробуждал и мысли,  и чувства . 

      Он устраивал приемы в своем  доме в Москве, был желанным  гостем в салонах и гостиных. Вяземский называл его “преподавателем  с подвижной кафедры”, отдавая  дать выдающемуся уму и умению  облечь свои идеи в изысканную  форму. Имя Чаадаева было хорошо  известно в те годы среди  русской просвещенной аристократии. Пушкинское «И на обломках  самовластья напишут наши имена» - это строки из стихотворения  к Чаадаеву. Великий поэт дружил  с выдающимся мыслителем.

      Чаадаев был оппозиционером трудной  николаевской эпохе, примером  для молодого поколения московской  общественности. Он выступал против  «разнузданного патриотизма», но  за «благо отечества». В своих  афоризмах, формулируя свое видение  общественного служения, он обозначал  основные постулаты любви к  отечеству. По его мнению, служить  отечеству –  значит не вводить  в заблуждение общественное мнение, не обманывать его ни стихами,  ни прозой; любить отечество в  его интересах, а не в своих;  не ставить выше истинного  блага отечества успехи в салонах;  не мириться с предрассудками  и суевериями .

      Главным трудом жизни Чаадаева  являются «Философические письма»,  определившие его влияние на  историю русской философии. Конституция  России, сформулированная в этой  концепции, является наследником  воззрений Ивана Грозного («Москва  третий Рим»), Радищева («Путешествие  из Петербурга в Москву»), Пестеля  («Русская правда»), Карамзина («История  государства Российского»).  Чаадаев  создал документ русского национального  самосознания, первым в истории  русской социальной мысли, в  котором осмысление роли и  истории России ведется в глубоком  историко-философском контексте. 

      Однако сама попытка обобщить  историческое наследие, объединив  его философскими взглядами и  выявив определенные закономерности, сопоставимые с российской действительностью,  и подвергающая непримиримой  критике множество вопросов, была  весьма своеобразной. В этом плане  «Философические письма» для  того времени являются прорывом  в русском философском мышлении, определяющим эпоху.

Чаадаев отводил разуму первую роль в познании. По его убеждению, наука не может  существовать без философии и  теории. Он был убежден, что в процессе познания человек пользуется мировым  разумом, поскольку отдельный разум  человека не способен охватить и изучить  всю сущность бытия. Столкновение сознаний виделось им как средство для познания, поскольку оно ведет к отсеиванию лишних, не ведущих к истине, мыслей, и способствует слиянию верно  направленных теорий. Таким образом, теории Чаадаева о том, что любая  мысль человека есть не его мысль, а рода человеческого, и о том, что  «сознание человека – продукт  общественного разумения» производят впечатление известной противоречивости.

      Исходя из этих идей, Чаадаев  пытался определить особенности  и различия национальных сознаний  двух противоположных миров –  Востока и Запада. Он подразумевал  под нацией некоего совокупного  индивида, а потому приписывал  этому образу не только индивидуальный  разум, но и индивидуальный  дух. По его представлениям, в  Китае и Индии разум смешан  с воображением, в Германии разум  занят отвлеченными теориями, в  Англии проявляются наружу лишь  действенные и активные побуждения, а спокойные хранятся внутри  сознания.

      Что до русского менталитета,  то Чаадаев считал, что в России  чувства всегда главенствуют  над разумом, сознание русского  человека пользуется скорее интуицией,  чем логикой и характеризуется  отсутствием традиций. Недостатки  дворянства он видел именно  в этих особенностях русского  менталитета.

Одной из важнейших тем для Чаадаева была проблема характеристики самосознания России и будущего страны. В связи  с этим он рассматривал и остальные  проблемы, в том числе религиозные  и философские. Несмотря на всю его  вовлеченность в изучение этих тем, они все же оставались прикладными  к основной проблеме.

      Чаадаевское видение России обозначается следующим: Россия является аномальной страной, чье развитие складывается вопреки законам развития наций. Положительные стороны российской действительности не занимают его внимания, поскольку Чаадаев увлечен в основном выявлением пороков и несовершенств русского народа.

      Своеобразность России понимается  Чаадаевым с помощью антитез  ее истории и современности определенным законам, которым следует история человечества. Причиной изолированности русской цивилизации он называет обособленное географическое положение страны, которое не дает ей причислить себя ни к Востоку, ни к Западу, тем самым оставляя ее вне времени, вне пространства и даже вне исторического прогресса.

      Условия жизни в России видятся ему невозможными для нормального существования человека, безрадостными, лишенными смысла, обесценивающими личностное начало человека. Бурные эпохи перехода от юности к зрелости в своем развитии пережили все общества, кроме России, в которой ничего не меняется. «Мы растем, но не созреваем, движемся вперед, но по кривой линии; то есть такой, которой не ведет к цели».

Подводя итог своим теориям, Чаадаев заключает: «Про нас можно сказать, что мы составляем исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из, иных, которые как бы не входят составной частью в род человеческий», и добавляет; «а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру: то есть, урок того, как и почему народ выпадает из рода человеческого и как вновь войти в его состав» .

История русского народа видится Чаадаевым  как череда сплошных отречений от прав и благ в пользу властителей. Именно это обстоятельство и побуждает  Чаадаева доискиваться до причин порабощения  и России, и соседних народов. Особенную  горечь вызывает в нем то обстоятельство, что истины, давно известные другим народам, в Росси только-только открываются, и не вошли еще в жизнь, рассматриваясь исключительно как теоретическое умствование.

Современники  Чаадаева были поражены настолько шокирующим осмыслением исторического пути и предназначения России. Принципы новейшей европейской историософии были впервые применены к России. Чаадаев выявил парадоксальные факты того, что весь путь России не укладывался ни в одну философскую модель, одни факты противоречили другим, а те закономерности, которые присутствовали в жизни европейских стран, полностью отсутствовали в России. Чаадаев увидел Россию в хаосе, неорганизованных и детских подражаниях Западу, которые не затрагивали основных положений вещей.

   Политические взгляды Чаадаева  довольно противоречивы. Двойственность  и множественность его суждений, вхождение в противоречие с  самом собой отражает неоднозначность его философии. Но в любом случае, это было самобытным явлением, в главных чертах определившим дальнейший прогресс русского самосознания. Под влиянием идей Чаадаева находились такие светила русской поэзии, как Пушкин и Лермонтов. Чаадаев положил начало разделению русской общественности на западников и славянофилов. Его идеи, связанные с будущей лидерской позицией России в истории всего мира, основаны на интернационализме, критике национальной ограниченности и навязывания другим нациям своих предпочтений. Чаадаевская концепция «истинного патриотизма» продолжает лучшие традиции русской общественной мысли, и, прежде всего, декабризма.

Высказывания, цитаты и афоризмы Чаадаевa

• Думаете ли вы, что такая страна, которая в ту самую минуту, когда она призвана взять в свои руки принадлежащее ей по праву будущее, сбивается с истинного пути настолько, что выпускает это будущее из своих неумелых рук, действительно достойна этого будущего?
• На учебное дело в России может быть установлен совершенно особый взгляд, ему возможно дать национальную основу, в корне расходящуюся с той, на которой оно зиждется в остальной Европе, ибо Россия развивалась во всех отношениях иначе, и ей выпало на долю особое предназначение в этом мире.
• Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, со склоненной головой, с запертыми устами. Я нахожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если хорошо понимает ее; я думаю, что время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине истиной.
• Я люблю мое Отечество, как Петр Великий научил меня любить его. Мне чужд, признаюсь, этот блаженный патриотизм, этот патриотизм лени, который умудряется все видеть в розовом свете и носится со своими иллюзиями.
• Русский ум есть ум безличный по преимуществу. Дело в том, что оценить, как следует, европейские события можно лишь с того расстояния, на котором мы от них находимся. Мы стоим, по отношению к Европе, на исторической точке зрения, или, если угодно, мы — публика, а там актеры, нам и принадлежит право судить пьесу.
• Россия, если только она уразумеет свое призвание, должна принять на себя инициативу проведения всех великодушных мыслей, ибо она не имеет привязанностей, страстей, идей и интересов Европы.
• Россия слишком могущественна, чтобы проводить национальную политику, ее дело в мире есть политика рода человеческого, Провидение создало нас слишком великими, чтобы быть эгоистами; оно поставило нас вне интересов национальностей и поручило нам интересы человечества. Все наши мысли в жизни, в науке, искусстве должны отправляться от этого и к этому приходить, в этом наше будущее, в этом наш прогресс; мы представляем огромную непосредственность без тесной связи с прошлым мира, без какого-либо безусловного соотношения к его настоящему, в этом наша действительная логическая данность, и, если мы не поймем и не признаем этих наших основ, весь наш последующий прогресс вовеки будет лишь аномалией, анахронизмом, бессмыслицей.
• Нет более огорчительного зрелища в мире нравственном, чем зрелище гениального человека, не понимающего свой век и свое призвание.
• Глуповатое благополучие, блаженное самодовольство, вот наиболее выдающаяся черта эпохи у нас; и что особенно замечательно, это то, что как раз в то время, когда все эти слепые и страстные национальные самоутверждения, враждебные друг другу, унаследованные христианскими народами от времен язычества, сглаживаются и все цивилизованные нации начинают отрекаться от презрительного самодовольства в своих взаимных отношениях, нам взбрело в голову стать в позу бессмысленного созерцания наших воображаемых совершенств.
• Приходится решить, может ли народ, раз осознавший, что он в течение века шел по ложному пути, в один прекрасный день простым актом сознательной воли вернуться по пройденному следу, порвать с ходом своего развития, начать его сызнова, воссоединить порванную нить своей жизни на том самом месте, где она некогда, не очень-то ясно каким образом, оборвалась.

Резко отрицательная  характеристика России вызвала гнев Николая 1, начертавшего: "Прочитав статью, нахожу, что содержание оной - смесь дерзкой бессмыслицы, достойной умалишенного". Журн. "Телескоп", в к-ром напечатали "письма", закрыли, редактора сослали, цензора уволили со службы. Вызванному к моек. полицмейстеру Чаадаева объявили, что по распоряжению правительства он считается сумасшедшим. Унизительный надзор полицейского лекаря за "больным" был снят лишь в 1837. В "Апологии сумасшедшего" Чаадаев пересмотрел свою точку зрения на Россию, отметив: "Может быть, преувеличением было опечалиться хотя бы на минуту за судьбу народа, из недр к-рого вышли могучая натура Петра Великого, всеобъемлющий ум Ломоносова и грациозный гений Пушкина". Однако после Крымской войны (1853 - 1856), не видя улучшения в положении России, думал о самоубийстве. Умер от воспаления легких, оставив свои материальные дела в полном расстройстве. Неоднозначное творчество Чаадаева позволяло исследователям называть его воинствующим западником, мистиком и консерватором, деятелем освободительного движения, чисто религиозным мыслителем. Но, как бы ни оценивались взгляды Чаадаева, он сыграл значительную роль в развитии общественной мысли России.